Ева Арк – Три лилии Бурбонов. Кристина (страница 3)
Однако у Кристины не было выбора: политические интересы важнее её личного счастья. Брак должен быть заключён «как можно быстрее, насколько это возможно». Принцесса получила приданое в размере 400 000 экю, которое будет выплачено тремя частями. Первая треть – в день свадьбы в Париже, вторая треть – через год после свадьбы, остальная часть – в конце 1620 года. В обмен на это она «отказывается ради себя и своих потомков от указанного брака мужского и женского пола в пользу указанного господина-короля и его преемников, королей Франции, от всех наследственных прав по отцовской и материнской линии, которые были или будут сохранены, как по прямой, так и по побочной линии».
Этот акт герцог Савойский и его сын ратифицируют сразу после свадьбы последнего, а Кристина должна будет «подтвердить и ратифицировать его, когда достигнет совершеннолетия». Вторая статья брачного контракта регулирует организацию поездки сестры короля из Франции в Пьемонт. Её «с честью проводят за счёт его величества и, как подобает принцессе её положения, до границ стран указанного господина герцога Савойского». Как только она прибудет, то «будет особо встречена и принята указанными господами герцогом Савойским и принцем Пьемонтским, как и подобает». Виктор Амадей должен подарить супруге на 40 000 экю колец и драгоценных камней, которые останутся в её собственности, а затем будут переданы её наследникам, как и драгоценности, которые она привезёт с собой. Также свёкор и муж обязуются обеспечить Кристине «содержание для неё и двора, такое, какое соответствует её рангу и положению», то есть «выделят хорошие ренты и доходы на сумму сто тысяч ливров». Они также предоставят ей вдовью долю в размере 40 000 ливров, которые она должна «взять в городах Монкайе и Виерас, с правом назначать там на должности и бенефиции, а также другие права, принадлежащие ей в указанных землях». В дополнение к этому приданому герцог и принц выделят ей резиденцию, «обставленную надлежащим образом в соответствии с её статусом, которой она будет наслаждаться в течение всей своей жизни». Если принц умрёт раньше неё, она получит своё приданое, а также «вернёт себе всё, что привезла… кольца и драгоценности, как и те, которые были переданы ей… указанным сиятельством принцем Пьемонта, за исключением герцогских колец, которые были переданы ей по описи в пользование». Она «сможет остаться в этой стране Пьемонте или вернуться во Францию по своему усмотрению». Здесь добавляется, что она не будет «обязана отдавать долги, сделанные упомянутыми господами герцогом Савойским и принцем Пьемонтским до или после празднования указанного бракосочетания». Если, напротив, Кристина умрёт раньше своего мужа, её наследники «смогут забрать или вернуть во Францию указанное приданое вместе с кольцами, если сочтут нужным, и драгоценности, и всё, что будет принадлежать указанной даме, без каких-либо долгов… по первому требованию». Брачный договор заканчивается обещаниями обоих правителей способствовать укреплению брака Кристины. Людовик XIII клянётся «верой и словом короля поддерживать и сохранять его». А кардинал Савойский обещает ему от имени отца и брата «верой и словом принца поддерживать, сохранять и выполнять всё вышеперечисленное». Этот брачный контракт был составлен государственными секретарями Пьером Брюларом де Силлери и Полем Фелипо де Поншартреном, ранее составившими брачный контракт Елизаветы.
Едва только новость достигла Савойи, как Виктор Амадей отправился в Париж, чтобы лично принять участие в свадебной церемонии. Обычно, если принцы женились на иностранных принцессах, то выдавали доверенность на брак, а затем уже у себя дома устраивали повторное венчание. Но, вероятно, Горячая башка решил подстраховаться: а вдруг Людовик или его советники передумают? В сопровождении своего ещё одного брата, Томаса Франциска, жених прибыл в Париж, по одним данным, 6 февраля, по другим – 7 февраля, а по третьим – 8 февраля.
При виде Виктора Амадея невеста невольно почувствовала разочарование: смуглолицый брюнет, тот унаследовал от отца малый рост, отличался худощавым строением, но, к счастью, не имел горба. Вдобавок, принц Пьемонтский был гораздо старше Кристины, и, получив вместе с братьями воспитание при дворе своего деда, Филиппа II, по манерам и поведению казался вылитым испанцем. Зато у него не было ни официальных любовниц, ни бастардов, как у отца.
В свой черёд, Бентивольо отметил, что Виктор Амадей «не кажется слишком влюблённым; он принц высокого духа… у него есть родина и испанский язык, и поэтому здесь ему не слишком нравится, хотя все ценят его за доблесть, доброту, слово…»
Помолвка Кристины состоялась в субботу, 9 февраля 1619 года, в королевской опочивальне. Церемонию провёл кардинал де Ларошфуко. А на следующий день, в воскресенье, когда принцессе исполнилось ровно тринадцать лет, она обвенчалась с тридцатиоднолетним Виктором Амадеем, по некоторым источникам, в часовне Лувра. Свадебную церемонию также проводил Ларошфуко. Судя по описаниям тех же источников, венчание прошло «без блеска» и «без церемоний».
А вот писательница Джемма Джованнини придерживается другого мнения: «Великолепная церемония бракосочетания состоялась в Сен-Жермене 10 февраля 1619 года, в воскресный день, в присутствии множества зевак. После чего, к радости присутствующих, вечером был устроен роскошный праздник, в котором сам король принимал активное участие… и даже с лица тринадцатилетней невесты исчезло недовольное выражение».
В тот же вечер Виктор Амадей пришёл в спальню к своей юной супруге в десять часов в сопровождении Людовика XIII, который остался там «до тех пор, пока принц не лёг в кровать, и некоторое время спустя».
Впрочем, такое поведение короля никого не удивило. Незадолго до того, 20 января, в Лувре состоялась свадьба Екатерины Генриетты Вандомской, внебрачной дочери короля Генриха IV, с герцогом д'Эльбёфом. Тогда Людовик тоже отправился в спальню молодожёнов, чтобы, по совету своего фаворита Шарля де Люиня, вдохновиться их любовными играми. Дело в том, что после своей первой брачной ночи король проникся таким стойким отвращением к сексу, что четыре года отказывался спать с женой, в то время как Франция нуждалась в наследнике.
В полночь Людовик XIII отправился к королеве и вернулся назад, в спальню новобрачных, в два часа, чтобы узнать, как у них дела. Оказалось, что Виктор Амадей, который поспешил консумировать свой брак по приказу отца, пребывал в растерянности. В то время как Кристина, которую заставили лечь в одну постель с практически незнакомым мужчиной, горько рыдала. Вероятно, она испытывала одновременно боль и стыд.
Вместо того, чтобы утешить сестру, король холодно посоветовал ей:
– Не забывайте о том, что вы – дочь Франции!
После чего снова отправился к жене, чтобы пожаловаться ей на поведение Кристины, недостойное, по его мнению, её ранга. Как только Людовик ХIII удалился в свои апартаменты, Анна Австрийская пошла к золовке и увела её к себе. Молодая королева хорошо помнила свою собственную первую брачную ночь, когда к ней в спальню нагрянула компания придворных во главе с Марией Медичи, тянувшей за собой упирающегося короля. Только закалка испанским придворным этикетом позволила Анне сохранить самообладание. А ведь она, как и Людовик, тогда была всего лишь на год старше Кристины.
Уложив новобрачную к себе в постель, королева, как могла, успокоила её.
Глава 2
Принцесса Пьемонтская
Торжества, запланированные в честь свадьбы Кристины, были омрачены вестью о побеге Марии Медичи в ночь с 22 на 23 февраля 1619 года из замка Блуа, где она находилась под домашним арестом. Молодожёнам пришлось пробыть во Франции дольше, чем планировалось, чтобы сыграть свою первую дипломатическую роль в разрешении конфликта между Людовиком XIII и королевой-матерью. Ещё в дороге 23 февраля Мария Медичи написала письмо зятю, в котором попросила «соединить (его) молитвы с (её) молитвами», чтобы убедить Людовика XIII «незамедлительно исправить недуги, которые могут нарушить достоинство его власти и покой его государства». К Кристине она тоже обратилась с подобной просьбой: «Я очень настоятельно заклинаю вас уверить его (короля) в искренности моих намерений, и вести себя так, чтобы во всех ваших действиях каждый в равной степени восхвалял достоинство вашего рождения и полное совершенство добродетелей, которых я вам советовала придерживаться».
Добравшись до Ангулема, Мария Медичи начала переговоры с сыном. В роли посредника между королём и его матерью выступила не юная Кристина, а её рассудительный муж Виктор Амадей, который увидел в этом средство продвижения интересов Савойского дома перед Людовиком XIII. Однако флорентийка так долго торговалась, выдвигая всё новые и новые требования, что принц Пьемонтский, не дожидаясь разрешения конфликта, решил отбыть с женой на родину. Бегство Марии Медичи привело к Первой войне матери и сына, закончившейся их примирением.
Во время передачи приданого Кристины фаворит короля Люинь, занимавший пост великого камергера двора, заметил махинации со счетами Микеле Партичелли, управляющего королевской серебряной мастерской. Этот эпизод не заслуживал бы упоминания, если бы вышеупомянутый дворянин позже не сыграл роковую роль в судьбе Королевской мадам.