Ева Эшвуд – Жестокие сердца (страница 27)
Мэлис фыркает, как будто ему в голову только что пришла та же мысль, что и мне. Александр слышит этот звук и поворачивает голову в сторону Мэла, раздувая ноздри от гнева.
– Вы бы не поняли, что такое наследие, никогда в своей жалкой жизни, – выплевывает Коупленд-старший. – Не вам судить меня.
Улыбка Мэлиса больше похожа на оскал, как у животного, готового укусить.
– Я осудил вас задолго до этого момента, не переживайте.
Стелла по-прежнему выглядит шокированной, качает головой и сжимает руку мужа. Однако она не проронила ни слезинки, и это еще раз доказывает – все эти богатые семейки корыстны и бессердечны. Они говорят с нами свысока, ведя себя так, будто мы недостойны даже дышать с ними одним воздухом. Но, по крайней мере, мы заботимся о своих близких, по причинам, которые не имеют ничего общего с деньгами.
И они скоро это поймут.
Александр, похоже, не хочет испытывать судьбу в схватке с Мэлисом, что вполне понятно, поэтому взамен нацеливается на Уиллоу. Он делает шаг вперед, сузив на нее глаза.
– Ты пожалеешь об этом,– шипит он.– Я знал, что ты станешь настоящей отравой, как только мой сын заговорил о тебе. Я подумал, что, возможно, той части тебя, в которой течет кровь Стэнтонов, будет достаточно, но, как я вижу, мусор взял верх. Я превращу твою жизнь в ад за то, что ты сделала с моей семьей. Я
Уиллоу не отодвигается от него ни на дюйм, но я чувствую, как она напрягается под натиском его язвительности. Напоминает ли ей это о Трое? Мне приходится собрать все свои силы, чтобы не повалить Александра на спину одним ударом.
На этот раз шаг вперед делает Вик – его лицо бесстрастно, но глаза горят.
– Вам следует быть осторожнее с тем, что вы скажете дальше, мистер Коупленд, – бормочет он.
– Прошу прощения? – повышает голос Александр, а затем понижает его до напряженного шепота и выдавливает: – Не думай, что можешь угрожать мне…
– Это не угроза. Не совсем. Скорее предупреждение. Вам следует следить за тем, что вы говорите и делаете.
– И почему же?
Вик пожимает плечами.
– Потому что благодаря нашей связи с его вдовой у меня есть доступ к нескольким защищенным файлам Троя. В них содержится сомнительная информация, которую, как мне кажется, семья Коупленд не захотела бы обнародовать.
Стелла прищуривается, глядя на него, немного приходя в себя от шока.
– На что вы, собственно, намекаете?
– Что ваша семья не так чиста, как вам хотелось бы казаться. И если вы начнете преследовать Уиллоу, меня и моих братьев, мы раскроем данный факт всему миру, – говорит Вик. – Я могу разрушить вашу репутацию в этом городе одним нажатием кнопки. Также вы не сможете помешать Уиллоу забрать то, что ей причитается.
– А это что еще значит? – требовательно спрашивает Александр, переводя взгляд с Вика на Уиллоу. – Ничего ей не причитается! Только не от нас.
Уиллоу вздергивает подбородок, бросая вызов своим разъяренным родственничкам. В своем золотом платье она выглядит как чертова королева, сильная и смелая, и я не могу оторвать от нее глаз.
– Перед смертью Трой все переписал на меня, – рассказывает она им. – По закону мне, как его вдове, уже причиталась часть его имущества, но, думаю, он хотел убедиться, что обо мне действительно позаботятся, – на последних словах ее голос слегка дрожит, и я чувствую всю тяжесть ее душевной травмы. Затем она прочищает горло и добавляет: – Поэтому он оставил все мне. Включая свои деньги и место в совете директоров вашей компании.
В нашем маленьком кругу воцаряется напряженная тишина. Они пытаются переварить это, а затем взрываются от злости.
– Ни за что! – шипит Стелла, практически вибрируя от ярости. – Ты, должно быть, не в своем уме, если думаешь, что мы это позволим. Ты – ничтожество! Ты – никто, и у тебя нет права…
– Ты пожалеешь об этом,– перебивает Александр, на лбу у него блестят капельки пота.– Ты маленькая
Мэлис качает головой.
– Мы всего лишь посланники. Понятия не имеем, как это произошло. В лесной глуши происходит много странного дерьма. Нас там не было.
Мои губы растягиваются в улыбке, но я не позволяю ей задержаться. Слова Мэлиса – тонкий намек на всю ту работу, которую проделал Вик, чтобы убедиться, что все улики, связывающие нас со смертью Троя, уничтожены. Дом был разрушен, не осталось никаких отпечатков пальцев, ничего, кроме груды пепла и костей. Нет никаких записей, которые могли бы связать нас с этим местом. Все причины, по которым Троя было так трудно найти, сыграли нам на руку, когда пришло время покончить с ним. Рядом не оказалось никого, кто смог бы засвидетельствовать его насилие над Уиллоу, но и увидеть, как мы убиваем его, тоже.
Коупленды никогда не смогут связать нас со смертью Троя, и Мэлис позаботился о том, чтобы они это поняли.
Александр кипит от злости, его руки сжаты в кулаки. Лицо покраснело, а капельки пота на лбу превратились в бисеринки, которые стекают по вискам. Он, наверное, никогда в жизни не дрался, но сейчас у него такой вид, будто он хочет ударить кого-нибудь по лицу.
Стелла смотрит вдаль, на городской пейзаж, который хорошо виден с крыши. Ее лицо слегка морщится, как будто до нее наконец доходит, что ее сын мертв и не вернется. Несмотря на весь ботокс, которым, я уверен, она пропитана, у нее все-таки проявляется несколько морщинок, и это делает ее старше, ближе к ее реальному возрасту.
– Трой… – она издает тихий звук, снова прикрывая рот рукой. – Не могу в это поверить. Мой мальчик.
– Ой, не вешайте мне лапшу на уши, дамочка, – огрызаюсь я и придвигаюсь к ней ближе, внезапно разозлившись еще больше из-за первого за весь вечер намека на грусть, которую я увидел в ее глазах. – Не ведите себя так, будто он был каким-то невинным маленьким мальчиком, попавшим в плохую компанию. Вы вырастили гребаного монстра. Не важно, знали ли вы, кем он был на самом деле, или просто закрывали на это глаза, ваш сын был куском дерьма.
Женщина выглядит ошеломленной, ее глаза широко раскрыты, но я, черт возьми, еще не закончил. Вся та беспомощная ярость, которую я испытывал, когда увидел, как Уиллоу увозят в том джипе, или когда мы ворвались в загородную хижину Троя и нашли ее голой на полу, выплескивается из меня, наконец-то получив шанс на свободу.
– Она стоит больше, чем вы все, – рычу я. – И вам уже пора, сука, понять, что она не из тех, на ком можно топтаться, как на половой тряпке. Она не ваша пешка. Теперь она играет на том же уровне, что и вы, с теми же ресурсами, которыми вы все любите разбрасываться. Единственная разница в том, что у нее есть мы трое, и мы за нее горой.
Оливия и Коупленды смотрят на нас с шоком на лицах. Я знаю, очень скоро они придут в себя и попытаются найти выход из того тупика, в который мы их загнали, но, как сказал Александр, сейчас не время и не место. Черт, они, наверное, сегодня даже публично не признали бы, что их сын мертв, поскольку это испортило бы впечатление от их вечеринки.
Так что этим вечером они ничего не смогут сделать, кроме как смотреть на нас так, будто хотят сжечь заживо одним лишь взглядом.
Уиллоу берет мою ладонь и сжимает ее. Я чувствую, как слегка дрожат ее руки от избытка адреналина, который, должно быть, бурлит в ее крови, но, когда она снова говорит, ее голос звучит ровно:
– Знаешь, а это ведь ты виновата,– тихо говорит она, обращаясь к своей бабушке.– Я никогда не хотела быть частью твоего мира, как только поняла, на что он похож на самом деле. Я просила тебя –
С этими словами она отпускает мою руку и поворачивается на каблуках, чтобы уйти.
Мэлис, Вик и я следуем прямо за ней, более чем готовые свалить из этого гадюшника. Но прежде чем мы успеваем отойти далеко, Оливия выходит из оцепенения и бросается к нам. Она хватает Уиллоу за руку и разворачивает внучку лицом к себе.
– Ты произвела на меня впечатление, – говорит старуха, хотя в ее карих глазах определенно не светится гордость. – Я и не знала, что ты такая изворотливая. Такая смелая. Но тебе никогда не выжить в этом мире.
Я подхожу ближе, встаю между Оливией и Уиллоу, заставляя старую ведьму отпустить руку моей девочки или рискнуть сделать это за нее.
– Я бы не был так уверен в этом, – огрызаюсь я. – Я никогда не встречал никого похожего на Уиллоу. Она настоящий воин. И если бы ты была достаточно внимательна, то тоже поняла бы это.
Мэлис что-то бормочет себе под нос в знак согласия, Вик кивает. Мы втроем становимся вокруг Уиллоу, загораживая ее от Оливии, и направляемся к лифту. По шепоту голосов вокруг могу сказать, что, несмотря на все усилия Оливии и Коуплендов сохранить на лицах маску вежливости, все присутствующие знают: только что произошло какое-то дерьмо.