Эттот Эш – Азбыль Байкальской Сибири. 1048 (страница 5)

В просторном вагончике, в котором ледовые скульпторы отогревались во время работы и хранили свои инструменты, было тепло, влажно от сохнущих на обогревателях рукавиц и пахло деревом и железом. Посередине вагончика стоял массивный стол, сколоченный из толстых досок – грубо и, судя по оставленным временем царапинам и сколам, сделанный давно и надёжно. За столом сидели ледорубы – все большие и объёмные из-за тёплой одежды, румяные, поскольку только пришли с улицы. Перед каждым стояла парящая кружка с чаем, а в разновидных тарелках – такое же разное печенье.

– Ну что, коллеги, это Инга и Роман, о которых я говорил. А это мастера. Впрочем, я попросил каждого из них представиться отдельно и по определённой форме. Вам покажется эта форма немного странной, но, поверьте, именно так и необходимо. Присаживайтесь, – дядя Андрей показал на свободные места и поставил по центру стола глиняную чашу.

– Добрый день! – Ромка снял куртку и плюхнулся на свободное место за столом, взглядом приглашая Ингу сесть рядом. Та так и поступила.

– Давайте, я начну, – сказал мужчина, который сидел ближе всех. – Меня зовут Базаржав Дамдин, я из Читы. Я мастер Пути. Для меня счастье – помогать людям найти свою дорогу, потому что нет ничего страшнее, чем идти чужим путём. Хранитель букв «В», «Я», «З».

Мужчина, закончив говорить, что-то бросил в центральную чашу. Это что-то звякнуло о глиняные стенки, скатилось по ним и замерло. Замерли и Ромка с Ингой, увидев три квадратные металлические монеты с изображениями букв, перечисленных мастером Пути.

– А я Усов Сергей. Местный, из Иркутска, живу в Солнечном. Люблю ходить под парусом и рыбалку, – следующий ледоруб хохотнул, оглядывая остальных сидевших за столом. – Я мастер Случайности. Иногда меня называют мастером ошибок, косячным мастером и ещё кучей вариантов, да, мужики? Но всё дело в том, что любая случайность, которая воспринимается как хорошая или плохая, – это вероятность нового развития. В общем, как только накосячите, обращайтесь, помогу. Я храню мягкий знак, буквы «Г» и «Щ».

Сергей протянул руку со сжатым кулаком, застыл на мгновение и разжал пальцы. В чашу упали буквы «Г», «Щ», «Ь».

– Екатеринбург, Вячеслав Козилов, – следующий скульптор, худощавый мужчина со смеющимися глазами, начал говорить, дожёвывая печенье. – Работаю в жизни графическим дизайнером, а здесь – мастером Баланса. Если это можно назвать работой, конечно. Отвечаю за гармонию. Тут двумя словами не объяснишь, будет время – поболтаем. Чел-хранитель. В смысле «Ч», «Е», «Л».

Мастер Баланса извлёк из нагрудного кармана монетки, посмотрел на них, на дядю Андрея и аккуратно опустил их в чашу.

– Дорообо, друзья мои, как говорят у меня на родине. Меня зовут Илиан Павлов, я из города Якутска. Приехал к вам, чтобы выполнить свою роль – мастера Благодарности. Благодарность – это магия. Если ты находишь, за что поблагодарить человека, случай или природу, сразу меняется многое и внутри и вокруг тебя. Вот вы сейчас к нам зашли, и я благодарен, что могу больше не хранить свои буквы «М», «И», «Ц».

Пока Илиан говорил, он держал руки сомкнутыми в замок, а закончив, протянул их над чашей и разомкнул ладони – монеты послушно скользнули вниз и звякнули.

– Ну, мы с вами уже знакомы, как оказалось. Иван Гирфанов. Храню «О», «Р», «Ю», – мужчина показал монеты на ладони и бросил их в чашу к остальным. – Я мастер Свободы. Свобода, как и счастье, понятия неоднозначные – в них легко запутаться. Часто люди, стремясь к свободе, впрочем, как и к счастью, вступают в борьбу, тем самым ввязываясь в ещё большие ограничения. В итоге и не счастливы, и не свободны. Тут надо учитывать окружающий мир. Помните омуля, которого я вырезаю? Получит ли он больше свободы, выбравшись из пусть и самого большого в мире озера, в ещё более просторный океан? Возможно, но жить там не сможет. А представьте…

– Так, философ, давай позже. Брат у меня любит растекаться по полям, только волю дай, – перебил Ивана мужчина, сидевший рядом. – Тоже Гирфанов, но уже Андрей. Мастер Опыта. У меня всё проще. Без труда не выловишь и омуля, как говорится. Опыт нельзя подарить, но можно передать. Вот этим и занимаюсь. По ходу дела храню «Э», «Б», «Д». Держите.

Очередные монетки звякнули в чашу, где звук стал плотнее от скопившейся коллекции. Круг закончился. Из ледорубов в вагончике остался только стоявший до сих пор дядя Андрей.

– Ваш покорный слуга, молодые люди, хранитель букв «А», «Ф», «Ж» и мастер Единства, – дядя Андрей достал из-за пазухи монеты, две из них бросил в чашу, а ту, что с изображением буквы «А», положил на стол перед Ингой и продолжил. – Моё дело – объединять части целого. А самое сложное в этом деле – понять, из чего это целое состоит. Показывай свой амулет.

Все, включая Ромку, смотрели на Ингу. Сбитая с толку происходящим и внимательными взглядами, не задавая вопросов, она сняла с шеи шнурок с монеткой и положила рядом с другой буквой «А». Сидевшие за столом мужчины, как один, привстали, чтобы рассмотреть две копии, затем опустились обратно на свои места, переглянулись и синхронно обратили вопросительные взгляды сначала обратно на Ингу, а затем на дядю Андрея.

– Вторая азбука? – Мастер Случайности с недоверчивой улыбкой откинулся на спинку стула. – Откуда?

– Перед вами внучка Архитектора.

Дядя Андрей придвинул стул и наконец сел за общий стол. В вагончике воцарилась тишина…

Время за деревянным столом стало тягучим, как мёд, или вовсе застыло. Вагончик ледорубов, окольцованный потоком машин сквера Кирова, словно островок в бурной реке пятничной городской суеты, замер. Редкие прохожие, застывшие ледовые скульптуры, часть из которых накрыл утренний снег. Другие же, незаконченные или только начатые, словно зрители, пришедшие в театр, но ещё не успевшие снять верхнюю одежду, скромно застыли в ожидании.

На столе откуда-то взялись бутерброды с колбасой, сладкий чай, домашние пирожки, козинаки, сушки, варёные яйца и даже вяленая рыба. Всё это появлялось и исчезало – значит, время всё-таки текло. Большинство присутствующих молчали. Ледорубы изредка вставали, чтобы обновить сервировку на столе принесёнными из дома перекусами, долить свежего чая или убрать пустую посуду. Молчал Ромка, насупившись и отодвинувшись от стола, он грыз всё, что попадалось под руку, не потому что был голоден, а скорее автоматически, даже не замечая этого. Молчала Инга, практически не притрагиваясь к еде, изредка отхлёбывая остывший чай с ароматом каких-то трав. Говорил только дядя Андрей. Из его рассказа, словно тени от огня в камине, возникали образы, на мгновенье заполняя комнату, потом исчезали, освобождая пространство для новых. Из этих теней складывалась загадочная, наполненная неуловимыми смыслами атмосфера.

Звание мастера чаще всего передавалось по наследству. Большинство из присутствующих за столом уже и не помнили, откуда в их семьях повелась эта традиция. Деды, прадеды, прапрадеды – все были мастерами, но каждый – мастером чего-то своего. Все мастера являлись Хранителями букв. Когда наступало время передать монеты от отца сыну, приходил Архитектор. Он помогал определиться с предназначением мастера. Это, пожалуй, было самым сложным – быть честным с собой и понять, что для тебя настоящее счастье, найти то, чем ты можешь быть полезен другим, и развивать этот навык всю жизнь. Иногда Архитектор приводил новых мастеров, с которых начинались новые династии Хранителей. Тогда все мастера собирались вместе, собирали всю азбуку и делили на ровные части.

– Последний раз мастера собирались очень давно, – дядя Андрей придвинул две монетки с буквами «А» к себе, вспоминая минувшее. – Я помню, потому что уже был молодым Хранителем, и твой дед, я звал его тогда дядей Андреем, помогал мне развивать мой навык мастера Единства. Он был Архитектором. И очень хорошим Архитектором. Возможно, со временем твой отец тоже мог бы стать Архитектором, если бы не та трагедия. Или я, если бы твой дед продолжил меня обучать.

– А что делают Архитекторы? – спросила Инга.

– Всего я не знаю, ведь я всего лишь мастер, – дядя Андрей устало вздохнул. – Мастера – они специалисты в определённых областях. Как рабочие. А Архитекторы – они могут изменять мир, собирая нужных мастеров и нужные буквы. По легендам, когда-то Архитекторы были настолько могущественны, что имели каждый по собственной азбуке. Или, точнее сказать, наоборот – были могущественны, потому что имели по собственной азбуке. Как известно, могущество – это испытание, которое проходят не все. Случились тёмные времена, и принято было разделить азбуки, раздав их части Хранителям.

– Как это – изменять мир? Законы природы, что ли? В чём сила азбуки? – Инга озвучила только часть вопросов, роившихся в голове.

– Ну, представьте, хотите вы найти что-то в интернете. Что будете делать? – дядя Андрей адресовал вопрос сразу и Ромке, и Инге.

– Ну как… Пойду в поисковик… – ответил Ромка, удивляясь странному вопросу. – Яндекс, например.

– Пойдёт он, – дядя Андрей глянул на других мастеров, те закивали, улыбаясь. – Хорошо. Опиши процесс.

– Открою поисковик, напишу запрос, нажму «поиск»! – Ромка оглядел окружающих, ожидая подвоха.

– Вот! Давай разберёмся с простым – что значит «запрос»? – воодушевился, словно учитель, подталкивающий ученика к правильному ответу, дядя Андрей.