Ева Эшвуд – Жестокие сердца (страница 22)

– Рэнсом, – я поджимаю губы и качаю головой.

– Что?

– Ты будешь смирять взглядом любого, кто хотя бы как-то странно на меня посмотрит?

Он пожимает плечами и засовывает руки в карманы, пока мы пересекаем парковку.

– Почему бы, черт возьми, и нет? Осторожность никогда не помешает. И вообще, они не должны на тебя смотреть.

Я качаю головой, в равной степени удивленная и тронутая абсолютной серьезностью в его голосе.

Когда мы подходим к машине – которую, как мне сказали, они угнали на обратном пути из Мексики, чтобы сменить ту, что украл Рэнсом, когда меня только похитили, – он открывает передо мной дверцу еще до того, как я успеваю потянуться к ручке. Уверена, если бы он не пытался предоставить мне немного свободы, то и ремень безопасности бы застегнул за меня. Однако вместо этого Рэнсом ждет, пока я усядусь, затем закрывает дверцу и идет к водительскому месту.

Он заводит машину, и мы выезжаем с парковки, направляясь к моллу за пределами центра города.

– Я уж думала, Мэлис не отпустит нас одних, – комментирую я, пока мы едем.

Рэнсом фыркает.

– Он ведет себя как мамаша-наседка, хотя он убил бы меня, если бы узнал, что я так его называю. И я не могу винить его за то, что он не хочет выпускать тебя из виду. Единственная причина, по которой я не взбесился, это то, что я все время был с тобой. Вот увидишь, если мы не вернемся через пару часов, он будет звонить каждые две минуты, чтобы убедиться, что с нами все в порядке.

– Вы все ведете себя как мамаши-наседки, – поправляю я его. – Но я понимаю.

Он весело фыркает, но не спорит с моей оценкой.

– Короче, – продолжает он, – у Мэла и Вика своя работа, так что им будет чем заняться, пока нас не будет. Прежде чем встречаться с Оливией, мы должны убедиться, что все готово. Как сказал Вик, это наша лучшая возможность, нельзя ее прошляпить.

Мы уже наметили дату, когда это случится, но сначала нужно все подготовить.

Честно говоря, все это вызывает у меня беспокойство. Я не хочу видеть Оливию или разговаривать с ней, но знаю, что у меня действительно нет выбора, если я хочу когда-нибудь освободиться от нее. В конце концов, она поймет, что Трой мертв. Убив его, мы получили лишь временную отсрочку.

Но поддержка братьев Ворониных заставляет меня чувствовать себя лучше. Впервые в моей жизни у меня есть настоящая семья – люди, которые готовы на все ради меня.

Не важно, что Оливия нам устроит, мы справимся.

– Все будет нормально, – говорит Рэнсом, будто чувствует ход моих мыслей. – Вик спланирует все с точностью до сантиметра, а Мэлис умеет приспосабливаться к ситуации, если это необходимо. Он убедится, чтобы все прошло без сучка, без задоринки. Все будет хорошо.

– А что ты собираешься делать? – спрашиваю я.

Он ухмыляется.

– Не позволю им впадать в крайности и творить безумие. Ну, по крайней мере, не в больших объемах. Это моя особенность.

Мы оба смеемся, и мне приятно, что я могу найти в происходящем толику юмора.

Рэнсом подвозит нас к моллу, в котором я никогда раньше не была, и мы выходим, направляясь в магазин одежды. Он не такой роскошный, как те места, куда меня водила Оливия, но определенно более высококлассный, чем те, где я привыкла покупать вещи. Хотя все лучше, чем места, где я привыкла отовариваться.

Женщина-продавец радостно приветствует нас, бросая взгляд мимо меня на Рэнсома. Ее глаза тут же начинают сиять.

– Пожалуйста, дайте мне знать, если я смогу чем-то помочь вам и вашей… подруге, – говорит она.

– Думаю, мы справимся, – отвечает Рэнсом. – Но все равно спасибо.

Он ведет меня мимо нее, почти не касаясь. Мы проходим мимо рядов разноцветной одежды, пока не добираемся до отдела, полного модных нарядов. Их так много, что у меня глаза разбегаются. Внимание привлекают все виды тканей, цветов и длин, узоров и рисунков.

По правде говоря, до появления Оливии я никогда по-настоящему не умела делать покупки для себя. Я покупала лишь то, что могла себе позволить, но эти вещи никогда не были роскошными или каким-то классными. Теперь, когда у меня появилась возможность покупать все красивое и дорогое, я чувствую себя как рыба, вытащенная из воды.

Я прохожу между стеллажами, рассматриваю платья, снимаю пару с вешалки и колеблюсь. Понятия не имею, что мне нужно, когда дело касается покроя, цвета или чего-то еще.

– Вот это… вроде подходит, – говорю я, показывая Рэнсому платье цвета пудры. – По крайней мере, мне так кажется.

Он смотрит на платье и хмурится.

– Ну, это точно какой-то цвет. Тебе оно нравится?

Я пожимаю плечами.

– Даже не знаю. Голубой – красивый цвет. Наверное.

– Голубой да, красивый. А этот похож на испорченное пасхальное яйцо. И это не твой цвет.

– Откуда ты знаешь, какой цвет мой? – спрашиваю.

– Ангел, я смотрю на тебя уже несколько месяцев. Поверь, я знаю, какие цвета тебе идут.

Щеки вспыхивают румянцем, когда он делает вид, будто разглядывает меня, и, к моему облегчению, это не вызывает того ужасного, тошнотворного чувства дрожи в груди. Вместо этого я просто смеюсь и вешаю платье под названием «Пасхальная катастрофа» обратно на вешалку.

– Я понятия не имею, что ищу, – наконец признаюсь я.

Он улыбается, подходя к вешалке, на которую я пялюсь.

– К счастью для тебя, я здесь. Знаю, обычно это работа Вика, но мне тоже хочется тебе помочь, – поддразнивает он. – Я в состоянии одеть тебя так же хорошо, как и он.

– Ты же знаешь, что он сделает какое-нибудь замечание по поводу того, что платье недостаточно симметричное, если мы выберем неподходящее, – поддразниваю я в ответ.

– О, мы не хотим навлекать на себя его гнев. Значит, симметричное, ага…

Как ни странно, задача оказывается немного сложнее, чем должна быть. Тут так много платьев, у которых вырез спереди выше, чем сзади, или с одной стороны больше, чем с другой. Рэнсом показывает странное черное платье с одним рукавом, который сзади короче, чем спереди, и мы оба вздрагиваем, после чего он вешает его обратно.

Я с интересом наблюдаю, как Рэнсом выбирает вещи. Похоже, у него есть вкус, когда дело касается цветов. Он намеренно избегает пастельных тонов, предпочитая платья в красных, зеленых и насыщенных темно-синих тонах. Рэнсом находит золотистое, достает его и протягивает мне.

Оно немного спущено с плеч, и в нем, безусловно, будет видно больше моих шрамов, чем я привыкла, но Рэнсом так смотрит…

– Ты уверен? – спрашиваю я, немного нервно переминаясь с ноги на ногу.

– Если не хочешь его мерить, то ладно, – отвечает он. – Но я думаю, ты потрясающе смотрелась бы в золоте. Оно лишь подчеркнуло бы твое сияние.

Я смотрю на платье и выражение лица Рэнсома, а затем киваю.

– Ладно, добавь его в стопку.

Он смотрит на меня воодушевляющим взглядом, и это определенно помогает. Мне хочется сиять. Хочется попытаться возвыситься над тьмой и болью, в которых я в последнее время застряла.

Мы просматриваем варианты, и Рэнсом добывает мне еще несколько платьев. Растущая куча у него в руках грозит свалиться на пол, однако ему, похоже, все равно – он в ожидании, когда я все это примерю. Наверное, было время, когда я бы сделала это с удовольствием. Но сейчас это кажется скорее средством для достижения цели.

Но возвращение к тому, что мне нравится, наверное, тоже часть исцеления, поэтому я делаю глубокий вдох и отбрасываю дурные ощущения, пытаясь почувствовать хоть какое-то удовольствие от процесса.

– Давай от наименее вероятного к наиболее вероятному, – говорит Рэнсом, протягивая мне три платья. – Так мы сможем быстро исключить ненужные варианты.

– Ты начинаешь говорить, как Вик, – бросаю я, улыбаясь.

Он закатывает глаза.

– Только ему не говори. А то вечно буду это слушать.

Я смеюсь и несу платья в примерочную. Быстро раздеваюсь, не желая тратить больше времени, чем нужно. Мне тут не очень уютно.

Первое платье – голубое, и я уже могу сказать, что оно мне не понравится. Материал колючий, и вместо того, чтобы хорошо демонстрировать мои достоинства, оно просто делает меня квадратной.

А еще я не могу дотянуться до молнии.

– Ты там в порядке? – зовет Рэнсом.

– Мне нужна небольшая помощь, – говорю я в ответ. – Я не могу застегнуть молнию. – Снаружи раздается тихий смешок, а затем он входит, закрывая за собой маленькую дверь.

Я чувствую на себе его взгляд, и он сглатывает, оглядывая меня. Нет никаких сомнений, на что он смотрит. Я наполовину одета в платье, молния на спине расстегнута, волосы рассыпались по плечам, и я перекинула их вперед, чтобы они не мешали молнии.

Соблазнительным такой вид не назовешь, но взгляд Рэнсома прожигает меня насквозь, я прямо-таки ощущаю его жар. Внезапно в маленькой комнатке воцаряется напряжение, растущее с каждой минутой.