Эуджен Чировици – Книга зеркал (страница 20)

– Вы сказали, что его поведение ухудшилось. А что именно произошло? Из рукописи понятно, что он вас ревновал. Но ведь ревность часто становится мотивом убийства.

– Для ревности у Ричарда не было никаких оснований. Он на мне просто зациклился, а все потому, что какое-то время мы с ним жили в одном доме. Годом позже, когда я поступила в Колумбийский университет, Ричард разыскал мой адрес, снова начал мне писать и звонить, а однажды даже приехал в Нью-Йорк. От его преследований я избавилась, лишь переехав в Европу.

Удивленный услышанным, я заметил:

– В рукописи Ричард утверждает, что вас преследовал и донимал Тимоти Сандерс.

– Вот поэтому я и попросила у вас рукопись, мистер Келлер. Видите ли, для Ричарда Флинна граница между действительностью и вымыслом не существовала или была очень тонка. Признаюсь, в то время он доставил мне немало неприятных минут.

– Вы не приходили к профессору в день убийства?

– В доме у Видера я была всего лишь три или четыре раза. Принстон – городок небольшой, слухи разлетаются моментально, а ни мне, ни Видеру неприятности были ни к чему. Нет, в день убийства я к профессору не приходила.

– А после убийства следователи с вами беседовали? В газетах о вас не упоминали, а вот Флинна склоняли на все лады.

– Да, меня один раз вызывали в полицию, я объяснила, что провела вечер у подруги, – сказала она и взглянула на часы на левой руке. – Простите, мне пора. Приятно было побеседовать. Надеюсь, мы встретимся с вами еще раз, после того, как я прочту рукопись и освежу в памяти прошлое.

– Скажите, а вы сменили фамилию после того, как вышли замуж?

– Нет, на замужество у меня времени не было. Если честно, я сменила фамилию, чтобы забыть и о Ричарде Флинне, и обо всех этих ужасных событиях. Профессора Видера я очень уважала, и его смерть глубоко потрясла меня. А Флинн мне очень досаждал своими приставаниями – не поймите меня превратно, никакой угрозы для меня он не представлял, просто хотелось от него отвязаться. Поэтому перед отъездом в Европу я взяла девичью фамилию матери и стала Лорой Вестлейк.

Я поблагодарил ее за встречу, она взяла со стола папку с рукописью, и мы вышли из кафе. У лифта я спросил Лору:

– Подруга Флинна, мисс Данна Ольсен, рассказала мне, что однажды краем уха слышала, как Ричард с вами разговаривал по телефону. Она потом из-за этого вам позвонила, и вы с ней встретились. Можно узнать, о чем вы с Ричардом беседовали? И как он вас нашел?

– С Ричардом я не встречалась лет двадцать, а то и больше, а прошлой осенью он неожиданно пришел ко мне домой. Вообще-то, меня трудно ошарашить, но тут я просто остолбенела – он явился взбудораженный, наговорил какой-то ерунды… Я даже заподозрила у него психическое расстройство. Он, видите ли, грозил раскрыть тайну, связанную с профессором Видером, – я так и не поняла, на что он намекал. Если честно, о давнем знакомстве с Ричардом Флинном я почти забыла. В конце концов я попросила его уйти, но он мне еще раза три звонил, требовал встречи. Я ему отказала, а потом и на телефонные звонки отвечать перестала. О том, что он смертельно болен, я не знала – он об этом ничего не говорил. А потом выяснилось, что он умер. Может быть, он ко мне потому и пришел, что из-за болезни у него рассудок помутился – рак легких часто дает метастазы в мозг. Вполне возможно, что и с Ричардом это случилось.

– В рукописи также говорится, что профессор Видер проводил какие-то секретные эксперименты. Вы не знаете, какие именно?

– Если эксперименты были секретными, то, разумеется, знать о них никому не положено. И вообще, чем больше вы мне рассказываете о содержании рукописи, тем больше я убеждаюсь, что все изложенное в ней – выдумки. Многие университеты проводят научные исследования и по заказам государственных властей и учреждений, и для частных компаний. Почти все эти проекты строго конфиденциальны, ведь предполагается, что результаты исследований принесут заказчикам немалый доход. Возможно, профессор Видер над чем-то подобным работал, не знаю. Я всего лишь помогала ему в работе над книгой и была совершенно не в курсе всех его исследований. До свидания, мистер Келлер. Хорошего вам дня.

Я еще раз поблагодарил ее за встречу, и мы расстались.

По пути на парковку я размышлял о рассказе Лоры Вестлейк. Что в нем было правдой, а что – ложью? Были ли они с Флинном близки, или он выдумал всю историю их отношений? За напускным спокойствием Лоры Вестлейк скрывался страх. Наверное, она боялась, что Ричард Флинн разгласит какой-то секрет из ее прошлого. К этому выводу я пришел по наитию: ни поведение Лоры, ни выражение ее лица не выдавало страха, но запах его ощущался так же явственно, как слабый аромат ее духов.

На вопросы она отвечала очень точно и определенно – слишком определенно, хотя и повторяла, что подробностей не помнит. Вдобавок мне показалась странным утверждение, что она почти забыла о существовании человека, который ей досаждал, с которым она жила в одном доме и которого впоследствии подозревали в убийстве ее наставника и учителя.

Глава пятая

Мой давний приятель, вышедший на пенсию следователь по уголовным делам, пообещал разыскать кого-нибудь из знакомых в полицейском управлении Западного Виндзора. Я пообедал с ним в «Орсо» на Сорок шестой Западной улице и побрел к машине, припаркованной в двух кварталах от ресторана. С неба цвета разваренной капусты сыпал дождь. Тут мне и позвонил Гарри Миллер. Я остановился под навесом у винного погребка и спросил, удалось ли ему что-нибудь узнать.

– Ага, – сказал он. – В восемьдесят девятом году Сара Харпер защитила диплом, но жизнь у нее не сложилась. После университета она устроилась на работу в спецшколу в Квинсе, для детей с недостатками развития, и лет десять спокойно там преподавала. А потом сдуру вышла замуж за Джерри Лаундеса, джазового певца, и ее жизнь превратилась в ад. Она стала наркоманкой, год провела в тюрьме. В две тысячи восьмом наконец развелась и теперь живет в Бронксе, в Касл-Хилл. Ну, согласилась поговорить о прошлом.

– Отлично. Пришли мне эсэмэску с адресом и телефоном, ладно? А про Симмонса что скажешь?

– Дерек Симмонс по-прежнему живет в Нью-Джерси, с некой Леонорой Филлис. Вот с ней я и говорил, потому что его самого дома не было. Она за Симмонсом вроде как присматривает, единственный источник доходов – социалка. Я объяснил, что ты журналист, который хочет поговорить с Дереком об убийстве профессора Видера. Ей самой об этом ничего не известно, но она ждет твоего звонка. Кстати, если поедешь к ним, возьми с собой наличные. Адрес я тебе сейчас пришлю. Еще поручения будут?

– У тебя среди принстонских полицейских знакомые есть?

– У меня везде знакомые есть. Я вообще по этой части дока, – хвастливо заявил он. – По-твоему, как я Сару Харпер отыскал? В справочное бюро, что ли, обращался?

– Ну, раз ты такой умный, найди мне тех, кто в конце восьмидесятых служил на факультете психологии вместе с профессором Видером: коллег, сотрудников, участников его проекта, – в общем, всех, кто был с ним знаком.

Он согласился, и мы перешли к обсуждению бейсбола.

Приехав домой, я позвонил Сэм. Голос ее в телефоне звучал гулко и глухо, как со дна колодца. Она сказала, что сильно простыла и начальник отправил ее домой выздоравливать. Я пообещал вечером ее навестить, но она заявила, что рано ляжет спать – мол, в таком состоянии не хочет показываться мне на глаза. Я позвонил в службу доставки цветов и отправил Сэм букет тюльпанов. Помня о нашей договоренности, навязываться я не хотел, но скучал по ней, если мы несколько дней не виделись.

Потом я набрал номер Сары Харпер; она не ответила, и я оставил сообщение на голосовой почте. С Дереком Симмонсом мне повезло больше. Трубку взяла мисс Филлис, его сожительница, говорившая с сильным каджунским акцентом, как персонаж телепрограммы «Люди болот». Напомнив ей о звонке Гарри Миллера, я объяснил, что хотел бы побеседовать с Дереком Симмонсом.

– А газета ему заплатит? Ну, ваш приятель обещался…

– Да, заплатит.

– Ладно, мистер…

– Келлер, Джон Келлер.

– Ну, вы тогда наведывайтесь к нам, а я Дери про вас все расскажу. Он попусту болтать не любит, но я его уговорю. Вы когда приедете?

– Прямо сейчас, если можно.

– А сейчас сколько времени, голубчик?

– Четверть четвертого.

– Вот к пяти и приезжайте.

Я пообещал приехать к пяти и еще раз попросил ее уговорить Дерека.

Размышляя о разговоре с Лорой Вестлейк, я въехал в туннель и внезапно сообразил, чтó именно не давало мне покоя с тех самых пор, как я занялся расследованием. Профессор Видер готовил к публикации новую книгу. По словам Ричарда, Лора утверждала, что книга «всколыхнет мир науки» (Сэм назвала бы ее сенсацией).

Я проверил труды профессора на «Амазоне» и в других источниках, но никакого упоминания об этой книге не обнаружил. Последней публикацией Видера стала 110-страничная монография об искусственном интеллекте, изданная «Принстон юниверсити пресс» в 1986 году, за год до убийства. Опять же, согласно рукописи, Видер сказал Ричарду, что уже подписал контракт с неакадемическим издательством, вызвав недовольство в университетских кругах. Значит, перед смертью Видер отправил свою рукопись в издательство и наверняка получил какой-то аванс. Почему же книга так и не была напечатана? Этому могло быть только две причины.