Ева Финова – Капитан Хук (страница 25)

Я следом за ним забрался в шлюпку и первым взялся за весла.

А через некоторое время неприятного, гнетущего молчания уточнил:

— Так что это было?

— Мм-м? — док устремил взгляд на медленно удаляющийся корабль.

Я сидел к нему спиной. Жаль, конечно, терять любимое сердцу судно вот так, поэтому и видеть его сейчас было выше моих сил. Повезло еще, нам подарили два весла. Иначе грести одним по таким волнам — сложно, не то слово. Можно ненароком и перевернуться.

— Что ты мне сунул в карман? — разжевал я.

— Это противовоспалительные травы, — выдохнул тот. — Думал, в джунглях Соломонии, если не умрете от жажды, то свалитесь от лихорадки, если не найдете нормальный ночлег.

— А я и не планировал оставаться в джунглях, — я пожал плечами. — Отправлюсь к руинам Нахиль, к отшельнику.

— О нет… — застонал парень.

— Не понял? — произнесли мы с доком в один голос.

— Этот сумасброд — археолог, который взял меня к себе из приюта, — выдохнул тот. — О-о-он целыми днями только и делает, что рисует и красит свои таблички в различных ванночках, и меня этим заставлял заниматься, пока я не сбежал.

Молчаливое внимание было ему ответом.

— Еще и вот эту девицу встретил в руинах. А она оказалась из древних переселенцев, — выдохнул приемыш археолога, как оказалось. — Кое-как из ее слов я понял, что она переместилась сюда из другого мира. Но не успели мы толком поговорить, нас обнаружили мародеры, которые прибыли поживиться в старый храм. Вот только на гору они подниматься поленились и побродили по окрестностям…

— Хорошо побродили, — док хмыкнул.

А я из сказанного понял другое, что и озвучил, опережая Чирика.

— Так ты знаешь ее язык?

— Да, немного, — мальчишка ссутулил плечи, будто подобное внимание было ему в тягость.

— А что ты раньше… — начал было я упрекать, вот только быстро сообразил, что его и не спрашивали о подобном. — Ах, ничего.

Теперь, когда ключ к разгадке был у меня под самым носом, буквально протяни руку, я ощутил невероятный прилив воодушевления.

— Так ты сказал, она из другого мира? — я невольно перевел взгляд на девушку, смущенно скрестившую руки на груди. Она сидела рядом с доком на средней перекладине. — А что если мы ее проводим, а?

— Ното до хале, а ту? — паренек, видимо, перевел мое предложение иномирянке.

— Суанахиль! — она громко вскрикнула. — Яо до хале! Хале!

Видимо, она согласна.

— Она будет рада, если мы ее проводим до руин храма Нахиль.

— То есть до места под названием Суанахиль.

— Да, — паренек кивнул. — Вот только обещайте мне одно, — он ненадолго замолчал, подбирая слова. — Не отдавайте меня старику, прошу. Он совсем уже того... И я устал ему помогать в этих безумных экспериментах.

Парень вытянул вперед руки и продемонстрировал мелкие старые мозоли на ладонях.

— Таблички из слюды, — мальчишка чуть ли не плакал. — Он на них совсем помешался. Грезит иными мирами и пробует использовать все новые и новые краски.

Я был вынужден отвлечься от разговора из-за набежавшей волны, чудом удержал лодку на плаву.

— Знаешь, если мы доберемся, — я кивнул в сторону каменистого берега, туда, где еще нужно суметь выбраться на сушу, — то обещаю взять тебя к себе в команду.

— О как, — проворчал док. — Корабль потерял, а команду уже набираешь. Не рано ли?

— Никогда не рано, — ответил ему я. Вздохнул и добавил, памятуя о предупреждении Токи-Бору. — Главное, чтобы не было слишком поздно.

На том разговор кончился, а я сконцентрировал все свое внимание на предстоящей нелегкой задаче: миновать рифы и добраться до берега живыми и относительно невредимыми.

Блестящая спешила на всех парах к виднеющейся впереди пиратской эскадрилье, оставляя позади небольшую шлюпку, плывущую навстречу своей судьбе. Новый капитан сложил ладонь трубочкой и делал вид, будто смотрит на корму одного из ближайших кораблей маленькой флотилии перекупщика Блодина Баркуса Болария.

— Почему ты его не убил? — тихонько спросил помощник. — Быть беде, если Хук нас выследит на суше…

— Если он до нее вообще доплывет, — капитан хмыкнул. — Или ты забыл, как Блодин брал с нас обещание — не убивать Джонатана Хоупа? Патронесса за него, видите ли, хлопотала. Другое дело, если он сам отдаст концы, вникаешь?

— А… — протянул пират. — Точно-точно. — Он скривился, парадируя голос перекупа Бло: — Оставить его в живых и отправить на континент, все меня услышали?

— Ой, да кто вообще эта Онтре? Кто она нам? Пусть радуется, что я его не застрелил при встрече… — проворчал кэп. — А отправить на континент, тут уж как получится… Мы тут ни при чем.

— Как ни при чем? — недоумевал помощник.

— Команда. — Кэп подмигнул. — Это все недоумки-предатели, усек? Устроили бунт, отправили Хоупа поплавать к рифам, а нас чудом не сгноили в карцере, мы сумели договориться, припугнуть расправой. Вот и вышло так, что я теперь новый кэп.

— А-а-а, вона как! — старпом почесал щетину, широко расставив ноги, потому что в следующий миг набежавшая волна сильно качнула корабль. — Буду знать, с кем имею дело. Хей-хо!

— Хей-хо! — повторил кричалку кэп. — Идем на всех парусах! Марселя, брамселя, лиселя отдать! Хей-хо!

Бывшая команда Джонатана затравленно переглянулась, но возражать никто не стал. Пятак и Чибис поспешили залезть на ванты, чтобы приступить к исполнению бредового приказа.

Глава 17. Соблазнитель

Эфайно спешно вошел в собственную комнату и первым делом скинул перчатки, стараясь тем самым отстраниться от событий этого суматошного дня.

Одно его бесконечно радовало. Княжна наконец ответила ему взаимностью, хоть и не такой, на которую рассчитывал и втайне мечтал. Но даже это уже было немалым прорывом в многолетней односторонней, мучительной, истощающей любви к недостижимому идеалу, Грие Донлерской-Ромди.

Она могла долго задумчиво смотреть в его сторону, не выражая эмоций, а уже в следующую секунду повернуться к очередному кавалеру и лучезарно ему улыбаться. Такие моменты Эф ненавидел больше всего. Ведь его сжигала беспочвенная, безумная и беспощадная ревность. Но он держался, хоть это и было тяжело. Тяжко, выматывающе и бесконечно больно ощущать зияющую дыру в груди.

Эф не показывал своих чувств и сегодня во время разговора с Брюсом Ноштенфаумом. Когда тот, по сути, предлагал пойти на предательство. Немыслимо. Невероятно. Невыполнимо.

Как вдруг саднящее жжение отвлекло его от непродуктивных мыслей, водящих рыцаря по кругу.

— Сын… — прошипел медальон, слабо мерцая под нательной рубашкой.

«Давненько отец не пользовался таким видом связи, — подумалось Эфайно. — Особенно если учесть, на какой ноте окончился наш прошлый разговор, когда я напрочь отказался уезжать из Донлера. Точнее, возвращаться обратно в герцогство, дабы наконец заняться делами Вайлштейнов».

Не медля ни минуты, сын герцога снял с себя оловянную цепочку с зеленым отливом. Круглый, надтреснутый медальон моргнул синевой.

— Ты один? — голос отца Эфа прозвучал еще тише, чем накануне.

— Да, сейчас, — раздраженно ответил Эфайно.

Осмотрев комнату беглым взглядом, рыцарь подошел к тумбе и уронил ювелирное изделие в стеклянный прозрачный графин с водой. Тотчас на выпуклой стеклянно поверхности отразилось недовольное лицо Робиуша.

— Так ты у себя?

— Да, отец.

— Что ж, так даже лучше, — герцог нахмурился. — Я могу говорить свободно?

Очередной кивок сына, и Вайлштейн-старший продолжил:

— Плохие вести, сын.

Эфайно в ответ промолчал. Не перебивал. Отец не стал бы просто так рисковать и передавать новости через магический артефакт, а не с помощью своих шпионов, например. А это значит — дело срочное.

— Зреет смута, — без обиняков признался Робиуш. — И тебе нужно поскорее покинуть Донлер, чтобы не быть убитым во время мятежа.

Сердце Эфа пропустило удар. Ведь слова отца могли означать лишь одно. Грии грозит смертельная опасность. Не отдавая себе отчет в том, как громко говорит, Эфайно схватил графин и приблизил свое лицо к стеклянной поверхности.

— Говори, кто?!

— О чем ты? — герцог изумленно потупился.