Ева Эшвуд – Жестокие сердца (страница 66)

– Нет, по-твоему, способ самоутвердиться – это сидеть сложа руки и ничего не делать. Мне не нужно, чтобы ты все время защищал меня. Я могу постоять за себя.

– Я буду защищать тебя всегда, – парирует Джона. – Прости, но так уж заведено.

Спор, старый как мир. Джона хочет, чтобы его дочь была в безопасности, а та желает проявить себя, показать, что она тоже может быть крутой.

– Папа…

– Ты все равно должна работать, – перебивает он. – Ты нужна в магазине, так что приступай.

В его тоне слышится решительность, и Куинн недовольно стонет, снова закатывая глаза.

– Ну и ладно. Но мы еще не закончили наш разговор, – бросает она и направляется обратно к выходу.

Как только она уходит, Мэлис возвращается к делу.

– Нельзя валять дурака, когда дело касается Оливии, – говорит он. – Мы уже несколько раз выступали против нее, и ей всегда удавалось одержать верх. На этот раз все должно быть иначе.

– Что о ней известно? – спрашивает Джона. – Насколько хорошо она защищена?

В разговор наконец вступает Вик.

– Мы обладаем некоторым количеством информации. Уиллоу была у нее дома и разведывала ситуацию, проверяла ее ресурсы. Нам известно, что у Оливии есть телохранители, хотя сколько их, пока неясно. Она полагается на свой статус, который делает ее неприкосновенной. Поэтому нельзя просто убить ее посреди бела дня. Нужно действовать незаметно.

– Но мы знаем пару обходных способов, – бросает Рэнсом. – Даже при её связях, бессмертием она не обладает.

– Верно, но нам все равно нужно быть еще более осторожными.

Джона расхаживает взад-вперед, явно погруженный в свои мысли.

– Мы с парнями уже такое проделывали. Жесткая охрана, приходилось быть тише воды, ниже травы, чтоб нас не запалили. Удалось обнаружить цель и устранить.

– Идеальный вариант, – говорит Вик. – Ее главная сила – в ресурсах. Один на один она нам не ровня, но сама никогда не пойдет на прямой конфликт. Как думаешь, получится провернуть тот же маневр?

– У меня есть пара идей. Но сначала нам нужно узнать ее расписание, привычки. Нужна четкая информация, если хотим, чтобы все получилось.

Вик начинает делать заметки. Во мне расцветает надежда. Оливия относилась ко всем, кого встречала, как к пешкам, и теперь это дает свои плоды. После всего, что она сотворила, она наконец получит по заслугам.

Она причинила боль слишком многим. Не только мне.

И теперь ее бессердечность станет причиной ее падения.

34

Рэнсом

Мы покидаем тату-салон уже поздно вечером и втроем собираемся вокруг Уиллоу, чтобы проводить ее обратно к машине, чувствуя на себе взгляды людей Джоны.

Любой из нас готов подставиться под пулю ради нее, если придется, но, надеюсь, до этого не дойдет.

Мы без происшествий возвращаемся к машине и начинаем наш обратный путь в безопасное место, обсуждая план и только что состоявшуюся встречу.

– А ему вообще можно доверять? – спрашивает Вик. – Сегодня мы добились большого прогресса, но это может быть ловушка.

Я качаю головой.

– Не. Если Джона не лучший актер в мире, он определенно ненавидит Оливию и скорее умрет, чем поможет ей хоть чем-то.

– Согласна, – говорит Уиллоу. – Он может как-то обмануть нас, конечно, но вряд ли сделает это.

– Она может попытаться откупиться от него, – отмечает Мэлис. – Вполне в ее духе.

– Я не могу сказать, честен ли Джона, поскольку не знаю его, но он никогда не играл в игры Оливии. К тому же гнев и горе, провоцируемые потерей любимого человека, являются более мощным мотиватором, чем любые деньги. Сотрудничество с Оливией может подвергнуть опасности его дочь и его самого тоже, если Оливия вдруг решит предать его в итоге.

Вик кивает.

– Что ж, это резонно. Тогда мы будем доверять ему, пока он не даст нам повода считать иначе.

– Надеюсь, он так не сделает, – добавляю я. – Было бы здорово, если бы хоть раз что-то получилось.

Мы возвращаемся на конспиративную квартиру. Я и Мэлис осматриваемся, хотим удостовериться, что в наше отсутствие тут никого не было. Убедившись, что все чисто, мы все направляемся внутрь, готовые расслабиться.

Уиллоу со вздохом опускается на пыльный диван. Она явно измучена. Такое чувство, будто сегодняшнее нападение произошло давным-давно, но стресс этого дня, скорее всего, по-прежнему давит на нее.

Я подхожу и, перегнувшись через спинку дивана, провожу пальцами по ее волосам.

– Как ты держишься?

Она открывает рот, чтобы ответить, но вместо этого зевает, прикрываясь рукой и слегка краснея.

– Прости. В последнее время я стала уставать намного быстрее.

– Никто тебя не винит. Это было настоящее безумие.

– Да. Но я думаю, это еще из-за ребенка.

Она кладет руку на живот, и я вспоминаю, что она беременна. Иногда об этом легко забыть, так как живот еще не округлился, но вот эта поза, с рукой на животе, явно об этом напоминает.

И не буду врать – мысль о ее кругленьком животике чертовски меня заводит.

Но с другой стороны, осознание того, что Трой – отец, все еще приводит меня в ярость. По крайней мере, его больше нет в живых, чтобы все испортить или использовать этого ребенка в качестве рычага давления. На данный момент то, что происходит, – это наилучший вариант развития событий.

Когда я смотрю на Уиллоу, то молча даю себе клятву любить этого ребенка до безумия, в качестве дополнительного «да пошел ты» Трою. Мы позаботимся о том, чтобы этот малыш не был похож на него, и будем относиться к нему или к ней лучше, чем Трой когда-либо смог бы. Учитывая, что люди из его мира, похоже, думают о своих детях исключительно как о разменной монете и шахматных фигурах, которые можно передвигать, это будет не так уж трудно.

– Ладно, пошли, – говорю я Уиллоу.

Она смотрит на меня в замешательстве.

– Куда?

Вместо ответа я поднимаю ее с дивана, подхватываю на руки и несу в спальню.

– Господи. – Она визжит, почти смеясь, и хлопает меня по плечам. – Я слишком тяжелая. И вполне могу идти сама.

– Нет, ты легкая. И да, знаю, что можешь, – отвечаю я. – Но я хочу нести тебя. Позволь.

Уиллоу слегка краснеет, но не спорит, вместо этого прижимается ко мне, и мы направляемся в спальню. Эта комната не такая классная, как та, что в пентхаусе, да и кровать определенно не такая большая, но это не помешает нам всем устроиться на ней, чтобы спать с нашей девочкой.

Я опускаю Уиллоу на пол, наблюдая, как она снимает обувь и переодевается в пижаму. Быстренько заскочив в маленькую грязноватую ванную, чтобы освежиться, она наконец ложится в постель. Я укрываю ее одеялом и наклоняюсь, чтобы поцеловать в лоб.

– Вы присоединитесь ко мне? – спрашивает она, глядя на меня с надеждой в глазах.

– Да, обязательно. Но сначала надо хотя бы начать разрабатывать план по устранению Оливии. Чем скорее мы найдем возможность сделать свой ход, тем лучше.

Уиллоу начинает приподниматься на локтях, пытаясь встать.

– Тогда я должна быть там и планировать вместе с вами, – протестует она. – Я хочу помочь.

– Ты выполнила свою часть работы на сегодня. Теперь тебе нужно отдохнуть.

– Я даже ничего не сделала.

– Конечно, сделала. Ты заставила Гейджа выслушать тебя и предоставить нам необходимую информацию, к тому же твой разговор с Джоной определенно помог склонить чашу весов в пользу того, чтобы он нам помог. Без тебя мы, скорее всего, не смогли бы уговорить их.

Она поджимает губы, и мне хочется стереть это выражение с ее лица поцелуями.

– Наверное, да. Просто мне кажется неправильным валяться в постели, пока вы делаете всю работу.

– Думаю, скажу за всех нас, что мы бы предпочли, чтобы ты отдыхала, а не переживала из-за этого. Все в порядке, ангел.