Ева Енисеева – Забытая истинная в Академии Тьмы (страница 42)

Я почувствовала, как мои щеки начинают гореть. Захотелось уйти, но я лишь стиснула зубы.

Ладно. Марк Найтингейл. Пусть будет по-вашему.

Я склонилась над своим котлом, пытаясь не обращать внимания на то, как сильно дрожат мои руки.

Однокурсники тихо продолжили работу, но их взгляды всё ещё периодически касались меня.

Честно говоря, после этого я не была уверена, что смогу нормально сварить даже самое простое зелье. Но, несмотря на дрожь в руках и бешеное сердцебиение, я перечитала инструкцию трижды, а потом начала готовить ингредиенты.

Каждый шаг был чётко записан: нагреть болотную воду до бурления, добавить порошок цветолиста, затем капнуть экстракт огненного цветка. Перемешать, стабилизируя раствор магией. Добавить толчёные семена горной фиалки. Всё это требовало предельной точности.

Но ни у кого ничего не получалось.

В соседнем котле Катарина Ростра едва не устроила взрыв, она была не в настроении после того, как её голос вернулся. А сзади меня раздался крик, когда зелье у другого студента вспыхнуло и потекло через край.

Я бросила взгляд на Марка. Он теперь ходил по аудитории с каменным лицом, делая едкие замечания. Его голос звучал так, будто он был разочарован нами всеми.

Когда он подошёл ко мне, я напряглась.

— Слишком быстро добавляешь порошок, — сказал он, указывая на мой котёл. — Ты хочешь, чтобы зелье осело?

— Как написано, так и добавляю, — огрызнулась я.

Плеснуть бы ему этой жижи…

— Тогда читай внимательнее. Здесь нужно чувство, а не слепое следование букве. Начни заново.

Мои кулаки сжались до белых костяшек. Но я снова сдержалась.

Вообще я была хороша в зельях. Наверное, в прошлой жизни, которую я не помню, я была ведьмой. А может, моя мама меня научила варить их? На глаза навернулись слёзы. Мама. А вдруг она жива? А вдруг ищет меня?

Пошёл он, этот Марк.

Исчезает, появляется, ничего не объясняет, всё скрывает.

Вдохнула, выдохнула и отодвинула все ингредиенты в сторону, чтобы начать с нуля.

Я вскипятила болотную воду и начала добавлять порошок. Теперь медленнее.

Слёзы всё-таки выступили на глазах.

— Этого ингредиента нет в рецепте, — холодно заметил Марк, снова оказываясь перед моим столом.

— Всё по инструкции. Болотная вода. Порошок цветолиста, — процедила я, стараясь не выдавать эмоций.

— Слёз девственницы в рецепте не указано, — сказал он, и аудитория наполнилась смешками.

Я покраснела, а он вдруг без всяких предисловий стёр непрошенные капли с моего лица.

— Не трогай, — одними губами сказала я, встречаясь с ним взглядом.

— Просто не хочу, чтобы вы испортили ещё больше академической собственности.

И он вернулся к своим свиткам. А я — к зелью.

Трель волшебных птиц возвестила об окончании занятия очень быстро. Мой котёл так и не показал нормального результата. Рядом с другими учениками стояли такие же булькающие, бесформенные жидкости.

Марк обошёл аудиторию и ничего не сказал.

Просто собрал свои записи и, не сказав ни слова, направился к двери.

Я вскочила, схватив свои вещи.

— Профессор! — позвала я, бросаясь за ним.

Но как только я выбежала за дверь, его там уже не было. Пустой коридор встретил меня тишиной.

Там стоял только Финар. Он лениво облокотился на стену и ждал меня.

— Наконец-то! — сказал он, усмехнувшись. — Я тебя уже заждался.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Ты видел Марка? Он только что вышел.

Финар хмыкнул, покачав головой.

— Здесь никого не было.

Я нахмурилась. Как такое возможно? Он только что прошёл здесь…

Глава 54. На пределе

Каждый раз, когда я закрывала глаза, передо мной всплывало лицо Марка.

Его взгляд, холодный и проникающий в самую глубину, как будто он видел всё, что скрыто внутри.

Его прикосновения — обжигающие, оставляющие след не только на коже, но и где-то глубже, в душе.

Но сейчас его присутствие в моей жизни напоминало игру теней от неровного огонька свечи.

Он появлялся на уроках зельеварения и исчезал так же внезапно, как и приходил.

Его голос, властный и непоколебимый, заставлял меня стискивать зубы от раздражения, а его придирки — беситься до слёз.

Но всё это почему-то только разжигало во мне желание доказать ему, что я могу. Что могу? Я и сама до конца не осознавала. Наверное, всё.

В общем, уроки зельеварения превратились в бесконечное испытание.

Каждый раз он давал задания, которые казались неподъёмными. Его рецепты — сложные, многослойные — оставляли нас в замешательстве. Ничего не получалось. Абсолютно ничего. Ни у кого.

Правда на одном из занятий у меня наконец-то почти вышло нормальное зелье. Но вдруг мой котёл начал издавать подозрительное шипение, а затем ярко вспыхнул, осветив всё помещение.

— Неустойчивое соединение магии, — прокомментировал Марк, стоя позади меня. Его голос был ровным, но в нём читалась насмешка. — В следующий раз не пытайтесь обойтись без стабилизирующего ингредиента.

— Он отсутствовал в рецепте! — возмутилась я на всю аудиторию, едва удержав себя от того, чтобы не размахнуть над ним половником.

— А вы думаете, в реальной жизни враги будут давать вам полные инструкции? — Его глаза сузились, и я почувствовала, как кровь приливает к моему лицу.

Этот мужчина выводил меня из себя.

На тренировках он тоже начал появляться.

Мы с квадрой уже привыкли работать на пределе. Алексий создавал мощные завесы из тьмы, Финар направлял потоки воды, а я связывала их магию, укрепляя щиты или разрушая барьеры.

Но Марк поднял нашу планку ещё выше.

Он выбирал для тренировок самое людное время — когда тренировочные площадки были заполнены другими студентами. Мы никогда не оставались одни, и это сводило меня с ума. Почему он так не хотел остаться со мной один на один?

Его команды были чёткими и резкими, словно удары хлыста.

— Алексий, больше концентрации! — кричал он, когда щит, созданный нами, начал дрожать под его атакой.

— Финар, ты защищаешь, а не устраиваешь потоп! — его голос перекрывал шум воды и тьмы.

— Зара, нити слабые. Сосредоточься!

Я стиснула зубы, собирая последние силы, чтобы укрепить магические связи. Его нападки действовали на нервы, но каждый раз я выкладывалась всё больше и больше. После одной из тренировок я едва могла стоять. Мы упали на землю, вымотанные до предела.