Эттот Эш – Азбыль Байкальской Сибири. 1048 (страница 1)
Эттот Эш
Азбыль Байкальской Сибири. 1048
Предисловие
Мне, как автору этого текста, пусть и не единственному, довольно сложно отнести его к одному из существующих литературных жанров. Впрочем, такой задачи перед нами и не стоит. Когда я говорю «мы» – я имею в виду группу исследователей феноменов реальности, решивших найти им объяснение и изложить собственную версию. Поэтому мы называем эту историю просто – «текст». Или «исследование». Часть описанных событий вы сможете легко найти в новостных сводках или научных статьях, как это сделали мы. Другую часть событий можно назвать вымыслом – с тем только допущением, что сам феномен вымысла также является предметом нашего изучения.
Читателю этой книги мы предлагаем присоединиться к исследованию вместе с нами или самостоятельно. Задача – заново сопоставить уже известные или по каким-то причинам забытые факты, открытия, теории и стать новооткрывателями нашей реальности.
История, описанная в этой книге, повествует о приключениях нашей исследовательской группы; её персонажи – собирательные образы, но они точно отражают наш путь, соединяя документальные события и художественный вымысел. Мы знаем, что так и было. Для вас же всегда остаётся выбор – верить и исследовать вместе с нами или не верить и дождаться официальных доказательств. В любом случае, надеюсь, эта история поможет вам сблизиться с замыслом вселенной и весело провести время.
Вперёд, навстречу приключениям!
Глава а҃., где бывает полезно не злиться
До зимних каникул оставалось совсем чуть-чуть.
Инга сидела у окна троллейбуса и вырезала монеткой на заиндевевшем стекле ажурную букву «И». С тех пор как они с мамой переехали, ей приходилось ездить в школу, а не ходить, как раньше. Каждый раз, садясь у окна, она царапала эту букву – было приятно спустя дни увидеть в окне проезжающего мимо троллейбуса почти невидимый знак и вспомнить то самое утро, тот день, словно вернуться в прошлое.
Букву «И» она любила. Во-первых, с неё начиналось её имя. Во-вторых – название города, в котором она жила, – Иркутск. В-третьих, в этой букве чувствовалась какая-то недосказанность, тот миг перед первым шагом, когда стоишь на пороге дома перед самым началом приключения и…
– Несмотря на то, что температура в декабре находится на среднегодовом уровне и не отличается сильными морозами, впервые за всю историю наблюдений Ангара практически замёрзла, – радио в кабине водителя сменило ритмичную музыку на диалог ведущих.
– Интересно, с чем это может быть связано? – спросила ведущая у напарника.
– Не знаю, может быть, состав воды изменился? Учёные уже занимаются этим вопросом. Думаю, скоро мы узнаем ответ на эту загадку.
Инга прильнула к стеклу. Троллейбус как раз проезжал по мосту. Точнее, это была городская плотина – первая из нескольких гидроэлектростанций, построенных на Ангаре, вырабатывающих энергию из течения воды или даже самого времени. С одной стороны плотины река была рядом – только руку протяни. С другой – далеко внизу, и можно было почувствовать себя птицей, летящей над извилистым руслом и островами. Сквозь нацарапанную букву «И» на замёрзшем стекле было плохо видно, но где-то там, в зимнем утреннем сумраке, была Ангара, всегда парившая на морозе, покрывавшая деревья инеем, а теперь скованная льдом.
«Вот бы на каникулы снова поехать к бабушке», – продолжила Инга приятную мысль о скором отдыхе. Бабушка жила в деревне, и на её окнах всегда проявлялись замысловатые морозные узоры, в которых можно было разглядеть причудливые миры и волшебных персонажей. А дома, в городской квартире, окна показывали лишь прозрачную пустоту. Почему-то на городских стёклах не бывало узоров. Словно волшебство ушло из города. Не было их теперь и в доме бабушки. Та умерла в прошлом году, дом продали, а мама, продав ещё и старую квартиру, купила новую, большую.
Она спрятала монетку. Впрочем, это была не совсем монетка. Или очень странная монетка – квадратная, на шнурке, с буквой «А» с обеих сторон и какими-то загадочными значками на гранях. Сколько Инга ни пыталась разгадать, что там написано, – не получалось. Монетку она нашла там же – в старом доме бабушки. Та рассказывала, что это талисман, который нужно хранить близко к сердцу, и остался он ещё от дедушки, которого Инга никогда не видела. Никакой силы монетка, вроде бы, не давала. По крайней мере, Инга не замечала особенной удачи или чего-то подобного. Но носила её на шее, отчего, когда доставала в троллейбусе, монетка была тёплой, а когда прятала – чувствовала её ледяное прикосновение.
В кармане зажужжал телефон. Инга, пыхтя и ворочаясь на сиденье, с трудом извлекла его из-под зимней одежды, слегка разозлившись – кто и зачем звонит так рано? Потом разволновалась – если звонят, значит, что-то важное. Может, мама? Что-то забыла дома? Ключи? Учебники? Телефон? Стоп. Какой телефон? Вот же он, звонит.
Звонил Ромка. Одноклассник.
– Проснулась уже? Я тоже! Что делать собираешься?
Ромка частенько бесил. Инга не считала его близким другом. Или вообще другом. А он с какой-то непробиваемой простотой появлялся в самый неподходящий момент, что-то тараторил, выкладывал странные факты, задавал вопросы, на которые не ждал ответа, и, что самое неприятное, видимо, считал, что они с Ингой – лучшие друзья.
– В каком смысле? – Инга злилась всё больше: и из-за звонка, и из-за того, что это Ромка, и из-за странного вопроса, и даже из-за того, что всё это её злит. Не придумав колкого ответа, она сказала, как есть:
– В школу собираюсь не опоздать.
– Ты школьный канал не читаешь, что ли? Сегодня же уроки отменили. Слушай, пойдём в ТК? Мне на день рождения деньги подарили, я давно хотел себе одну штуку купить, а там как раз акция. Ну и вообще, пиццу съедим, я угощаю. Норм?
Поток информации сбил с толку. Не особо обдумывая предложение, а чтобы поскорее отвязаться от Ромки, проверить чат и узнать, правда ли уроки отменили, Инга бросила:
– Норм.
– Вот и ладненько. Тогда в десять, у главного входа, напротив Урицкого. Кстати, возьми штатив, пожалуйста, у тебя же есть. До встречи!
К десяти часам повалил снег. Огромные хлопья тихо падали с неба. В центре города было слишком шумно, чтобы услышать это падение. А вот у бабушки, например, было слышно, как падают тысячи снежинок – такой еле различимый шорох, приглушающий все остальные звуки.
Утро получилось скомканным. Мало того, что день пошёл не так, как планировался, так ещё и пришлось ввязаться в чужие планы, которые непонятно к чему приведут и сколько продлятся. Ещё и этот штатив приходится тащить. Зачем он вообще?
В очередной раз злясь на Ромку, Инга вошла в торговый комплекс.
– Привет! – Ромка поправил очки, помахал рукой и широко улыбнулся, направляясь навстречу. – А мы тебя уже заждались! Пойдём пиццу есть!
Почему «заждались»? Ровно десять часов! Инга считала пунктуальность одним из лучших своих качеств. Кто «мы»? Она не одна приглашена, что ли? Рой вопросов и новая волна негодования, нацеленная прямиком в одноклассника, поднялись где-то внутри. Во внешний мир выплеснулся один из них:
– Ты же что-то хотел купить?
– Так я уже! – Ромка потряс какой-то коробочкой. – Представляешь, микроскоп для смартфона! Надеваешь на камеру – и можно инфузорий на видео записывать! Норм, да?
– Поздравляю, наверное… – Инга с недоумением смотрела на одноклассника. Как можно мечтать о микроскопе? Как может прийти в голову идея записывать на видео инфузорий? Как она вообще оказалась замешана в эти ботанские радости?
– Спасибо! Пойдём быстрее наверх. Там, наверное, Гавр уже нашу пиццу ест.
Нет, это решительно невозможно. Почему каждая фраза, покидающая рот Ромки, приносит неожиданные новости, которые почему-то совершенно не радуют?
Инга встала на эскалатор, и тот, словно течение реки, подхватил и понёс её. Покорившись судьбе – придётся провести как минимум полчаса в компании Ромы, – Инга задумалась, пытаясь найти причину своего настроения. Ромка же не виноват в том, что у неё день не задался. Или виноват? В конце концов, это она не посмотрела вчера школьный канал. А так бы спала утром и не слышала его звонка. И не тащилась бы сейчас со штативом, чтобы есть пиццу с ним и Гавром. Кстати, о Гавре – ещё более странный одноклассник, обучающийся на дому и практически не появляющийся в школе. Впрочем, когда он появлялся, ничего не менялось. Молчаливый, сторонящийся всех парень, вечно во всём чёрном, не привлекал внимания других ребят. «Звезданутые» – так Инга называла группу одноклассников, считавших себя центром вселенной, – поначалу пытались буллить Гавра, но затея быстро сошла на нет. Во-первых, парень был крепким. Может, атлетикой занимался или плаванием – уж больно широкие плечи. Во-вторых, в ответ на задиристые фразы он либо молча и долго смотрел в глаза, не мигая, отчего становилось немного жутко, либо говорил что-то такое, что не то чтобы комментировать – понять было сложно. А ещё была эта его способность неожиданно появляться… Ещё мгновение назад его не было, отвернёшься – и вот уже рядом чёрная громадина смотрит на тебя своим немигающим взглядом… Бр-р-р.
Эскалатор поднял Ингу с Ромкой на последний этаж торгового комплекса, словно выплюнул из русла горной реки в морские тропические воды, где всё цветное, бурлящее, суетливое, снующее – совсем другой мир. В дальнем углу, на фудкорте за столиком, сидел Гавр. Весь в чёрном, неподвижный, он казался чем-то чужеродным в этом ярком коралловом рифе.