Ева Арк – Тайна короля (страница 2)

– Ты красивее моей сестрицы.

Его слова вызвали улыбку у всех присутствующих, кроме падчерицы банкира. Во время обеда, как только донна Мария сообщила хозяевам о цели их приезда в Париж, разговор, естественно, переключился на королевскую чету.

– Людовик ХII – благородный человек и талантливый правитель, – высказал своё мнение Нери. – Он облегчил своим подданным бремя налогов и позаботился об упорядочении судопроизводства, за что парламент справедливо присвоил ему титул «Отец народа». И простой люд, в основном, платит ему любовью и беспокоится за него, считая, что новая женитьба короля на столь молодой девушке, как Мария Тюдор, может плохо отразиться на его здоровье.

– Я каждое утро молюсь за нашего доброго короля, – вставила супруга банкира.

– Однако находятся и такие, которые насмехаются и язвят по поводу этого брака, – продолжал со вздохом флорентиец. – Например, школяры распевают сатирические куплеты, а судейские прямо говорят, что английский король подослал Людовику свою сестру для того, чтобы скорее спровадить его в ад или рай.

– А мне жаль Марию Тюдор, – сказала бабушка Луизы, – потому что наш король слишком стар для неё.

– Зато Людовик сделал её королевой Франции!

– Я когда-то входила в свиту его первой супруги. Это была святая женщина. Однако корона не принесла ей счастья. Скорее наоборот: сначала мадам Жанне пришлось вынести унизительный бракоразводный процесс, а затем – удалиться в монастырь.

– Королю необходим наследник, а у Жанны Французской не было детей, – после паузы заметил Нери. – Поэтому судьи допрашивали её, дабы с точностью установить, существовали ли между ними супружеские отношения. Ведь согласно декрету папы Григория VII брак можно расторгнуть по истечению трёх лет, если супруга сохранила девственность.

– Но королева спала с супругом…

– А Людовик, положив руку на Евангелие, заявил обратное.

– Тем не менее, покойная Анна Бретонская, ради которой он развёлся с мадам Жанной, оставила ему только двух дочерей.

– Да, – согласился банкир. – Поэтому будем уповать, что Господь пошлёт Людовику сына в третьем браке.

Все перекрестились, после чего графиня де Сольё решила сменить тему:

– Когда Вы в последний раз ездили во Флоренцию, мессир Бенедетто?

– Два года назад. Вскоре после того, как Медичи вернулись туда.

– Наверно, город изменился. А я помню его таким, каким он был при Великолепном.

– Во время последнего штурма городские стены были сильно разрушены, а в зале Большого Совета испанцы устроили конюшни для лошадей. Но, честно говоря, меня больше волновала встреча с родными. Здоровье моего старшего брата Анджело сильно пошатнулось, и он взял с меня клятву, что в следующий раз я привезу с собой погостить Чеккино. Ведь у Анджело, как и у другого моего брата, Франческо, до сих пор нет детей, а у младшего, Стефано, который живёт в Риме, только одна дочь.

– Из Флоренции мессир Бенедетто привёз мне жемчужное ожерелье. Оно обошлось моему мужу в двести скудо, – самодовольно добавила донна Камилла.

И, действительно, жемчуг, украшавший пышную грудь банкирши, был великолепен.

Неожиданно брат Луизы поинтересовался:

– А в какие страны Вы ещё ездили, господин де Нери?

– Мне приходилось посещать по торговым делам Аугсбург, Брюгге, Брюссель, Лондон…

Молодой человек вздохнул:

– Как я Вам завидую!

– И всё же, мне далеко до моего земляка, мессира Америго Веспуччи, управляющего банкирской конторой Медичи в Барселоне. Вместе с испанцами он переплыл океан и доказал, что страна, открытая генуэзцем Колумбом, является не Индией, а Новым Светом. Теперь многие так и называют её: «Земля Америго».

– Ты слышала, сестрица? – возбуждённый Шарль повернулся к Луизе.

Тоже взглянув на девушку, хозяин заметил:

– Вы мало едите, мадемуазель. Попробуйте этот персик.

Поблагодарив его, Луиза, в свою очередь, спросила:

– А Вы бывали у нас в Монбаре, господин де Нери?

Благородные манеры и образованность флорентийца (как выяснилось, помимо французского, тот свободно владел также испанским и немецким языками) произвели должное впечатление на дочь барона.

– Да, мадемуазель, я приезжал к Вашей матушке, чтобы оформить купчую на дом, – переглянувшись с донной Марией, ответил тот. – Но это было более десяти лет назад. Поэтому Вы не помните меня.

Не успел обед закончиться, как из Турнеля вернулся слуга банкира. Прочитав принесённое им письмо, графиня де Сольё сообщила:

– Это от моей невестки. Мой сын вместе с шевалье де Оре уехал в Бретань, но сама госпожа де Оре и мой внук будут здесь после полудня.

Покончив с обедом, донна Мария уединилась с хозяином в его кабинете, чтобы поговорить о делах. Шарль отправился на конюшню, а падчерица банкира предложила Луизе прогуляться по саду. Однако сначала девушки поднялись на третий этаж, где находились женские комнаты. В спальне Агнес внимание Луизы сразу привлекла клетка с жёлтой канарейкой:

– У тебя здесь красиво.

Дейсвительно, начиная с дорогих гобеленов на стенах и заканчивая шёлковыми занавесями кровати, комната была достойна принцессы.

– А где у вас кухня? – спросила дочь барона после паузы.

– Внизу, мадемуазель.

– Давай сначала заглянем туда.

Среди булькающих кастрюль и суетившихся служанок Луиза сразу почувствовала себя как дома. Только заправлял здесь не повар замка Монбар, а хозяйка дома Льва. Засучив до локтей рукава и подпоясавшись фартуком, она собственноручно месила тесто.

– Не могу ли я чем-нибудь помочь Вам? – обратилась к банкирше Луиза.

В ответ та замахала руками:

– Вы можете испачкать платье, мадемуазель!

– А что это будет? – поинтересовалась Луиза, указав рукой на тесто.

– Пирог с яблоками.

– Вы кладёте туда корицу?

– Да, и ещё имбирь, а сверху посыпаю сахарной пудрой.

– Я умею делать медовые пирожные. Вы не дадите мне немного муки?

Сдавшись, донна Камилла приказала служанке принести два фартука: для дочери и Луизы. Оказалось, что Агнес тоже знала толк в тесте. Кладя начинку в пирожные, Луиза неожиданно вспомнила, как в детстве повар Лионель учил её готовить, а она вся перепачкалась мукой. Как раз в этот момент вошла мать барона де Монбара, которая при виде Луизы прошипела:

– Опять эта девчонка вертится на кухне! Можно подумать, что её отцом был какой-нибудь лакей!

Между тем супруга банкира де Нери что-то рассказывала ей с ломбардским акцентом и Луиза, сосредоточившись, разобрала последнюю фразу:

– …у моего отца была большая семья, а я – самая старшая и поэтому с детства выучилась готовить еду на всех.

– А кто был Ваш отец?

– Он арендовал участок земли у нашего сеньора под Новарой. Однако, хотя трудился с утра до ночи, едва мог прокормить нас. Когда один торговец из города предложил ему взять меня в служанки, мой отец с радостью согласился. Вскоре Новару заняли французские солдаты, и я познакомилась с одним из них, Клодом Гийонне, моим первым мужем и отцом Агнес. Но если бы не Ваша матушка, мадемуазель, я бы, наверно, не вышла замуж за Клода и не встретила бы своего второго мужа…

– Почему?

– Дело в том, что поначалу я боялась Клода: ведь он был французом. Как раз в это время в Новару приехала донна Лоренца и поселилась в доме моего хозяина. Ваша матушка помогла мне объясниться с Клодом, и он сделал мне предложение.

– А что было потом? – снова спросила Луиза, так как её собеседница внезапно умолкла.

– Началась осада Новары и французы стали умирать от голода и болезней. Тогда донна Лоренца устроила госпиталь в доме и многих спасла, в том числе, и Клода, а сама едва не погибла в огне в последний день осады.

– Ваша матушка – святая, – добавила банкирша, утерев фартуком слёзы, выступившие на глазах из-за тягостных воспоминаний.

Луиза же подумала, что многого не знает о своей матери. В отличие от неё, на лице у Агнес было такое выражение, будто падчерица банкира слышала всё это не один раз.

– А как Вы познакомились с господином де Нери?

– После снятия осады мы с Клодом поженились и отправились во Францию. Родня моего мужа жила в Лионе и он хотел открыть там кузнечную мастерскую. К сожалению, из этого ничего не вышло, и Ваша матушка предложила нам поехать с ней в Париж, где у неё был собственный дом. А потом сюда прибыл мессир Бенедетто и стал управляющим конторы. Но донна Лоренца вскоре уехала в Саше и, как мы позже узнали, вышла там замуж за барона де Монбара.

Супруга банкира немного помолчала, словно собирая вместе разрозненные воспоминания и затем продолжила: