Это Мори – Многоцветье (страница 25)

Его лицо вдруг как-то подобрело, и я улыбнулся.

От избытка чувств я смог выдавить только обычное «спасибо».

Пять тысяч лет назад, пять тысяч лет вперед… Нет, как все же хорошо, что я познакомился с Саотомэ именно сейчас.

Конечно, пока я не вспомню ту ошибку, которую сделал в прошлой жизни, настоящий Макото не вернется в свое тело. А это значит, что все мои усилия наладить будущее общение с Саотомэ закончатся ничем.

По мере того как небо делалось все темнее, мое нетерпение росло. Сколько я ни пытался изучать свое окружение чуть ли не в микроскоп, я не нашел никакой подсказки на территории школы. И я не ожидал, что найду что-то и в доме Кобаяси, особенно после того, как я его столь тщательно обыскал.

Осталось чуть меньше девяти часов.

После уроков я прошерстил все школьное здание в поисках хотя бы малейшей подсказки, но только устал до смерти.

Опустевшая перед экзаменами школа была тиха, как кинотеатр после закрытия. Тишину прервал звук грома вдали. К нему добавился шелест дождя, но у меня не было времени волноваться о погоде – я бродил по школе, останавливался, потом озирался, и снова отправлялся бродить, и все время что-то искал.

Спортзал. Склад. Комната уборщика. Актовый зал. Аудиовизуальная комната. Радиорубка. Мужской туалет. Я по возможности проверил все что мог. Кабинет физики.

Кабинет труда. Лаборатория естествознания. Кабинет музыки. Все, пока не осталось единственное место.

Пусть я провел там мало времени, но воспоминаний осталось много. Кабинет рисования.

Где же еще быть подсказке, как не тут? Поэтому я, боясь сам не зная чего, оставил его напоследок.

Под вспышки молний в окнах коридора я шаг за шагом приближался к кабинету рисования. Дымчатый мрак в школе только усиливал волнение. Смогу ли я найти подсказку в кабинете, который служил убежищем для нас с Макото? Если у меня не получится, второго шанса не будет, и душа Макото не вернется в это тело.

Только я взялся за дверную ручку, как – бах! – рядом ударила молния.

Пол ушел у меня из-под ног, и тут же я услышал крик из темного кабинета рисования.

Кто там?

Я залетел внутрь, но сколько ни озирался, во тьме никого не видел. Включив свет, я сразу же заметил девочку, которая забралась под учительский стол.

От внезапного света она замигала, но, увидев меня, затаила дыхание.

– Кобаяси…

Это была Сёко.

– Ох, – вздрогнул я.

С того дня я впервые оказался с ней наедине.

– Поче… почему ты тут? – спросил я, заикаясь.

Сёко тихо ответила:

– Делаю наброски углем.

– Наброски?

– И тут вдруг гроза… – Она робко высунула голову из-под стола.

Наши взгляды встретились, но мы сразу же отвели глаза.

– Наброски, в такой тьме?

– Да, я хотела порисовать.

– Так включила бы свет и рисовала.

– Тогда меня увидят учителя и отругают, – безучастно сказала Сёко и отвернулась. Яркая вспышка на миг осветила ее профиль.

– А-а-а-а-а!

Сёко с криком забилась под кафедру. Гром стих, но на этот раз она не собиралась выглядывать наружу.

– Все хорошо?

Я не знал, что делать, так что мне ничего не оставалось, как подойти к кафедре.

– Иди домой, раз тебе так страшно. Ты же все равно не сможешь рисовать. Я могу тебя проводить, если хочешь.

Конечно, я был так добр к Сёко оттого, что ощущал вину перед ней, но, кажется, она затаила на меня обиду и молчала, не поворачиваясь ко мне.

– Прости за тот день. Ну… на меня иногда находит. Я больше так не буду. Не переживай.

Но даже после моих извинений из-под кафедры доносилось только дыхание Сёко. Она упрямилась.

– Пойдем уже.

Тишина.

– Ты так и будешь тут сидеть?

Тишина.

– Гроза еще не кончилась.

Тишина.

– Через тридцать секунд снова молния ударит.

Тишина.

Прошло тридцать секунд.

И тут я разозлился.

– Да чтобы тебя этой молнией пришибло!

Выкрикнув это совсем по-детски, я резко развернулся и, забыв обо всем, быстрой походкой направился к выходу. С ней у меня ничего не получалось. Даже нахождение в одной комнате вместе с Сёко сводило меня с ума.

– Знаешь… – сказала Сёко, когда я уже почти вышел из кабинета. – Я никогда и не думала, что ты Маленький принц или еще кто, Кобаяси!

Ее голос звучал очень отчетливо. Когда я обернулся, она стояла перед кафедрой, выпрямившись.

– Я никогда не считала тебя красивым или еще каким, Кобаяси!

Почему-то сердце мое забилось, когда я увидел, что она походила на разъяренного взъерошенного щеночка.

– И никакой ты не принц. Ты плебей. Ты жалкий, я всегда это знала. Я всегда видела, когда ты грустный. И с самого первого класса тебя дразнили, помнишь? Я всегда наблюдала за тобой. Я знаю. Ведь надо мной в соседнем классе тоже издевались.

Дождь лил с такой силой, что Сёко еле было слышно. Я подошел поближе, чтобы разобрать, что она говорит.

– Когда я пошла в эту школу, то всегда была в стороне. Все было совершенно не так, как в начальной. Одноклассники вели себя как взрослые со странными претензиями. Мне было трудно поладить с новыми друзьями. Они говорили, что я медленная, что я отстаю. Что стоит мне подойти, как у них портится настроение. Я спрашивала, что не так, а они говорили, чтобы я отстала. Чтобы не прикидывалась милой. Меня избегали, прятали мою сменку, но я держалась и не плакала… В это время за тобой тоже гонялись по коридору, Кобаяси. Тебя окружали толпой, испытывали на тебе боевые приемы, стягивали с тебя штаны. Ты был отличной игрушкой для них. Как я могла не думать, что ты жалкий?

Сёко рассмеялась, но потом ее лицо исказилось.

– Но… Но ты, Кобаяси, тоже не плакал, и я думала, что мы похожи.

Я отвел глаза. Мне вдруг стало больно смотреть на Сёко, которая всегда, казалось, была готова расплакаться, но никогда не плакала.

– Ты не только не плакал, Кобаяси, тебе было совсем все равно. Ты совершенно безразлично, тихо и спокойно терпел. Как растение, которое ждет конца бури. Я ломала голову, как можно быть таким. Я думала, что в тебе что-то есть, и поэтому отметила тебя. И как-то раз я проследила за тобой и увидела, что после уроков ты идешь в кабинет рисования. – Сёко опустила глаза, словно погрузилась в воспоминания. – Когда я увидела, что ты рисуешь, я все поняла. У тебя, Кобаяси, есть собственный мир. Очень глубокий и такой прозрачный, и тебе там ничего не угрожает. Я так завидовала. И я так хотела себе такой же мир, что тоже записалась.

– В кружок рисования?

– Да. Я хотела быть как ты, Кобаяси. Я искала мир, где я могла бы стоять рядом с тобой, смотреть, как ты рисуешь, и повторять за тобой… И где мне бы ничего не угрожало, пока я там. Но потом оказалось, что я совсем не умею рисовать и никакого мира нет. – Сёко быстро улыбнулась. – Но рисование все равно меня успокаивало. В дни, когда случалось что-то плохое, я приходила сюда после уроков, чтобы расслабиться. И после этого у меня появлялись силы идти в школу на следующий день.