Ева Арк – Три лилии Бурбонов. Кристина (страница 2)
1 августа 1616 года «милорд Гаага» был отправлен из Лондона в Париж, чтобы поздравить Людовика ХIII с его женитьбой, но, главное, продолжить переговоры о браке Карла и Кристины. Тем не менее, из-за восстания принцев крови против регентства Марии Медичи переговоры были отложены. В то же время Яков I, обременённый финансовыми трудностями, задумался о возможности брака своего сына с инфантой Марией, младшей сестрой Анны Австрийской, в надежде получить за ней гораздо большее приданое, чем за Кристиной.
Хотя после провозглашения совершеннолетним её старшего сына Мария Медичи сумела удержать власть в своих руках, среди знати зрело недовольство всё возрастающим влиянием её фаворита Кончино Кончини. 24 апреля 1617 года по приказу юного Людовика этот итальянский авантюрист был убит, а регентша отстранена от дел. Как только флорентийку посадили под домашний арест в замке Блуа, она, наконец, вспомнила о младших дочерях и обратилась к сыну с просьбой:
– Молю ваше величество прислать ко мне Королевскую мадам и Маленькую мадам, дабы они скрасили моё одиночество!
– Мои сёстры скоро выйдут замуж, а вы были слишком плохой женой и матерью, чтобы показать им достойный пример! – отрезал Людовик ХIII.
Избавившись от деспотичной матери, молодой король вернулся к политике своего отца, считавшего Испанию своим исконным врагом, в то время как Яков I мечтал заключить с испанцами мир. Поэтому Людовик решил найти Кристине другого жениха, даже не посоветовавшись с Марией Медичи. Впрочем, зачем далеко ходить: вон, принц Пьемонтский, бывший жених Елизаветы, до сих пор ещё ходит в холостяках. А между тем Савойя, принадлежавшая его отцу, занимает важное стратегическое положение между Францией и испанскими владениями в Италии. К тому же, узнав об опале флорентийки, Карл Эммануил I Савойский первым начал зондировать почву насчёт брака своего наследника со средней сестрой Людовика.
Хорошо образованный и умный, герцог говорил по-итальянски, по-французски, по-испански, а также на латыни. Ещё он считался способным полководцем, невзирая на свой малый рост и горб. У него было несколько прозвищ. Во-первых, «Горячая башка» – за его вспыльчивость, опрометчивость и агрессию. Во-вторых, «Герцог-грабитель» – за стремление расширить личные владения. В-третьих, «Великий» – за попытку очистить Италию от иностранных завоевателей.
В 1588 году, воспользовавшись гражданской войной во Франции, герцог Савойский оккупировал принадлежавшее ей маркграфство Салуццо. Владея номинальными титулами короля Иерусалима и Кипра, он также намеревался возглавить освободительное движение балканских христиан против власти османского султана, чтобы в дальнейшем встать во главе их королевства. Но, к сожалению, у него не хватило на это средств. Интересно, что даже женитьба на инфанте Каталине Микаэле, младшей дочери Филиппа II Испанского, не остудила эту горячую голову. Когда в 1589 году был убит последний король из династии Валуа, Карл Эммануил I заявил тестю, решившему посадить на французский престол свою старшую дочь Изабеллу Клару Евгению:
– Я имею больше прав на эту корону! Ведь моя покойная матушка была французской принцессой! Не говоря уже о том, что моя дражайшая супруга, донна Каталина – тоже внучка короля Франции!
Увы, французская корона досталась другому претенденту, а именно – отцу Кристины. Через десять лет Генрих IV потребовал возвращения Салуццо, и герцогу пришлось выдержать две войны против славного короля. В результате Салуццо было признано савойским владением, но за это Карлу Эммануилу пришлось пожертвовать фамильными землями между Бургундией и Дофине. Таким образом, несмотря на родственные связи чуть ли не со всей Европой, ему никак не удавалось стать королём. Впрочем, Герцог-завоеватель не унывал и, при случае, всегда был готов ввязаться в любую заварушку. В конце концов, ведь и из Савойи можно сделать королевство!
Осенью 1618 года Карл Эммануил отправил своего сына-кардинала Маурицио в Париж с благодарностью Людовику ХIII за посредничество при заключении мира в Первой войне за Монферрато. Тогда же было достигнуто соглашение о браке старшего сына Горячей башки, принца Виктора Амадея, с Королевской мадам. Людовика поощрял в этом его главный министр и фаворит Шарль д'Альбер (будущий герцог де Люинь), а также герцог Лесдигьер, посол и дипломат, специализирующийся на Савойе.
Первым делом Маурицио испросил аудиенцию у короля. Двадцатипятилетний кардинал был хорош собой, любезен и образован. Вкупе со своей военной выправкой, он произвёл большое впечатление на Людовика ХIII. Одно только смутило набожного короля:
– Почему вы не в церковном облачении, ваша эсминенца?
– Дело в том, ваше величество, что когда папа Павел V в тринадцать лет возвёл меня в сан кардинала, мой учитель, сеньор Джованни Ботеро, ссылаясь на мою неискушённость в вопросах политики и на враждебно настроенных некоторых лиц в курии, посоветовал мне отложить поездку в Рим за кардинальской шапкой. А позже его святейшество под давлением испанского короля запретил мне приезжать туда.
– У нас в Риме немало друзей, которые убедят папу в необходимости вашего присутствия в Риме.
– Не знаю, как благодарить ваше величество!
– Как только вы получите кардинальскую шапку, мы назначим вас протектором нашего королевства при Святом Престоле.
Посетив затем королеву Анну Австрийскую, Маурицио, наконец, отправился с визитом к Кристине.
Благодаря её портрету кисти Франса Пурбуса, заказанному к свадьбе, известно, как она выглядела тогда. Королевская мадам одета по испанской моде, принятой при савойском дворе. Её золотисто-каштановые волосы уложены в пышную гладкую причёску, серо-зелёные миндалевидные глаза уже не искрятся весельем, как раньше, а ротик обиженно поджат. В юности она была небольшого роста, хотя позже, как её старшая сестра Елизавета, стала высокой и полной.
В поэтическом отчёте секретаря Маурицио герцогу Савойскому Кристина предстаёт писаной красавицей: «Принцесса сидела справа от сестры (Генриетты Марии), одетая в телесного цвета платье, расшитое бесценными бриллиантами. На голове принцессы была высокая корона, а дамы принцессы были украшены более… мелкими бриллиантами, хотя их лица сияли ярче, чем драгоценные камни… словно звёзды на небосводе любви, но исключительная красота Мадам не позволила нам отвлечься, потому что там, где сияет солнце, ясное и прекрасное, оно затмевает звёзды. Он (кардинал)… приветствовал сначала Мадам, а затем её младшую сестру, и с необычайной любовью был встречен Мадам, которая также приветлива и добра, как величественна и прекрасна, со сладостными приятными манерами, присущими лицам высокого ранга…»
Переговоры могли бы пройти быстрее, но Людовик XIII пока не спешил официально разрывать мирный договор с Филиппом III. Поэтому в Мадрид был срочно отправлен дипломат дю Фаргис, чтобы заручиться согласием испанского короля. Таким образом, брачный контракт Кристины был подписан 11 января 1619 года.
Конечно, для «дочери Франции» брак с сыном герцога Савойского можно считать мезальянсом. Однако Людовику XIII он помог обрести важного союзника, который должен был открыть ему двери в Италию. Для Горячей башки брак его сына тоже имел большое значение, поскольку приносил ему мир с Францией и нового союзника, достаточно могущественного, чтобы защитить его от испанцев. Это событие знаменовало окончательный разрыв между Савойей и Испанией, и, кроме того, способствовало воплощению амбиций Савойского дома, претендующего на королевский титул с XVI века. Кристина стала десятой французской принцессой, вышедшей замуж за принца из Савойского дома.
Тем не менее, во введении брачного контракта отмечается, что обе стороны не равны: подчёркивается, что именно герцог Савойский сделал «запрос» на брак. При его подписании присутствовали: королева Анна Австрийская, Гастон Орлеанский, Генриетта Мария Французская, принцы и принцессы крови, кардиналы и члены Королевского совета. Маурицио сопровождали «послы Савойи, епископы, рыцари ордена Благовещения, министры, президенты, должностные лица Совета упомянутого герцога и другие дворяне». Среди членов королевской семьи отсутствовала только мать Кристины, хотя в тексте упоминается, что принцесса получила «согласие самой высокой, самой превосходной и самой могущественной королевы Марии». На самом деле, Людовик XIII не спрашивал мнения флорентийки, а просто поставил перед фактом, отправив маркиза д'Орнано, полковника швейцарской гвардии, с контрактом в Блуа для ратификации. В нём Людовик XIII обещает «выдать замуж по имени и вере свою сестру Кристину», которая «по воле и желанию указанного господина короля» соглашается взять Виктора Амадея в мужья. Этот необычный набор слов напоминает о том, что Кристина была не в восторге от этого брака. Ведь ещё совсем недавно средняя дочь Генриха IV видела себя королевой, столь же могущественной, как её сестра Елизавета.
Вот что пишет папский нунций Бентивольо в одном из своих писем от 24 октября 1618 года: «Эта мадам не стремится к данному браку, потому что она тоже хотела бы стать королевой, а не принцессой; и я знаю, что у неё была некоторая надежда на то, чтобы послужить католической вере: это действительно так, и я надеюсь, что она осталась верна своим убеждениям… Это хорошая христианка и добродетельная девушка».