Ева Арманда – Космический отбор для монстра (страница 41)
И тут — резкое движение справа. Рейнар! Он рванул ко мне! Его лицо было искажено ненавистью, красный хвост яростно молотил воду. Но Альтаир среагировал мгновенно. Отбив очередной удар Зельтаира, он резко взмахнул свободной левой рукой.
Вода передо мной забурлила, сгустилась и с рёвом понеслась на Рейнара сплошной стеной. Ударила его в грудь с такой силой, что я услышала глухой хлопок. Рейнар захрипел, выпустив целое облако пузырей, и отлетел, врезавшись в стену, покрытую водорослями.
Почти сразу Рейнар пришёл в себя, мотнул красноволосой головой и явно собрался вновь рвануть ко мне, но сиреневые ленты водорослей вокруг него вдруг ожили. Миг — и обмотали его руки, туловище и хвост тугими, упругими путами.
Видя это, Зельтаир, нападал на Альтаира с удвоенной яростью, будто окончательно потеряв рассудок.
Я сжала кулаки. Сердце бешено колотилось. Я должна была что-то сделать! Как-то помочь! Но как⁈ Как⁈
Настойчивый, ласковый зов продолжал звучать в моей голове не умолкая — он даже стал настойчивее, чем когда-либо.
И в этом потоке чувств… вдруг проступило знание. Чистое и ясное. Мой взгляд устремился к огромной сияющей сфере. Она пульсировала, звала.
Атлантианская часть меня настаивала, что не стоит трогать неопознанные светящиеся предметы, способные влиять на сознание. Но моя новая часть — океанская — та, что дышала жабрами и слышала песню глубин — знала, что это единственный путь.
Я не стала думать. Не стала анализировать. Загребая воду руками, я устремилась к свету.
Течение подхватило меня, понесло навстречу быстрее, чем я могла грести. Золотистое сияние Жемчужины расширилось передо мной…
…и я вплыла в свет, как в распахнутые объятия.
Он обнял меня, затопил с головой. Тепло — уютное, как объятия после долгой разлуки, разлилось по коже, проникло внутрь. Прежняя я испугалась бы, начала бороться, но я новая ощутила лишь всепоглощающую радость узнавания.
Лёгкость.
Такую глубокую внутреннюю лёгкость, будто сбросила тяжеленный скафандр, который носила всю жизнь, даже не подозревая о его наличии.
А ещё я откуда-то знала — снаружи время остановилось. И мне не надо торопиться.
Я протянула руки, и свет обвился вокруг пальцев, ласковый и послушный.
Я сжала кисти в кулаки — и свет отозвался тёплой пульсацией, будто живое, разумное существо. Он принимал меня. Не просто позволял быть здесь, а радовался моему присутствию.
Образы проносились в сознании: глубинные течения, танец коралловых лесов, тишина бездны и шум прибоя — всё это было частью одного целого. И я была частью этого целого. Я была на своём месте.
И тут меня осенило. Это ощущение… оно было знакомым. Кто ещё мог передавать знание, образы, чувства напрямую в разум, минуя все ментальные блоки и защиты? Наксы. Загадочные сущности из подпространства — компаньоны и помощники самых влиятельных атлантианцев. Те самые наксы, которых посвященные люди между собой «атлантианскими змеями-фамильярами».
У отца был собственный накс, у брата, у деда… я общалась с наксами родственников, но своего так и не завела. Никакой накс меня не выбрал — не пришло время, я была недостаточно сильным псиоником, или просто не понравилась ни одной разумной фрактальной змее-наксу… могло быть много причин.
Но это чувство близости к наксу… я его узнала.
Здесь, в сердце света, это было похоже. Но и в чём-то иначе…
Эта мысль пронеслась и улетучилась, а тем временем в центре моей ладони сконцентрировался и сгустился свет. Он чуть покалывал кожу, но это было приятно. Я узнала в нём ту самая искорку, оставшуюся от развалившегося трезубца Короля.
Она притянулась сюда, к Жемчужине, а теперь легла мне на раскрытую ладонь.
Я ласково обхватила искру пальцами. Но ощутила не шарик энергии, а твёрдую, гладкую, чуть тёплую поверхность. Как будто костяную рукоять. Тонкую, изящную, идеально ложащуюся в ладонь, будто дирижёрская палочка или скипетр королевы.
Но чего-то не хватало…
«Нужно чтобы и Альтаир коснулся», — поняла я. И едва эта мысль возникла, как свет вокруг меня дрогнул и начал рассеиваться. Звуки яростного боя снова донеслись до ушей: рёв Зельтаира, звон оружия, яростные удары хвоста Рейнара по водорослям. Будто я не отсутствовала минуты, а лишь моргнула.
Теперь в руке я держала серебристую палочку, увенчанную крупной серой жемчужной на одном конце. Как будто маленькая трость. Я уже собралась позвать Альтаира, сделать знак… и вдруг ахнула, выпустив жабрами пузыри.
Мои ноги… Они были…
То есть…
Я ощущала их — ступни, икры, бёдра — но ощущение было странным, смутным, будто через толстый слой ваты. А там, где они должны были быть, переходя в талию, струился… хвост.
Длинный, грациозный, сияющий серебристым светом хвост. Чешуйки, если присмотреться были словно вытканы из того же переливчатого света, что и жемчужина, в которую я вплыла недавно. Мой хвост был не совсем настоящим — не плотью и кровью, как у Альтаира, а скорее… прекрасной, могущественной проекцией… подарком самого океана.
Я заворожённо пошевелила им. Хвост послушно изогнулся, взметнув пузырьки.
И этот мой жест заметили все.
Рейнар, рвавшийся из плена водорослей, замер, округлив глаза. Его челюсти сжались до желваков. Во взгляде застыло немое, абсолютное неверие.
Король Зельтаир, разворачивающийся для очередного яростного удара, так резко оборвал движение, что едва врезался в острые ветви сиреневых кораллов.
— София… — прошептал Альтаир. Не мысленно. Вслух. Усилив звук пси-импульсом. В том, как он произнёс моё имя, была такая гордость и нежность, что у меня счастливо сжалось сердце.
За два мощных взмаха своего сапфирового хвоста мой океанец оказался рядом.
— Держись от неё подальше! — рявкнул Зельтаир. — я приказываю, Альтаир! Это иллюзия и подлог! Атлантианцы дурачат тебя своими пси-технологиями!
— Нет, отец. Ты один не желаешь увидеть правду, — голос Альтаира был холоден, в нём звучали стальные ноты. Его рука легла поверх моей, сжимающей серебристый жезл.
И в этот момент он вдруг отозвался. Будто проснулся ото сна.
Лёгкое, чуть тёплое сияние из сердцевины жезла вспыхнуло ярче, залив наши сцепленные руки мягким золотистым светом. По древку побежали тончайшие, причудливые узоры — угольно-чёрные и жемчужно-белые.
Они оплели жезл, складываясь в вязь древнего орнамента… Я видела похожий на старинных фресках в атлантианских музеях, где хранились обломки первых подводных городов.
Сам жезл вдруг изменился — он расширился и распался на два. В моей руке лежала изящная трость-скипетр, увенчанная навершием из светло-серой жемчужины.
А в руке Альтаира такая же трость продолжала удлиняться — обрастать более тёмными серебристыми нитями. Она вытянулась — наподобие того, как атлантианские наксы умели приобретать форму трости.… а спустя миг Альтаир держал в руке трезубец.
И какой!
Это было оружие, от которого перехватывало дыхание. Древко из чёрного металла, испещрённое жемчужно-белыми прожилками. Три острия — центральное прямое и два изогнутых, как величественные плавники рыбы-Сейларуса. По всей поверхности оружия, от кончиков зубцов к древку и обратно — пробегали молнии. В основании среднего зубца сидела серебристо-серая крупная каплевидная жемчужина — и она мягко пульсировала, будто сокращалось живое сердце.
Справа раздался шелест. Это водоросли отпустили Рейнара. Но он не пытался больше напасть — просто завис в воде. Яростный взгляд красноволосого принца метался от нового трезубца в руке брата к моему сияющему хвосту.
Зельтаир тяжело дышал. Жабры на его рёбрах судорожно хлопали, выпуская пузыри.
— Нет… — прошипел он. — Нет, нет, НЕТ!
Было ясно — Король не желал верить глазам.…не хотел терять власть.
Вместо того, чтобы нормально поговорить, он вскинул свои клинки. И вода вокруг его рук закипела. Закрутилась вихрями. А в них блеснули осколки льда… они бешено вращались внутри воды. Если попасть под такие вихри, то можно лишиться кожи!
Встав между мной и бурей, Альтаир перехватил трезубец в другую руку. Второй сжал мою ладонь с тростью. Через это касание я ощущала жар его кожи… а ещё, мне казалось, я чувствую поток энергии между мной и Альтаиром. Будто наше собственное течение. И оно набирало скорость. Молнии на трезубце Альтаира вспыхнули ярче.
— Ты предал нас! — голос Короля был полон такой горечи, что мне стало не по себе. — Предал кровь, предал трон! Я вырву эту чужестранную заразу с корнем!
— Нет, отец. Очнись же ты! Это ты предашь Океан, если продолжишь! Отступи.
Но Король не слышал. Или не хотел слышать. Его разум, запертый в клетке старых обид и страхов, уже не воспринимал крика разума. Он видел только угрозу. Только врага.
Он бросился на нас, ведя перед собой сокрушительные ледяные вихри. Вода ревела. Лёд звенел. Смертоносные колья неслись на нас в безумном потоке.
И в этот миг я снова услышала Голос. Теперь я знала — это был Океан. Древний, мудрый, бесконечно сложный разум стихии. И он был… недоволен.
— Я не желаю приговаривать тебя, отец, — Альтаир сжал оружие. — Но я исполняю непреложный закон — волю Океана.
И он ударил трезубцем по воде.
Все стороны пошла волна — она прошла сквозь ледяные вихри — и они рассыпались. Лёд растаял, размылся в воде.
Волна докатилась до Зельтаира.
Она неумолимо обняла его, притормозила его бешеный бросок, а потом… откинула. Король отлетел к кораллам, беспомощно кувыркаясь в воде, и тяжело опустился на дно чаши, в мягкий белый песок.