Ева Эшвуд – Жестокие сердца (страница 24)
Он снова смеется, и напряжение в маленькой примерочной начинает спадать. Рэнсом заправляет мои волосы за уши, пока мы улыбаемся друг другу.
– Похоже, это не то платье, – говорю я, наконец отвечая на его предыдущий вопрос.
– Согласен. – Он подходит, чтобы помочь мне с молнией, не дожидаясь моей просьбы. – Тогда перейдем к следующему.
После такого разговора, кажется, намного легче вернуться к шоппингу. Отголоски его все еще витают в воздухе, но сейчас мы сосредоточены на другом. Рэнсом остается со мной в примерочной, помогает мне с платьями.
В итоге побеждает золотое платье, и Рэнсом выглядит очень довольным собой, пока я рассматриваю свое отражение.
– Я же говорил, – говорит он. – Ты сияешь. Ничто не сможет затмить твой свет. Ты красавица.
– Мне и правда нравится платье… – Я прикусываю губу, глядя на наши отражения в зеркале.
– Что ж, значит, все как надо.
Его решительный тон вызывает у меня улыбку. Мне нравится, что его волнует мое счастье, мое довольство чем-либо. И пока меня что-то радует, он тоже радуется.
Я даже не смотрю на ценник, поскольку знаю, что у меня, скорее всего, остановится сердце при виде цифры. А вообще, если честно, сейчас я могу себе это позволить. Кроме того, я ведь покупаю себе
Я снимаю платье, и Рэнсом вешает его обратно на вешалку, пока я надеваю одежду, в которой пришла. Затем мы выходим из примерочной и направляемся к кассе, чтобы оплатить платье.
На выходе из магазина Рэнсом обнимает меня, и это легкое прикосновение не заставляет меня отстраниться или напрячься, как я ожидала. У меня даже выходит слегка прижаться к нему, пока мы возвращаемся к машине.
Что ж, это прогресс.
Не такой большой, как хотелось бы, но все равно прогресс.
14
Уиллоу
Несколько дней спустя я стою и смотрю на свое отражение в зеркале. На мне золотое платье, которое выбрал Рэнсом. Я прокручиваю в голове его слова, разглаживая юбку, пытаясь почувствовать себя увереннее.
Порезы и синяки от всего, что со мной случилось, пока я была пленницей Троя, постепенно проходят. Они все еще видны, но уже не такие темные и угнетающие, как вначале.
Всего несколько месяцев назад я бы попыталась скрыть их так же, как раньше всегда пыталась скрыть шрамы. Старое желание никуда не делось, но я подавляю его, не позволяя ему взять верх. Честно говоря, платье, которое я надену сегодня, не оставляет места для маскировки. Оно с открытыми плечами и короткими рукавами, так что видны все синяки и шрамы. Я не стану пытаться их замаскировать.
Никаких длинных рукавов, никакой косметики.
По правде говоря, мне пришлось пройти через многое, чтобы оказаться сейчас здесь. Я несколько раз обманывала смерть, но даже не задумывалась об этом. С тех пор, как Оливия убила мою биологическую мать и пыталась прикончить меня, а также подожгла наш дом, чтобы все выглядело как несчастный случай. Каким-то образом мне удалось выйти из этого дерьма целой и невредимой.
Я через многое прошла, и каждая отметина на моем теле – доказательство того, что я умею выживать. Что я по-прежнему борюсь.
Определенно, было время, когда я чувствовала себя слабой или сомневалась в своих силах, сомневалась, что пробьюсь. Но даже тогда я боролась. Решала проблемы Мисти, старалась как можно успешнее закончить колледж, улучшить свою жизнь с помощью того немногого, что у меня было.
Это придает мне сил. Я стою перед зеркалом и делаю глубокий вдох, а затем киваю своему отражению. В платье и с легким макияжем я выгляжу хорошо. Каштановые волосы, заколотые с одной стороны, мягкими локонами спадают на одно плечо, и, хотя я по-прежнему предпочитаю свой натуральный блонд, более темный цвет, кажется, вполне подходит к случаю. Я выгляжу так, будто могу запросто заявиться на роскошную вечеринку и сойти за свою.
Именно это я и намереваюсь сделать.
Я выхожу из ванной и направляюсь в главную комнату гостиничного номера, который мы по-прежнему занимаем.
Ребята уже готовы, Рэнсом и Мэлис сидят на кроватях, пока Вик проверяет последние обновления на своем компьютере. Когда я выхожу из ванной, все трое поднимают на меня глаза.
Они тоже принарядились: в темных брюках и сшитых по фигуре пиджаках, а под ними единственная цветная вещь – рубашки.
Я чувствую, как все трое смотрят на меня. Их взгляды скользят вниз, они осматривают меня с головы до пят, оценивая мой наряд.
Мэлис и Вик видят это платье впервые, и когда Рэнсом на секунду отрывает от меня взгляд, чтобы рассмотреть выражение их лиц, выглядит он слегка самодовольным, словно еще больше уверен, что сделал правильный выбор.
– Вам нравится? – спрашиваю я их, снова разглаживая руками переднюю часть платья.
– Ты потрясающе выглядишь, – отвечает Вик, все еще глядя на меня.
– Похоже, ты не единственный, кто умеет выбирать платья, Вик, – ухмыляясь, парирует Рэнсом.
Вик только закатывает глаза, а Мэлис ни на секунду не отрывает от меня взгляда. В темных глубинах его глаз я вижу выражение, которое позволяет мне точно понять, о чем он думает, и у меня внутри вспыхивает жар.
Если бы ситуация была сейчас иной, я бы пожелала, чтобы кто-то из них, или даже все, прикоснулись ко мне. Провели пальцами по руке, запустили их под вырез платья. Но теперь при мысли об этом мой желудок нервно скручивается, намек на тошноту все еще где-то там, доказывает, что я пока не оправилась от того, что со мной случилось.
Никто из парней не торопил меня, не настаивал на чем-либо. Их устраивало, в каком темпе я двигаюсь. Однако мне все рано это ненавистно. Я хочу снова почувствовать себя нормальной.
– Черт, солнышко, – хриплый голос Мэлиса возвращает мое внимание к нему и его братьям. – Ты выглядишь…
Он замолкает, словно у него не хватает слов. В его глазах больше, чем просто огонь, и когда я смотрю на Вика и Рэнсома, то вижу у них то же самое. А еще – гордость, озаряющую меня с трех сторон, и что-то похожее на благоговение.
От этого знания мой желудок опять сжимается, но по-другому.
В более правильном ключе.
Их отношение ко мне – как глоток воздуха. Оно дает силы. Шрамы, порезы, ушибы – они не просто следы. Это напоминание. Я сильная. Я уже прошла через многое.
– Нам пора идти, – говорит Вик, проводя рукой по волосам, хотя ни одна темная прядь не выбилась из прически. – В приглашении, которое я нашел, сказано, что вечеринка начинается в восемь.
– Да, но опаздывать на такие мероприятия вроде как положено, – парирует Рэнсом. – Ты же знаешь, как эти хреновы богачи любят появляться с шиком. Они ж обожают хвастаться перед другими своими нарядами и цацками, которые были сделаны детьми, эксплуатируемыми в странах третьего мира.
Мэлис фыркает, а Вик качает головой. Рэнсом, однако, прав.
– Ты готова? – спрашивает Вик, глядя мне в глаза.
Я делаю еще один глубокий вдох и встряхиваю руками, чтобы немного развеять нервозность.
– Не знаю, – честно отвечаю я. – Понятия не имею, что сегодня ждать.
– Мы проверили все, что могли, – говорит Мэлис, глядя на своего близнеца в поисках подтверждения.
Вик кивает.
– Мы подстрахованы. Все, что нам осталось сделать, это пойти поговорить с Оливией. Если ты готова, мотылек.
Я облизываю губы, глядя на них троих по очереди. Если бы мне пришлось делать это в одиночку, было бы гораздо труднее согласиться, но знание того, что они прикроют меня и сделают все, чтобы сегодня вечером не случилось ничего плохого – по крайней мере, насколько это в их силах, – очень помогает.
Поэтому я киваю.
– Я готова.
Мэлис делает хлопок.
– Тогда давайте покончим с этим дерьмом.
Он ведет нас к двери, и мы выходим вслед за ним, садимся в машину. В кои-то веки Вик разрешает Рэнсому сесть за руль, а сам садится со мной.
Как только мы выезжаем с маленькой парковки на шоссе, мое сердце начинает бешено колотиться. В голове проносятся мысли о том, что сегодняшний вечер может пройти не по плану. Что, если судья, которого они шантажировали, откажется от сделки? Что, если Оливия попытается схватить меня прямо на вечеринке? Что, если все это ловушка?
Не успеваю я оглянуться, как мне становится тяжелее дышать. Я сглатываю и пытаюсь взять себя в руки, но это трудно. Оливия уже доказала, насколько она опасна и что она готова сделать все возможное, чтобы добиться того, чего хочет.
Убить Троя было необходимо, к тому же теперь у меня, как у его вдовы, больше власти. Однако с Оливией будет еще сложнее. Что, если она…
Мои бессвязные мысли прерывает чья-то рука, скользящая в мою.
Я опускаю взгляд и вижу, как пальцы Вика переплетаются с моими. Его большая ладонь накрывает мою, и он слегка сжимает ее. Пытается успокоить меня.
– Все будет хорошо, – шепчет он. – Дыши.
Я заставляю себя сделать глубокий вдох, затем еще один, цепляясь за его руку так крепко, как только могу.