Ева Енисеева – Забытая истинная в Академии Тьмы (страница 43)

— Он нас убьёт, — простонал Финар, откидываясь на спину.

— Но мы становимся сильнее, — хрипло ответил Алексий, глядя в небо.

Я лишь закрыла глаза, чувствуя, как холодный воздух обжигает кожу. Мы становились лучше. Это факт. Но стоило ли оно того, если каждый раз я ощущала, будто теряю часть себя?

В моей жизни нашлось место и для других забот. Мадам Ревель прислала заказ на два роскошных платья для новогоднего бала.

Одно должно было быть сделано из тканей, напоминающих звёздное небо, второе — из светло-голубого шёлка, украшенного тончайшим серебряным кружевом.

Они были сложны в исполнении, требовали внимания к мельчайшим деталям.

Финар продолжал часто заходить в нашу комнату под предлогом помочь. Его «случайные» взгляды в сторону Миланы вызывали у меня смешанные чувства: хотелось и посмеяться, и подтолкнуть его к действию. В итоге, я подтолкнула. Он пригласил её на новогодний бал.

И работы мне прибавилось.

Милана тоже попросила меня сшить ей лёгкое платье на праздник, добавив: «Что-то красивое, но не слишком яркое. Чтобы не выделяться».

— Милана, ты в любом случае будешь привлекать внимание, — отмахнулась я.

Она покраснела и быстро сменила тему, что выдавало её смущение.

Работы было много. По вечерам я сидела над узорами и стежками, часами выводя линии на ткани. Свет от магической лампы мягко освещал мою комнату, создавая уютный полумрак. Золотые и серебряные нити блестели в тусклом свете, а пальцы порой ныли от постоянной работы.

Но в этих мелочах я находила утешение. Каждый стежок был как шаг вперёд, как маленькая победа над хаосом, который происходил в моей голове.

Но даже в этих моментах я не могла забыть о нём.

— Ты слышала когда-нибудь об истинной связи? — спросила я.

— Конечно, бабушка мне кучу сказок рассказывала об этом, — улыбнулась Милана. — А почему ты спрашиваешь?

Я тоже натянула улыбку.

— Просто так.

Но видимо моя улыбка выглядела слишком вымученной.

— Ты любишь его, — погладила она меня по плечу.

Я дёрнулась.

— Что за глупости. Как можно любить этого заносчивого, ужасного, грубого… таранзула!

— Таранзулы только кажутся опасными, помнишь? — тепло улыбнулась она. — Ты любишь его, как и он тебя, Зара. Это нормально, королевские особы часто сталкиваются с такой проблемой. Он же с самого детства помолвлен с какой-то заморской принцессой, вот и не подпускает тебя близко.

А у меня аж дыхание перехватило от этих слов.

Помолвлен. С принцессой.

Запястье больно обожгло чёрно-золотым рисунком.

— Ты не знала? — вдруг поняла Милана. — Прости, я думала, ты знала!..

Я отвернулась.

— Всё в порядке. Конечно я знала, что его брак запланирован, — соврала я. — Все наследники должны заключать династические браки.

— Вообще-то нет, — мечтательно сказала Милана. — Вот в Семаргле по ту сторону Волшебноморья князь женился на ведьме. А в Темнолесье…

— Мне пора за работу! — я прервала её.

От разговоров о Темнолесье всегда болела голова, будто что-то не давало мне узнать правду. Что-то мощное и смертоносное.

В ушах зазвенело, а на глазах выступили слёзы.

И ведь правда. Я и в школе в Приозёрье часть тем по истории Волшебноморья пропустила, работая в ателье у Агаты из-за этой странной головной боли…

— Ты стала другой, Зара, — поглаживая меня по спине сказала Милана. — Как будто сильнее. Но в то же время… Я не знаю. Ты выглядишь так, будто борешься с чем-то внутри себя.

Я посмотрела на своё запястье. Чёрно-золотой рисунок сразу же проступил на коже.

Милана была права. Я чувствовала, что внутри меня идёт борьба. Каждый день, каждый миг.

А ещё я чувствовала, что проигрываю.

Глава 55. Ночь

Я проснулась рано. Должно быть от нервов. Всё-таки близился день турнира квадр.

Милана ещё сладко посапывала, а в окно, настоящее, не иллюзорное, ещё даже не стучался рассвет.

Наколдовала неяркий свет и села на кровати. Около меня стояло три манекена с почти завершёнными платьями. Осталось всего несколько штрихов, и всё будет готово. Но в полутьме они выглядели устрашающе — три безголовые фигуры в бальных платьях.

Я почувствовала себя неуютно. Почему-то очень захотелось вернуться в свою комнату. В свой уголок со своим ненастоящим окном, белым пледом и со своей паутинкой на потолке. Давно туда не заходила. С того самого момента, когда вернулась из Изнанки, наполненной монстрами. И книгу я тоже не открывала с тех пор. А может стоит…

После всех этих дней подготовки, смогу ли я защитить себя там?

Я попыталась закрыть глаза и погрузится в сон, но он не шёл. Тяжело вздохнув, я всё-таки поднялась с кровати.

Уже привыкла ходить повсюду со своими квадрантами, чтобы не попасть в Изнанку снова, но Милана спала, а Финар придёт только утром….

На свой страх и риск я открыла дверь и пошла по тёмному коридору в свою комнату.

Открыла дверь и улыбнулась, увидев в окне Темнолесье. Эта картинка спящего леса — единственная информация о Темнолесье, которая не приносила мне боли, словно маленькая частичка запертых воспоминаний нашла лазейку и просто просочилась сквозь все заслоны, устроенные тем, кто это сделал со мной.

Да. Теперь я уже была уверена в этом. Кто-то явно наложил на меня заклятье. И кажется, оно было прочнее меня.

Моя сфера с тусклым огоньком залетела внутрь комнаты… и я вскрикнула от увиденного!

— Свет животворящий! Что ты здесь делаешь?! — воскликнула, хватаясь за сердце и видя перед собой Марка.

Он сидел на моей кровати и держал в руках мой дневник. Тот самый, открывающийся только кровью.

Марк встал. Комната сразу стала меньше размером.

— Уже ухожу, — сказал, собираясь отодвинуть меня от двери и действительно уйти.

— Ну уж нет!

Я вцепилась в его руки мёртвой хваткой.

— Давно ты здесь бываешь? — спросила я, заглядывая в его холодные и усталые глаза.

— Первый раз, — ответил он своим низким с хрипотцой голосом. — И последний.

Он жёстко отцепил от себя мои руки, собираясь покинуть тесное помещение.

— Трус! — прошептала я с чувством.

Реакция оказалась молниеносной.

Марк сцепил мои руки и поднял над моей головой, пришпилив их к стене одной своей ладонью.

А я… обрадовалась, что удалось выбить из него хоть какие-то чувства!

— Почему ты это делаешь? — выпалила я, не давая ему возможности что-то сказать.

Он жадно рассматривал моё лицо.