Ева Эшвуд – Жестокие сердца (страница 67)

Она морщится, но в конце концов ложится обратно, сворачиваясь калачиком на кровати. Улыбаясь, я поворачиваюсь, чтобы уйти, но Уиллоу ловит меня за руку, прежде чем я успеваю это сделать.

– Что такое?

– Я… ты помнишь, Мэлис как-то сказал, что мне не обязательно убивать Оливию? Что вы, ребята, сделаете это, чтобы мне не пришлось?

– Да, помню. А что?

– А это плохо, что я вроде как хочу сама это сделать? – шепчет она.

Я усмехаюсь, качая головой.

– Я определенно не тот человек, которого надо о таком спрашивать, учитывая, что я помог братьям убить нашего отца. Но не думаю, что это плохо. Просто ты человек, а люди сложные существа. Ты просто пытаешься вновь обрести силу. Оливия снова и снова заставляла тебя проходить через ад, и нет ничего плохого в том, чтобы желать покончить с этим собственноручно. Ты так долго держала свое сердце открытым, и я горжусь тобой, но иногда можно и закрыть его. Отгородиться от людей, которые могут проникнуть внутрь и причинить тебе боль.

Уиллоу кивает, подавляя очередной зевок.

– Спасибо, Рэнсом.

– Обращайся, красавица.

Я наклоняюсь и целую ее еще раз, а после оставляю отдыхать и иду вместе с братьями составлять план действий.

* * *

В течение следующих нескольких дней мы работаем на полную катушку.

Несколько раз пересекаемся с Джоной и каждую свободную минуту планируем, как расправиться с Оливией. Подыскиваем идеальное окно, узнаем о ее передвижениях, распорядке дня.

И это нелегко. Вику удалось применить свои хакерские навыки и выяснить кое-что. Он наблюдал за ней через камеры, нашел ее имя в списках гостей на различных предстоящих мероприятиях, но этого недостаточно. У Оливии по-прежнему куча ресурсов, а еще телохранители. Это, конечно, усложняет задачу.

Но Вик никогда не сдается. Особенно если дело касается Уиллоу.

У него есть несколько идей, и он отрабатывает их по крупицам. Пытается выяснить, что у нее на уме, а также детали по поводу ее охраны. Сколько у нее людей, кто куда с ней ездит, на какой машине и так далее.

Уиллоу все еще борется с утренней тошнотой, и каждый раз, когда ее тошнит по утрам, это вызывает у нее множество противоречивых, странных эмоций. Но по крайней мере один из нас всегда рядом, чтобы подержать ей волосы, погладить по плечам и выслушать все, что она захочет сказать. Кажется, это помогает.

Возможно, в какой-то мере помогает и то, что у нас сейчас ужасно много других проблем. Они немного отвлекают ее от беременности. Все эти планирования и прочее.

Одним вечером мы вчетвером собираемся в маленькой гостиной, чтобы поработать. Вик весь в своем ноутбуке, пальцы шустро порхают по клавиатуре.

Мэлис сидит за другим ноутбуком, проверяет инфу, которую ему подкидывает Вик, делает всякие перекрестные ссылки и прочее дерьмо. В общем, служит еще одной парой глаз.

Мы с Уиллоу скрупулезно сверяем древний, как дерьмо мамонта, календарь, пытаясь составить визуальную схему передвижений Оливии, чтобы подгадать время, когда ее можно будет застать врасплох.

Мы все сосредоточены на своих задачах. И так с тех пор, как мы встретились с Джоной в тот первый раз. Последние несколько дней над нами будто повисла туча, полная неотложных дел, и это давит на всех. Уиллоу выглядит усталой и измученной, а Мэлис и Вик максимально напряжены и серьезны, оба выглядят, как два столпа решимости с каменными рожами.

И да, я знаю, что все это важно, и что время имеет решающее значение, ведь если мы упустим момент или дадим Оливии шанс совершить еще одно покушение на жизнь Уиллоу, оно может стать последним… но в то же время, мне кажется, нам всем не помешал бы небольшой перерыв. Или, по крайней мере, некое мгновение легкости посреди всего этого дерьма.

Тишина в комнате начинает казаться гнетущей, поэтому я протягиваю руку и легонько толкаю Уиллоу в бок.

Она бросает на меня взгляд, и я придаю своему лицу нейтральное выражение, опуская глаза на календарь, над которым мы работаем. Как только она отворачивается, возвращаясь к своей работе, я снова тыкаю ее, на этот раз слегка щекоча.

Уиллоу извивается и хихикает, отталкивая мою руку, но я щекочу ее еще сильнее, проводя пальцами по ее ребрам.

– Ты чего творишь?

– Немного поднимаю настроение, – говорю я ей с усмешкой.

Она смеется, как от комментария, так и от щекотки, но не просит меня остановиться. И я продолжаю, пока она не начинает задыхаться от смеха и не вырывается от меня.

В конце концов Уиллоу откидывается назад, опираясь локтями на пол, и я вижу линии ее тела и румянец на лице. Она так чертовски красива сейчас. Конечно, она всегда такая, но в эту секунду, с этой улыбкой на лице, в задранной футболке и шортах, демонстрирующих ноги… кажется, будто она – само совершенство.

Я ничего не могу с собой поделать. Нависаю над ней и оставляю поцелуй на мягкой, теплой коже внутренней стороны ее бедра. Ее карие глаза темнеют от жара, и она с трудом сглатывает, раздвигая ноги чуть шире.

– Черт, – стону я. – Мне нравится делать это с тобой.

– Щекотать меня? – спрашивает она, выгибая бровь.

– Нет. Возбуждать тебя. То, как ты пахнешь, когда заводишься, – моя любимая гребаная вещь. Я понял, что стану зависимым, как только впервые попробовал тебя на вкус.

– О, – выдыхает она и облизывает губы.

Мне очень хочется засунуть этот язычок обратно в ее ротик, но я сдерживаюсь, вместо этого наблюдая за ней.

– Я и не знала, что мне это так понравится, – продолжает она. – Чувствовать твой рот на себе. Похоже, я пристрастилась. Ты прямо-таки мастер куни.

– Хм, то есть, получается, я в этом лучший? – спрашиваю я, приподнимая бровь.

Рядом кто-то откашливается.

– Уж извините, вашу ж мать, – вмешивается Мэлис, теперь его внимание приковано к нам. Когда я поднимаю глаза, они с Виком оба смотрят в нашу сторону, на мгновение забыв о своей работе. – Ты же знаешь, что на это есть только один приемлемый ответ, верно, солнышко?

– И этот ответ – «нет», – добавляет Вик, твердо кивая.

Я ухмыляюсь. Пусть я и самый младший, у Вика все же меньше сексуального опыта, нежели у меня или Мэлиса. Но мне нравится, что он достаточно уверенно чувствует себя с Уиллоу, чтобы казаться крайне возмущенным предположением о том, будто у меня куни может получаться лучше, чем у него.

– Ты хочешь сказать, что нам нужно работать усерднее? – спрашивает Вик, когда Уиллоу не отвечает сразу.

– Нет! – спешно отвечает она, качая головой. – Мне все нравится. Очень и очень приятно. Не переживайте так, мальчики.

Мэлис выглядит слегка довольным и определенно возбужденным ходом этого разговора.

– Так-то лучше, – шутливо ворчит он.

– Но вы действуете по-разному, – добавляет Уиллоу. – Я думаю, именно это мне нравится больше всего. Вы все привносите в этот процесс нечто свое, и это здорово.

– Чем отличается? – спрашивает Вик, его аналитический ум явно заинтригован этим вопросом.

Уиллоу хмурится, как будто размышляет.

– Я не уверена. Просто все… по-другому. В хорошем смысле, конечно. Думаю, я смогла бы отличить каждого из вас по стилю, даже если бы не могла вас видеть.

– Даже если бы у тебя были завязаны глаза? – спрашиваю я, и в моем сознании вспыхивает вызов.

– Конечно. – Она приподнимает одно изящное плечо, пожимая им.

– Что ж, для меня этого достаточно.

Я поднимаю Уиллоу с пола и встаю на ноги. Она вскрикивает от удивления, цепляясь за меня.

– Что ты делаешь?

Я крепче прижимаю ее к себе, заглядываю в лицо. Ответ-то очевиден.

– Ну же, малышка. Нельзя просто так бросить вызов, не будучи готовой доказать свою правоту. Поэтому мы с братьями сейчас устроим соревнование по куни.

35

Уиллоу

Когда я понимаю, что имеет в виду Рэнсом, сердце замирает.

Возбуждение растет, киска сжимается в предвкушении. Рэнсом усаживает меня на кровать, а затем роется в одной из сумок на полу и достает галстук, который один из них захватил с собой перед тем, как мы покинули пентхаус на днях.

Он подходит и проводит им по моей коже, позволяя почувствовать шелковистость материала, затем поднимает его.

– Готова? – спрашивает он, и в его сине-зеленых глазах светится озорство.

Я киваю.