Ева Арк – Золушки из Ирландии (страница 7)

Поздней осенью состояние здоровья герцогини вынудило её провести зиму в столице Шотландии, и 17 октября она поселилась в своих апартаментах в Холируде.

Пока Мэри и Элизабет путешествовали, члены лондонского клуба «Уайтс» заключали пари, кто из сестёр раньше подарит своему супругу ребёнка, и в первые недели нового 1754 года ежечасно ожидали результатов. Когда пришла новость о том, что графиня Ковентри 31 января родила девочку, те, кто поставил на неё, были уверены в своей победе. Увы, 4 февраля прибыла шотландская почта из Эдинбурга: герцогиня Гамильтон тоже родила дочь в Холируде, но 26 января, на пять дней раньше своей сестры. Это произошло в пятницу, день недели, в который она вышла замуж и впервые переступила порог дворца Холируд.

На следующее утро лорд Хобарт, поставивший на Элизабет, пришёл в клуб на Сент-Джеймс-стрит, чтобы подразнить своих друзей и получить заслуженный выигрыш.

Глава 4

История Джейн Дуглас

За некоторое время до того, как она встретила своего будущего мужа, Элизабет познакомилась с человеком, который оказал значительное влияние на её судьбу. Однажды днём, нанеся с сестрой визит леди Тайроули, она обнаружила у неё стройную элегантную женщину с тонким, бледным лицом и очаровательными манерами, свойственными аристократкам. Черты её лица ясно говорили о том, что её прошлая жизнь была полна печали. Это была Джейн Дуглас, школьная подруга хозяйки и представительница одного из самых гордых шотландских родов.

История клана Дугласов берёт своё начало в VIII веке. Однако лишь в 1703 году представитель этого рода Арчибальд Дуглас впервые получил титул герцога. Он также стал хранителем короны шотландских монархов, которую передал в Эдинбургский замок после закрытия последнего парламента в связи с вхождением Шотландии в состав Великобритании. В 1715 году Арчибальд привёл на помощь английской армии свою кавалерию против восставших шотландских горцев. За это во время нового восстания замок Дуглас был сожжён, и герцогу пришлось восстанавливать его. В общем, в молодости он был человеком вполне адекватным, не считая того, что питал отвращение к браку.

Наследницей огромного состояния Дугласа считалась его единственная сестра Джейн (они рано лишились родителей). Хотя её друзья и утверждали, что репутация этой девушки безупречна, это было не совсем так. В юности многие шотландские дворяне были не прочь жениться на ней, но она выбрала Фрэнсиса Скотта, графа Далкейта, наследника герцогства Баклю. Однако в марте 1720 года помолвка была внезапно расторгнута. В конце месяца между несостоявшимся женихом и герцогом Дугласом, который вступился за честь сестры, произошла дуэль. К счастью, никто из участников не пострадал. Некоторые говорили:

– Причиной ссоры была очаровательная Китти Хайд, за которой приударил Далкейт!

Но другие, включая лорда Марка Керри, близкого родственника Дугласов, утверждали:

– Леди Джейн сама своим поведением дала повод жениху разорвать помолвку!

Спустя месяц Китти, которая предпочла выйти замуж за герцога Куинсберри, сосватала Далкейту свою золовку, полную тёзку Джейн Дуглас. В расстроенных чувствах девушка переоделась мальчиком и вместе со своей горничной-француженкой отправилась в Париж. Этот дерзкий поступок отпугнул всех её потенциальных женихов. Однако герцог Дуглас, который очень любил свою сестру, позволил ей вернуться в родной замок. Несколько лет Джейн уединённо жила там с братом, пока последний не сошёл с ума.

В 1725 году Арчибальд убил капитана Джона Керра, внебрачного сына своего дяди, Марка Керра, во время сна в своей родовой обители, куда сам его пригласил. Некоторое время убийца скрывался в Голландии, но влиятельные друзья, высокое положение и тот факт, что герцог был не в своём уме, спасли его от наказания. Тем не менее, Джейн была настолько шокирована этим ужасным поступком, что покинула замок Дуглас и поселилась у друзей в Эдинбурге.

В 1738 году жестокость герцога по отношению к собственному слуге вызвала гнев его соседей, и ему припомнили старое преступление. Даже раздавались угрозы подать жалобу на Дугласа правительству. Услышав, что её брат намеревается посетить Эдинбург, Джейн отправила письмо, в котором убеждала его не рисковать и не появляться на публике, чтобы не навлечь на себя неприятности. Расценив её совет как угрозу, герцог был смертельно оскорблён и так и не простил свою сестру до конца жизни. Возможно, назло брату, она завела роман с полковником Джоном Стюартом. Однако, поскольку тот не имел состояния, Джейн вскоре разорвала отношения, заявив ему:

– Я испытываю отвращение к браку!

Между тем Арчибальд настолько озлобился, что в 1744 году изменил своё завещание, лишив её наследства в пользу герцога Гамильтона, ближайшего родственника Дугласов. Потеря благосклонности брата стала серьёзным испытанием для бедной леди Джейн, которая, будучи щедрой и недальновидной особой, зависела от жалких 300 фунтов в год, выделенных ей из королевского состояния Дугласа. Между тем её кредиторы становились всё более назойливыми, и леди могла оказаться в приюте для бездомных, поскольку после смерти брата ей грозила нищета. И всё же существовало простое средство от обоих зол. Много раз в минуты прояснения рассудка Дуглас уговаривал сестру выйти замуж, клянясь, что, поскольку у него самого никогда не будет жены, её дети унаследуют его поместья. Брак не только обеспечил бы Джейн защиту, но и обезопасил бы её от преследований кредиторов. Если бы она могла подарить наследника древнему роду Дугласов, герцог наверняка забыл бы о давней вражде.

Джейн написала своему давнему поклоннику, вдовцу Джону Стюарту, с просьбой возобновить их прежние отношения. 4 августа 1746 года, в сорок восемь лет, она вышла замуж за пятидесятидевятилетнего полковника, пользующегося дурной репутацией солдата удачи. Для утончённой и образованной леди их дома Дугласов брак с этим азартным игроком, обременённым долгами, которого её брат называл «изношенным старым повесой», был явным мезальянсом. Лишь в одном отношении её выбор оказался верным: на протяжении всех лет брака он оставался её преданным рабом.

– Горько мне, – писала миссис Карс, наперсница Джейн, узнав о её браке, – что она запятнала, нет, испортила свою репутацию, поскольку это позор для прекрасного дома, к которому она принадлежит…

Другие её друзья тоже были опечалены этим неравным браком, который держался в тайне около двух лет. Джейн опасалась, что её брат может лишить её последней скудной пенсии из-за того, что она вышла замуж за известного якобита – однофамильца и сторонника свергнутой королевской династии Стюартов.

После церемонии бракосочетания супруги отправилась на континент – сначала в Гаагу, где пробыли три месяца, затем перебралась в Утрехт, проведя там остаток зимы, и, наконец, 27 апреля 1747 года объявились в Экс-ла-Шапель. Незадолго до этого, 10 апреля, Джейн сообщила брату о своей беременности. Однако 21 или 22 мая она совершила неосмотрительный поступок, покинув Экс-ла-Шапель, где у неё было множество друзей. Хотя она объяснила это экономией средств, переезды вряд ли обошлись ей дешевле. Некоторым своим друзьям Джейн говорила:

– Я хотела бы жить в стране, где могла бы свободно исповедовать протестантскую религию.

Но, опять же, тогда и немного позже она поддерживала настолько близкие отношения с католическими священниками и монахинями, что они надеялись вернуть её в лоно своей церкви.

Миновав Льеж и Седан, беременная Джейн по ухабистой дороге в жару 7 июня 1747 года добралась до Реймса, но 2 июля спешно покинула его, позже объяснив:

– Одна леди сказала мне, что в этом городе лекари и акушерки невежественны, как скоты.

Кроме мужа, Джейн постоянно сопровождали преданная компаньонка, миссис Хелен Хьюитт, и две шотландские девушки-горничные по имени Эффи Коу и Изабель Уокер. Однако на этот раз она взяла с собой только одну компаньонку, оставив служанок в арендованном доме в Реймсе. Одновременно полковник уволил своего слугу, без которого любой дворянин не считал возможным путешествовать.

7 августа Джейн написала своему брату, что её самые заветные мечты сбылись. Несмотря на свой пятидесятилетний возраст, она подарила дому Дугласов не одного, а сразу двух наследников – близнецов, которые, по её утверждению, появились на свет в Париже 8 июля 1747 года. Однако в тот же день Джейн отправила шесть писем разным друзьям, но ни в одном из них не упомянула о знаменательном событии. Позже она пыталась объяснить, что отправила письма рано утром, ещё до родов. Она также утверждала, что ошиблась с датой, хотя сама упомянула об отправке писем в своей записной книжке. Кроме того, полковник Стюарт в своём послании к другу, лорду Кроуфорду, также не сообщил о рождении своих детей. Правда, в следующем письме, словно спохватившись, муж Джейн заявил, что неправильно датировал предыдущее письмо. В тот же день миссис Хьюитт сообщила о том же горничным, оставленным в Реймсе. Все эти обстоятельства привели к слухам, что Стюарты усыновила в Париже детей из трущоб.

Тем временем Джейн продолжала совершать ошибки, утверждая в письмах, что отправляет их из Реймса, а не из Парижа. Таким образом, никто из её знакомых в Шотландии не знал ни места, ни названия улицы, ни дома, где появились на свет дети Стюартов. Даже кузен её компаньонки Хелен Хьюитт, который жил тогда в Париже, не имел об этом никакого представления. Но это ещё не всё. По возвращении в Реймс 16 августа Джейн привезла с собой только одного ребёнка, сообщив слугам: