Ева Финова – Капитан Хук (страница 19)

А она смущенно отвела взгляд. Однако тотчас поднялась на локте. Я изумленно уставился на грациозное тело, на ее тонкую талию, объятую куском черной парусины. Она странным образом намотала на себя кусок ткани и завязала узлом на шее.

— На-хиль, — сказала она, привлекая все мое внимание к губам на ее лице. Красивом. — Аки-до ла Нахиль?

Что? Что она там бормочет?

Девушка кивнула мне за спину. А я обернулся и попытался понять, зачем она кивает. Как вдруг моему взгляду предстала маленькая статуэтка богини удачи из разрушенного храма на горе Суанахиль.

Не знаю зачем, но в один раз, когда барахольщик Экбен давал мне задание, я взял эту статуэтку в счет предоплаты, потому что у мелкого проныры-торгаша якобы не было мелких монет.

Но и я оказался не промах. Вытребовал всего за один серебряный увесистую бронзовую фигурку выразительной красавицы в развевающемся длинном платье, украшенную каменными голубыми глазками из лазурита.

— Аки-до ла Нахиль? — громко повторила рабыня.

Энтузиазм на ее лице невольно передался и мне. Я неосознанно шагнул в ее сторону, кивая:

— Да, это статуэтка Нахиль, из разрушенного храма, что на вершине скалы Суанахиль, названной в честь богини.

— Погоди, — недовольно осадил меня Чир. — Не спеши. Я пытаюсь определить диал-л-лект.

— Давай уже, делай это быстрее, — проворчал я, оглядываясь в его сторону. — Иначе я с ума сойду от новой головоломки.

Шелест перьев за моей спиной подсказал, что Чирик обиженно нахохлился. Но нет, вот он взлетел с жердочки и приземлился своими когтистыми лапками мне прямо на плечо.

— Подойди к ней, я хочу увидеть движение языка во рту.

— А это поможет? — недоуменно переспросил я.

Уж кто-кто, а Чирик умеет издеваться и обманывать не хуже Иенсоры и мелких засранцев.

— Ну… сложно сказать, — не ответил сразу попугай. Верный знак, увиливает от ответа. — Но не попробую, не узнаю, — поумничал этот интеллектуал.

— Ладно.

Я медленно подошел к кровати и аккуратно сел, специально не предпринимая никаких резких поползновений в сторону рабыни, чтобы не напугать в очередной раз. И даже глаза отвел от соблазнительных форм фигуристой милашки.

Шелковистая копна кучерявых волос после недавнего купания была наверняка еще влажной и спадала по плечам.

— Я могу помочь… — предложил свои услуги, кивая взглядом на ее плечо, где виднелся мокрое пятно. — Наверняка неприятно холодит кожу?

— Ага, так она тебя и поняла, — проворчал Чир, щелкая клювом после каждого слова.

Только сейчас заметил странное поведение попугая. Он ни с того ни с сего начал вдруг шикать, будто угрожать.

— И всем-то надо меня пог-г-гладить! — возмутился Чир, едва пальцы девушки слегка провели по его пернатой голове. — Укуш-ш-шу.

— Э, нет, терпи, сам захотел заглянуть ей в рот, — я усмехнулся.

— Ага, заглянуть, так ведь она молчит.

Чирик, несмотря на возмущение, охотно склонил голову для новых ласк.

— Нахиль? — Я вновь подсказал тему для разговора, надеясь помочь моему приятелю. — Что ты хочешь узнать о Суанахиль? Или о Соломонии?

— Соло-хонии? — повторила она за мной, изрядно кривляя языком. Видно было, что это слово ей непривычно.

— Со-ло-мо-нии, — поправил ее, диктуя по слогам, — «мо», а не «хо»…

— Мхо? — Девушка озадаченно склонила голову набок. — М-м-мо?

— Мо.

— Аки-до Со-ло-м-мо-нии? — повторила вопрос она. — Нахиль до Соло?

— Точно! — выкрикнул вдруг Чирик. — Точно, точно, точно!

Мы оба изумленно воззрились на мое плечо, туда, где сидел помощник капитана.

— Что? — я озвучил общую мысль, будто витающую в воздухе. — Что ты вспомнил?

— Это же др-р-ревний язык островитян, первых поселенцев! — похвастался попугай. — Но есть одна загвоздка. Я его почти не знаю. Однако слышал, что у знакомого коллекционера из Невера может быть словарь одного известного археолога, который приезжал к сюда на раскопки не так давно.

Плохо дело. Невер — в другой стороне. Точнее, чтобы туда попасть, нужно так же обогнуть мыс. Но затем еще сделать крюк вдоль скалистого берега, там, где по ту сторону хребта располагались лазуритовые шахты и на плоских участках земли — тростниковые плантации.

Тем более пиратская бухта неспроста славилась разбоем и торговым беспределом, где даже самого ушлого дельца могли ободрать до нитки, не прибегая к силе убеждения кривого ножа или же кулака.

Сила внушения — вот то страшное оружие в руках мосолов, которое могло заставить даже вооруженный до зубов галеон сдаться без боя и трусливо спустить паруса. Неспроста даже Рачиха не рисковала заплывать в эти воды, дабы о ней не вспомнили и не снарядили экспедицию по поимке грозного морского чудовища, устрашающего своими гигантскими клешнями любого мореплавателя континента, но только не пиратов Соломонии.

Я, правда, не вхожу в их число. Точнее, не могу себя представить в их рядах. В душе как был простым капером, так им и остался. Приемные родители не зря с детских лет прививали мне манеры и столь непривычное понятие в этих краях — совесть.

«Поступай по совести, — наставляла меня матушка Лидия. — Даже пускай жизнь твоя будет нелегка, а путь тернист и извилист. Счастье ждет тебя впереди. Обязательно верь в это. И тогда твоя вера станет путеводной звездой на пути к нему».

Прощальные слова доброй отзывчивой женщины, что вырастила меня и еще двенадцать других таких же, как я, беспризорников, прочно врезалась в память.

Глаза защипало, едва я вспомнил о том, что ее уже нет в живых.

Заметив мою задумчивость, Чирик, поганец, цапнул меня за ухо.

— Ай! — невольно дернулся я и поднял руку. Однако был вынужден застыть на месте, глядя на реакцию рабыни.

Девушка вздрогнула и боязливо отсела на край кровати.

— Что делать-то будем? — Этот поганец еще спрашивает.

Невероятная усталость накатила, и я попросту улегся на кровати, не реагируя на возмущенные крики попугая. Чир был вынужден взлететь в воздух, чтобы я его не раздавил.

Нет, я и не собирался этого делать. Просто вдруг вся эта ситуация осточертела мне настолько, что я решил вернуться к ней позже, на свежую голову, так сказать.

— Подплывем к мысу, а там и буду думать, — буркнул я сквозь зевоту. — Но вначале посплю. Сил моих нет делать сейчас что-то еще.

Последующие события происходили уже без моего участия. Ведь стоило моей голове коснуться подушки, как вдруг сон сморил — не отбиться. Да я и не пытался. Провалился в темноту, не сопротивляясь.

Глава 12. Тихий разговор

— Материковый остров Соломония, крупный, продолговатый кусок суши, по краям загнутый вокруг Неверской бухты. И в самом ее центре расположен портовый городок под названием Невер.

Княгиня Донлерская водила пальцем по карте и тихонько озвучивала мысли вслух:

— Стоит ли мне поднять налоги ввозимого оттуда товара, чтобы заставить мадам Онтре приползти ко мне лично в обнимку с некоторыми купцами, замешанными в предательстве короны?

Стоящий в дверях Фалькас недовольно скривился, оборачиваясь к замочной скважине, будто ожидал, что кто-то прислонил ухо и подслушивает чужой разговор.

— Можешь говорить свободно, на этой комнате защиты больше, чем во всем вашем Паноптикуме.

— И все-таки каждый раз, когда вы так делаете, мне не по себе… — архикнижник повел плечами. — Вдруг кто-то из ваших рыцарей — предатель?

Грия подняла строгий взгляд на собственного информатора, чей внешний вид неспроста ее так раздражал.

— Если такое случится, я съем собственные тапочки, — Грия тихонько усмехнулась, — при условии, что мне их хорошенько приготовят, посолят и поперчат.

— И все-таки, — Фалькас опять повторил излюбленную фразу, — почему вы позвали на встречу Фомаса? Он, конечно, тихий, но это не значит, что он готов сотрудничать с вами, как я.

— Как знать, — княжна не стала отвечать прямо.

Она уже два года пользовалась услугами Фалькаса каждый раз, когда это было возможно. И еще ни разу не уличила его во лжи. Дорогой, но в какой-то степени честный продажный архикнижник оказался на удивление полезным шпионом, чья помощь была поистине неоценима. Но сообщать об этому ему она ни в коем случае не собиралась, как и подавать виду о своей крайней заинтересованности.

— Чтобы обмануть врага, нужно в первую очередь обмануть всех своих сподвижников, — припомнила Грия одно мудрое изречение. — Я неспроста выказывала свое расположение Фомасу, в том числе чтобы отвести подозрения от тебя, мой многоуважаемый Фальк. А теперь, если ты не перестанешь ворчать, мы не сможем поговорить о главном. Расскажи мне все что знаешь о триптихе, где другие две скрижали, и зачем вам понабилась изумрудная из лапидария моего Донлера.

— Смерть измерения, — вымолвил Фалкас лишь два слова, которые, к сожалению, ничего не сказали княжне.