Эттот Эш – Азбыль Байкальской Сибири. 1048 (страница 3)

– Ты тоже приходи, дресс-код пришлю.

Глава в҃., где предстоит задуматься о счастье

Город казался сказочным. Снег валил огромными хлопьями, покрывая улицы, дома, машины, прохожих пушистым мягким одеялом. Ромка с Ингой шли вдоль старинных каменных и деревянных зданий центральных улиц города и молчали. Впереди выходные и дополнительный свободный день, неожиданно появившийся в расписании, только начинался. Инга вспомнила, что хотела обдумать планы на него, но мысли были медленными, как падающие снежинки, и собирать их во что-то понятное совсем не хотелось. Поэтому она просто шла вперёд без особой цели, наслаждаясь этим состоянием и представляя, что она путешественница и впервые идёт по этой улице, жадно выхватывая детали жизни города. Если представить себя туристом, который никуда не торопится, то даже самые знакомые улочки открывают тебе новые подробности, детали, тайны. Город как будто делится с тобой своими секретами, а ты, среди других горожан, спешащих по своим делам, чувствуешь себя избранным, хранителем этих загадок. Инга встретилась взглядом с котом, сидевшим на подоконнике вросшего в асфальт по самые ставни деревянного дома. Кот строго смотрел прямо на неё, как будто прочёл её мысли и теперь наблюдал, не разболтает ли она городские тайны первому встречному. Инга ни разу не видела, чтобы в такие дома кто-то заходил, хотя выглядели они очень уютно и ухоженно. Ей представилось, что кот и есть хозяин этого дома, живёт в нём один, а сейчас, где-то в глубине, на белой кирпичной печи, в которой потрескивают дрова, закипает чайник, и кот вот-вот спрыгнет с подоконника, задернув занавеску, чтобы налить себе ароматного чая с мятой. Кот, не двигаясь, проводил Ингу строгим взглядом.

– Возможно, причина ещё глубже, где-то на квантовом уровне. Ведь если химический состав не менялся, то замерзание воды можно объяснить только одной причиной – понижается активность молекул, понимаешь, да? – оказывается, Ромка всё это время молчал совершенно о другом и решал в уме задачку, которую они обсуждали ещё за столом в торговом комплексе. – Замерзание воды – не что иное, как повышение плотности вещества, а это, в свою очередь, может быть вызвано тем, что скорость частиц замедляется. Если принять во внимание, что масса частиц осталась прежней, то причина может быть только в понижении энергии. Ну, это как на морозе: когда не двигаешься, становится холодно, а побегаешь – так хоть куртку снимай, понимаешь?

Ромка снова обратился к Инге, хотя её участия в разговоре ему абсолютно не требовалось.

– Следовательно… – Ромка замолчал. Что там было «следовательно», он пока не знал. – Может быть, это вид энергии, который ещё науке не известен, а мы с тобой его открыли? Норм, да?

Инга взглянула на Ромку – какие всё-таки разные миры в головах у людей. Всё её внимание было где-то во внешнем мире, растворённое в заснеженном городе и даже дальше – во всём небе, в жилках дорог, уходящих из города сквозь махровые одеяла лесов, в бескрайних просторах байкальской Сибири, заботливо укрываемой снежным одеялом кем-то добрым и сильным. А в голове Ромки находилась лаборатория, в которой он проводил свои странные эксперименты, что-то чертя мелом на зелёной доске, а сейчас был на грани открытия, уверенный, что сделал его вместе с ней. Инга представила, что тоже находится в этой лаборатории, в белом халате, на пороге совместного научного открытия. Лаборатория сразу стала уютной – уж она бы никакого бардака не потерпела.

– Какие ваши версии, коллега? – улыбнувшись, подыграла она Ромкиному монологу.

– Надо провести эксперимент. Взять воду с Ангары и с другой реки, провести очистку от примесей, дистиллировать и, постепенно понижая температуру, посмотреть, какая первой замёрзнет, – уверенно выпалил Ромка.

Инга представила, что проведёт все выходные, не выходя из лаборатории в Ромкиной голове, и ей тут же захотелось оттуда сбежать.

– Отлично. Тогда давай закажем воду с другой реки. Какой маркетплейс вы предпочитаете в это время суток, профессор? – Инга даже достала смартфон, чтобы якобы заказывать воду, разыгрывая свой сарказм.

– Зачем? Тут недалеко осталось, – Ромка кивнул куда-то вперёд. – Сейчас на сквере Кирова фигуры из льда вырезают. Я читал в новостях, что лёд привезли откуда-то с севера, поскольку по прогнозу зима должна была быть тёплой и толщины ангарского льда было бы недостаточно для объёмных фигур. А тут вон оно как получилось…

Оказывается, вся их прогулка была не случайной, и, в отличие от Инги, которая просто гуляла, Ромка шёл к определённой цели. Инга сначала расстроилась, почувствовав себя обманутой, но перспектива увидеть рождение ледового городка, который каждую зиму возникал на центральной площади города, погрузила в предвкушение праздника. Ледовые скульптуры появлялись перед Новым годом. Совсем маленькой она ходила с мамой на открытие городской ёлки – яркое событие с катанием с горки, весёлыми конкурсами, вкусными угощениями и неминуемой фотосессией всей семьёй с каждой ледяной скульптурой. Огромные, искрящиеся в свете фонарей диковинные звери, сказочные герои, резные арки… Инга тогда нагревала о кружку горячего чая свой талисман и потом прикладывала к самой красивой фигуре, тайком, чтобы никто не видел. Тёплый металл вплавлялся в лёд, оставляя там такую же букву «А», что и на монетке, и Инге казалось, что теперь вся ледяная сказка – и её тоже. Открытие городской ёлки было началом времени чудес – новогоднего настроения, подарков, семейных встреч, каникул, полных зимних приключений. Вот и сейчас, приближаясь к центральной площади, где возводился новый ледовый город, Инга ощутила то самое детское предвкушение продолжительного счастья.

– Здравствуйте! Подскажите, а этот лёд, он откуда? – Ромка с ходу атаковал вопросом скульптора, лихо стёсывающего резцом стружку с огромной ледяной глыбы.

– Из лесу, вестимо… – задумчиво произнёс ледоруб и, не взглянув на подошедшую пару, отошёл на несколько шагов от глыбы, осмотрел её, стряхнул с рукавов стружку льда и, наконец, посмотрел на источник вопроса. – И тебе не хворать, молодой человек. Лёд? С реки. Там режем, сюда привозим.

– Это понятно, – Ромка «включил» профессора, – меня интересует более точная информация – какая река, из какого водосборного бассейна.

– Эвона как! – протянул мужчина, с интересом осматривая любопытных. – Докладываю: с реки Лена, из-под Киренска. А тебе зачем, позволь спросить, такая информация?

– Доклад в школе сделать надо, – соврал Ромка. – А можно, мы несколько кусочков с собой возьмём? Для опытов.

– Да не вопрос, – скульптор начал терять интерес к ребятам, разглядывая глыбу льда со стороны, примеряясь, чтобы продолжить работу.

– А что это будет? – спросила Инга, старавшаяся разглядеть в зарождающемся ледяном образе что-нибудь знакомое.

– Это буква «О» и, одновременно, омуль на байкальской волне. Вон наверху хвост будет, он как золотая рыбка – готов или исполнить твоё желание, или махнуть хвостом и скрыться в глубине байкальских вод, – мастер воодушевился, рассказывая о своей задумке.

– А почему именно буква «О»? – Инга удивилась необычной задумке.

– Потому что «Омуль». В этом году здесь выстроится «Иркутская азбука». Каждая фигура – одна из букв. Я делаю «О». Всего 33 фигур. А ты бы какую фигуру сделала на букву «О»? Только нужно что-то иркутское, местное. Это важно.

Инга задумалась, что такого иркутского есть на букву «О», и ответ сам собой сорвался с языка:

– Острог. Иркутский острог. С него же город начинался.

– Молодец, – скульптор оценил ответ добродушной улыбкой. – Значит, твоя буква «О» – это острог. А у меня – омуль.

– А букву «А» будете в виде чего делать? – Инга вдруг вспомнила о талисмане, которым метила ледяные скульптуры в прошлые зимы.

– Букву «А» делает другой мастер. Андрей Кузнецов. Сейчас скажу, где работает, – ледоруб открыл папку, взглянул на какую-то схему и махнул рукой, указывая направление. – Вон там, за фонтаном. Он, кстати, её закончил уже, кажется.

– Спасибо! – Инге почему-то очень захотелось пойти и взглянуть на эту скульптуру. Она потянула за рукав Ромку, который собирал в охапку куски отколотого льда, увлекая его за собой. – А вас как зовут?

– Иван. Гирфанов. – мастер говорил с некоторой натугой, поскольку вновь приступил к работе, превращая лёд в омуля на байкальской волне.

– Сегодня в школу-то не попадём. Завтра выходные. Придётся до понедельника ждать. Надо лёд на балконе оставить, только завернуть во что-нибудь, чтобы на него примеси лишние из воздуха не оседали, – тараторил Ромка про своё, пока Инга тащила его в сторону фонтана.

Фонтаном сооружение было летом. А этой зимой его накрыли куполом, в котором разместилась открытая студия радиостанции. Поэтому вместо брызг воды по площади разлеталась музыка и бодрые голоса ведущих. Обойдя музыкальный купол, Инга остановилась. Да так резко, что спешивший за ней Ромка налетел на неё, чуть не рассыпав охапку льда.

Инга хлопала глазами, глядя на букву «А», припорошенную свежим снегом, отчего казалось, что скульптуру спрятали под накидкой, чтобы она не бросалась в глаза до официального открытия.

Перед ними, на ледяном пьедестале, возвышаясь ввысь, стояла точная копия той самой буквы «А», которая прямо сейчас висела у Инги на шее…