Ева Арк – Три лилии Бурбонов. Кристина (страница 6)

Но, хотя каждое своё письмо к мужу Кристина начинала словами: «Моё дорогое сердце» или «Моя дорогая жизнь», новые дети у пары пока не появлялись. Вероятно, на их семейную жизнь влияли также политические события: Виктор Амадей частенько либо воевал, либо принимал участие в длительных дипломатических миссиях.

Глава 3

Тяга к власти

Как уже упоминалось, Карл Эммануил I хорошо относился к невестке. Ведь Кристина являлась гарантом его дружбы с Францией. Вдобавок, она была родной сестрой Елизаветы, которая с 1620 года стала королевой Испании (под именем Изабеллы). Тем не менее, он вовсе не собирался допускать её к государственным делам.

«…по мере того, как в ней развивалась женственность, – утверждает Джемма Джованнини, – ей уже не хватало того, чтобы просто жить при дворе и предаваться развлечениям; её стремления становились всё выше и выше и уже достигли того, чтобы принимать участие в управлении государством. Но её свёкор, хотя и знал об этом, был слишком самодоволен и держал её подальше от всех дел, на что она жаловалась во всех письмах к своей семье».

Кристина была готова включиться в политическую игру, так как это позволило бы ей ощутить свою значимость и повысить свой авторитет среди окружающих. Как и в случае с Марией Медичи, сладострастие прекрасно уживалось в ней с честолюбием. Но, в отличие от своей матери и сестёр, ей не суждено было стать правительницей могущественного государства, ибо владения Савойского дома были, как бы, между молотом и наковальней – Францией и Габсбургами (сначала Испанией, потом Австрией). Потому политика Карла Эммануила I заключалась в сложном маневрировании между более сильными соседями.

Ситуация в Европе начала усложняться после того, как в 1620 году испанцы при бездействии Франции захватили Вальтеллину. Через эту горную долину в Альпах, входившую в состав швейцарского кантона Граубюнден, проходил самый удобный путь из Италии в Испанские Нидерланды. Швейцарцы, будучи протестантами, притесняли проживающих там итальянцев-католиков, которые подняли восстание, чем и воспользовались Габсбурги. В следующем году в конфликт вмешался папа Урбан VIII, который ввёл в Вальтеллину свои войска, и Людовик XIII был обеспокоен лояльностью Савойи. В письмах к брату Кристина пыталась убедить его, что, вопреки распространяемым слухам, её свёкор и муж верно «служат вашему величеству». Она даже отправила к Людовику своего духовника Пьетро Моно, «чтобы более подробно проинформировать его об искренности их дружбы». «У них никогда не будет другой мысли, кроме как отблагодарить ваше величество за всё, что вы для них сделали!» – уверяла Королевская мадам.

Чтобы успокоить французского короля, Карл Эммануил встретился с ним 19 октября 1622 года в Авиньоне. После чего отправил к нему Виктора Амадея и Кристину, представлявших профранцузскую партию при савойском дворе. Воссоединение брата и сестры состоялось в Лионе 6 декабря, и Людовик XIII, похоже, успокоился, поскольку подписал договор с Савойей и Венецией против Испании в начале 1623 года.

5 сентября 1624 года, спустя три недели после того, как во Франции правительство возглавил кардинал Ришельё, король в послании, направленном римскому папе Урбану VIII, потребовал, чтобы военные укрепления, сооружённые в Вальтеллине испанцами, были разрушены. А Ришельё сразу отправил к швейцарцам гонца, который вёз деньги и приказ набрать войска. Вдобавок, Венеция дала им пушки. 3 000 швейцарцев из Граубюндена и ещё 3 000 из других кантонов прошли через горные перевалы на пороге зимы и 25 ноября 1624 года вступили в Вальтеллину. В то же время Людовик XIII заверил Урбана VIII, что его целью была защита мирных жителей, страдавших от бесчинств оккупантов, и помощь своим союзникам.

Ришельё также пытался вовлечь в войну за Вальтеллину герцога Савойского и Англию. С этой целью он прибыл в Турин 1 февраля 1625 года, а 4 марта уже был с армией под стенами крепости Асти между Миланом и Генуей, где стоял вражеский гарнизон. Так как Карл Эммануил колебался, кардинал решил упрочить союз с ним с помощью брачной дипломатии. 14 апреля 1625 года в Париже Томас Савойский, принц Кариньяно, женился на Марии Бурбон, дочери графа Суассона. А уже 21 апреля Кристина сообщает мужу о прибытии Томаса с супругой, которому герцог запретил въезжать в Турин. Это было наказание принцу Кариньяно за то, что тот не мог найти общий язык с министрами отца. Молодожёны должны были провести медовый месяц в загородном замке Мирафиори на берегу реки Сангоне, о чём Королевская мадам упоминает в своём письме. Заканчивает же своё послание к мужу она следующими словами: «Я целую ваш портрет сто тысяч раз, и у меня есть надежда скоро поцеловать оригинал, который я поцелую тоже сто тысяч раз, уверяю вас, что буду всю свою жизнь вашей очень скромной и очень послушной рабыней и служанкой. Кристина».

Королевская мадам рада была обрести подругу в лице своей троюродной сестры Марии Бубон, новоиспечённой принцессы Кариньяно. Правда, вскоре недалёкий ум и высокомерие супруги Томаса внесли разлад в их отношения.

После женитьбы принца Кариньяно, 1 мая, произошло также бракосочетание английского короля Карла I Стюарта с Генриеттой Марией Французской. К сожалению, не сохранилось свидетельств, как отреагировала на это Кристина. Но, вероятно, Королевская мадам расстроилась: ведь это она, а не её младшая сестра, должна была стать королевой Англии!

Теперь, когда уже два его сына были женаты на француженках, Горячая башка перестал колебаться и решил с помощью союзников осадить Геную, чтобы осуществить извечную мечту Савойского дома и получить доступ к Средиземному морю.

Английский писатель начала ХХ века Беллок Хилэр пишет в своей книге «Ришельё»: «Город Генуя был не только крупнейшим портом в Северной Италии – именно сюда прибывали испанские войска, – но здесь также находились крупнейшие банки, которые субсидировали испанских военачальников. Потеря Генуи была бы для испанцев катастрофой».

В мае 1625 года савойские войска вместе с французами осадили Геную. В ответ испанцы вторглись в Пьемонт и начали осаду крепости Ивреа, державшейся на протяжении трёх месяцев и десяти дней до подхода помощи.

В ноябре Кристина с гордостью написала Людовику ХIII, что её свёкру удалось разбить неприятеля: «Я бы только затем вышла замуж… чтобы сообщать вашему величеству хорошие новости и чтобы вы бы могли порадоваться счастливой победе, которую наши войска одержали вчера вечером над испанцами, осаждающими Ивреа. Едва господин коннетабль (главнокомандующий французскими войсками) прибыл в лагерь, как на следующий день он приказал господину де Виньолю атаковать вражеские окопы, которые тот так яростно атаковал, что уничтожил всё, что было на равнине, захватил три форта и убил триста врагов… Когда его высочество (Карл Эммануил I) прибыл туда, вся вражеская кавалерия и пехота сплотились и бросились сломя голову в атаку, чтобы вернуть то, что они потеряли, но это привело только к их второму позорному бегству...»

Командующим войск под Генуей был назначен принц Томас Савойский. Но он не оправдал надежд отца: в конечном итоге испанцы разбили союзников. Войска Людовика ХIII вынуждены были отступить и закрепиться в Вальтеллине. 3 марта 1626 года между Испанией и Францией был заключён Монзонский договор, по которому Вальтеллина оставалась под властью Граубюндена, но на её территории не должны были находиться ни испанские, ни французские войска.

Завоевательные планы Карла Эммануила I в очередной раз потерпели крах. Поэтому, дабы побудить французов возобновить войну, герцог Савойский отправил старшего сына в Париж.

– Это мой посланник виноват в заключении мира с испанцами! – открестился Ришельё.

После чего притворился больным, чтобы избежать встречи с разъярённым Виктором Амадеем.

Кристина же, которая вместе со своей старшей сестрой Изабеллой всячески склоняла Людовика ХIII к миру с испанцами, была вынуждена униженно извиняться за это перед мужем: «Я была счастлива в браке, но теперь боюсь потерять это счастье из-за того, что мы были настолько увлечены заключением мира, не предупредив вас об этом… Простите за то, что я вам говорю: я делаю это как очень скромная служанка, которой следует подчиняться вам, а не давать советы…»

В том же письме Королевская мадам жалуется на свою золовку, Маргариту Савойскую, которая, по её мнению, выказала ей недостаточно почтения: «Я приказал отцу Моно (своему духовнику) рассказать вам о вещах, которые инфанта Маргарита сделала в День Богоматери в присутствии принцессы Кариньянской, принца Томаса и всего двора. Когда я была в церкви иезуитов и заняла своё место… инфанта, которая посчитала, что её место недостаточно почётно, взяла свою подушку и со своей обычной вежливостью подошла ко мне, и, поскольку там не было места для двоих… она придвинула свою подушку к моему платью, словно решила прогнать меня... Принц Томас и принцесса Кариньянская были очень удивлены, и я была очень удивлена, увидев, что она не довольствуется тем, что следует за мной, и хочет занять моё место... Вы только представьте, в каком гневе я была… но я прошу вас не страдать от того, что ко мне проявляют так мало уважения, хотя желаю, чтобы меня уважали так, как я того заслуживаю, и как дочь Франции, которой я являюсь…»