Ева Арк – Месть Элизабет (страница 7)

Догадавшись о том, что задумала его сестра, юноша покачал головой:

– А если шевалье де Монбара узнают?

– Не беспокойся об этом! Я всё устрою!

В свой черёд, их кузен энергично возразил:

– Не знаю, в чём состоит ваш план, мадемуазель де Лорьян, но если это грозит неприятностями вам или вашему брату, то я лучше сдамся страже!

Когда Амазонка объяснила свой замысел Монбару, тот нехотя согласился с ней. Но как только он снял свой плащ, девушка увидела на его колете кровь.

– Вы ранены, кузен?

– Не беспокойтесь, кузина! По сравнению с теми ранами, что получил герцог, это пустяк!

– Нужно остановить кровь!

Как и многие фрейлины Екатерины Медичи, Элизабет имела начатки знаний по медицине. Поэтому она осторожно засунула под кожаный колет молодого человека свой платок:

– Как только выберетесь из замка, кузен, обязательно покажите свою рану лекарю!

– Обещаю, что не премину это сделать, кузина! – как бы ненароком Монбар задержал её руку возле своего сердца, чем немного смутил девушку.

Затем Филипп набросил ему на плечи свой плащ, надвинул на лоб шляпу с высокой тульей и подал чёрную бархатную маску с прорезями для глаз, носа и рта, которую придворные обоих полов носили как внутри дворца, так и за его пределами.

– Пожалуй, издали вы сойдёте за меня, кузен. Но вас может выдать рост, – критически оглядев со всех сторон Монбара, сказал брат Элизабет.

Тогда Амазонка достала из сундука венецианские туфли на высоких подставках и переобулась.

– А если так?

– Теперь вы одного роста!

Предварительно убедившись, что в зале по-прежнему пусто, молодые люди покинули гардеробную. Филипп направился к камину, чтобы сжечь испачканный в крови плащ кузена (после чего юноша должен был вернуться в свою комнату и сказаться больным), а его сестра под руку с Монбаром направилась к лестнице. Но как только под моросящим дождём они приблизились к главному входу в парадный двор – стражники скрестили перед ними алебарды.

– Что здесь происходит? – снова услышала Элизабет за своей спиной голос капитана Сорока Пяти.

– Моему брату необходимо срочно в город, господин де Луаньяк, а его не выпускают, – пожаловалась она.

– Увы, мадемуазель де Лорьян, это приказ короля.

– Но вы ведь можете помочь Филиппу, не так ли? – как бы ненароком девушка приподняла юбку.

Скользнув взглядом по её литой икре, обтянутой белым чулком, капитан сглотнул слюну:

– Если только у господина де Лорьяна веская причина…

– У моего брата на лице выскочил прыщик, а придворный хирург постоянно дежурит возле постели королевы-матери. Поэтому Филипп решил обратиться к городскому цирюльнику.

Луаньяк понимающе усмехнулся:

– Ну, хорошо, я помогу вашему брату. Но это вам будет дорого стоить!

– Не беспокойтесь, я расплачусь с вами за всё!

– Пропустите их, – указав на Амазонку и её спутника, приказал капитан стражникам.

Не успели они пройти во второй двор, как увидели въезжающую туда с улицы группу всадников. В тот же момент фрейлина почувствовала, что рука Монбара, на которую она опиралась, напряглась:

– Это мадам Немурская! Вероятно, король приказал арестовать её!

Тем временем дама, которую сопровождали гвардейцы, спешилась с лошади. По величественной осанке Элизабет узнала Анну д’Эсте, родителями которой были герцог Феррары и принцесса Рене Французская. Внезапно остановившись возле арки ворот, над которой в нише красовалась конная статуя её деда, Людовика ХII, она с горечью произнесла:

– О, матушка! Когда ваш отец строил эти стены, вы не ожидали, что мои дети будут изрублены здесь на куски!

Посмотрев ей вслед, Монбар задумчиво произнёс:

– Герцогине де Монпасье, по-видимому, удалось бежать, раз её не привезли сюда вместе с матерью.

– На вашем месте, кузен, я бы поторопилась, – заметила Амазонка.

Она приказала вывести из конюшни лошадь брата. Взобравшись в седло, гизар вдруг нагнулся к девушке и спросил:

– А как ваше полное имя, кузина?

С недоумением посмотрев на него, фрейлина ответила:

– Элизабет Луиза Изабель де Оре де Лорьян. Но обычно меня называют Элизабет.

Молодой человек улыбнулся:

– Какое красивое имя! И вы сами очень красивая!

– А вас, кажется, назвали в честь деда? – в свой черёд поинтересовалась девушка, желая скрыть смущение.

– Да, я – Шарль Жан де Монбар, – подтвердил её кузен, выпрямившись в седле.

– Я никогда не забуду о том, что вы и ваш брат сделали для меня! – искренне сказал напоследок Шарль.

В ответ Амазонка тоже невольно улыбнулась.

В течение дня приходили всё новые подробности гибели герцога де Гиза. Король встал в пятом часу утра и произнёс перед Сорока Пятью небольшую речь, очень всех воодушевившую. Потом он удалился в Новый кабинет, а в зале заседаний напротив начали собираться члены Совета. Когда герцог де Гиз около семи утра вошёл туда, то выглядел очень утомлённым, и кровь шла у него из носа. В зале он не увидел ни одного из своих сторонников и в этот момент, похоже, думал, не вернуться ли ему к себе. Но тут появились его брат и архиепископ Лионский. Его тревога прошла. Гиз занял своё место и попросил принести ему сушёные сливы – распространённое в те времена средство для восстановления сил. И тут государственный секретарь передал герцогу приглашение явиться к королю. Гиз взял со стола бонбоньерку со сливами в одну руку, а в другую – платок, которым он вытирал нос. На третьем этаже герцог увидел несколько гасконцев из числа Сорока Пяти, притворявшихся играющими в шахматы. Они почтительно встали и двинулись за ним. Гиз рассчитывал найти короля в Старом кабинете, но увидел там толпу королевских телохранителей. Меченый остановился, ничего не понимая. И тут все, кто был в комнате, набросились на него со шпагами и кинжалами. Некий Монсерьяк был первым: он ударил герцога в грудь с криком «Умри, предатель!». Обнажить свою шпагу Гиз не смог, хотя и пытался. Он получил не меньше десяти ударов, но оказался настолько сильным, что смог сделать несколько шагов в сторону Нового кабинета, в котором, как он понял, находился король. Фарфоровую бонбоньерку он разбил о лицо одного из убийц. «Какое предательство! Господа, какое предательство!» – затем закричал герцог и получил ещё один удар в живот. Убийцы расступились. Качаясь, уже весь в крови, Гиз продолжал стоять на ногах. Внезапно он увидел Луаньяка, который стоял, опершись на какой-то ларь, и сделал несколько шагов в его сторону. Тогда капитан Сорока Пяти, не обнажая шпагу, одними ножнами резко оттолкнул герцога от себя. Тот попятился, потерял равновесие и упал, оставив большое кровавое пятно на стене. Один из миньонов короля, Роже де Бельгард, склонился над умирающим и сказал: «Месье, пока ещё теплится в вас искра жизни, просите прощения у Бога и короля». Гиз пробормотал: «Помилуй меня, Господи». И всё закончилось. Король же вышел из Нового кабинета и поставил на тело своего врага ногу со словами: «Бог мой, как он велик! Мёртвый ещё больше, чем живой!» В кармане герцога было обнаружено письмо к испанскому королю, начинавшееся словами: «Чтобы поддерживать гражданскую войну во Франции, необходимо ежемесячно 700 000 ливров…»

Затем арестовали брата Гиза и других членов его семьи. Избежать ареста удалось только герцогу Майенну и герцогине Монпасье. Шарлотта де Сов тоже вовремя сбежала.

На следующий день фрейлинам наконец разрешили прогуляться по двору. Там Элизабет нашёл Филипп.

– Брата Гиза тоже убили! – шёпотом сообщил он сестре. – А чтобы предотвратить суеверное поклонение народа телам герцога и кардинала, их трупы обвязали верёвкой и через окно спустили в негашёную известь. Когда они сгорели, пепел развеяли по ветру.

– А что известно о нашем кузене? – после паузы спросила девушка.

– По-видимому, ему удалось спастись, раз моя лошадь уже на конюшне, а одежда, как видишь, на мне.

– Слава Творцу! – Элизабет перекрестилась.

Филипп последовал её примеру:

– Надеюсь, мы его больше не увидим!

– Почему ты так думаешь?

– Тебе ведь известно, что граф де Оре терпеть не может его отца, барона де Монбара, и не желает поддерживать с ним никаких отношений.

– Возможно, барон это заслужил. Но в чём вина нашего кузена?

В небесных глазах юноши мелькнуло изумление:

– Уж не влюбилась ли ты, сестрица?

В ответ девушка покраснела:

– Ты сошёл с ума, братец!

Однако Филипп покачал головой:

– По-видимому, это мир сошёл с ума, если сердце Амазонки удалось покорить гизару!

Неожиданно Элизабет услышала испуганные крики своих подруг, указывающих на небо. Подняв глаза, она увидела нечто, похожее на горящий факел, который падал прямо на Блуа. В тот же миг небесный огонь исчез.