Эстер Рейн – Пари на любовь 2. Вернись ко мне (страница 8)

– Брат! – воскликнула она и бросилась мне на шею.

Я удивленно замер, слегка обнимая ее вздрагивающие от слез плечи.

– Я все ждала тебя и не знала, как узнать. Как хорошо, что ты, наконец, приехал, и как же плохо, что так поздно! Папенька так ждал тебя.

– Я… ты… – Я был ошеломлен и не знал, что сказать.

– Я Сарите, твоя сестра. Ты же Игнесс, правда? Я не ошиблась?

Я смотрел в невероятно большие голубые глаза, наполненные тоской, и проклинал небо. Та, которую я полюбил с первого мгновения, оказалась моей сестрой, той, кто всегда будет для меня под запретом. Меня раздирали на части два желания: первое – бежать в надежде забыть однажды ее образ, а второе – забрать ее с собой на край света, где никто не будет знать, что она лишь сестра мне.

Но девушка уже давно все решила за меня. Она ждала меня, чтобы покинуть это опостылевшее место и отправиться в большой мир. Она жаждала свободы, приключений и любви. И я мог дать ей все это, но Сарите, конечно же, видела во мне лишь брата, о котором столько слышала. Мы путешествовали вместе полтора года, я исполнял все ее прихоти и капризы, надеялся, что однажды… Но тут она познакомилась с Алессандро. В его глазах я увидел то же выражение, что и у меня, когда я смотрел на сестру, с тем лишь отличием, что Сарите отвечала на этот взгляд. Она пожелала переселиться на корабль Морелло, но я не мог ее отпустить. Какое-то время мы путешествовали вместе, но мои моряки начали возмущаться. И в конце концов, мне пришлось оставить сестру и Морелло. Я надеялся, что вдали от нее моя страсть утихнет, но меня лишь обуревала ревность и злость на судьбу.

Мы встретились снова случайно, в одном из портов. Сарите с Морелло поссорились, и сестра бросилась ко мне, прося увезти ее. Помню, что я бросил все дела незавершенными и велел расправлять паруса. Я надеялся, что теперь в жизни сестры не будет других мужчин, но уже через месяц она стала просить меня разыскать Алессандро. Говорила, что она погорячилась и их ссора не стоила того, чтобы так убегать. Но, разумеется, я не собирался возвращать ее. Какое-то время мне удавалось обманывать ее, находя различные отговорки, но потом сестра заявила, что сойдет в первом же порту, если я не изменю курс и не отправлюсь на поиски. Между нами вспыхнула ссора. Я сказал ей, что она ведет себя недостойно, а я как брат совершил ошибку, потакая ее прихотям. А она ответила, что я не ее отец, и вообще, по сути, никто и не имею права что-либо решать. Тогда я не выдержал и признался в своих чувствах.

Сарите, разумеется, отвергла меня. Сказала, что я лишился рассудка, и она сейчас же возьмет шлюпку и покинет корабль. Я попытался удержать ее. Она вырывалась, в результате она упала, ударившись головой об угол сундука.

Помню, как поднял ее на руки, а тонкая струйка крови стекала с ее виска. Я не знал, была ли она еще жива или нет, но точно знал, что лучше отдам ее морю, чем Алессандро. Я вышел с ней на руках из капитанской каюты, была глубокая ночь, я спустил на воду шлюпку и забрался в нее с сестрой, после чего опустил ее в воду. Я видел, как ее тело, безвольно раскинув руки, опускалось в морские глубины. После этого я перевернул все еще привязанную к кораблю лодку вверх дном и забрался обратно на корабль.

Утром моряки сами придумали историю о том, что Сарите хотела бежать, но не справилась с лодкой и утонула. Мне пришлось лишь молчаливо оплакивать ее.

Ботео закашлялся, потому что от рассказа горло совсем пересохло.

– Вам может казаться, Катарина, что Вы имеете власть над своим сердцем, а я всего лишь безумец. Но это не так. Мне было легче знать, что она мертва, чем видеть ее презрение и отдать ее другому. Я хотел бы не любить Сарите, пытался… Но… Теперь Вы знаете. – наконец закончил Игнесс.

– Я не знаю, что на это сказать. Мне жаль и Вас, и бедную девушку, и Морелло, который, несомненно, любил ее. Но Вы все же безумец, убить сестру, возлюбленную…

– Мне не интересна ни Ваша жалость, ни Ваше осуждение.

– Я понимаю. Но теперь я хотя бы знаю, с кем оказалась в одной лодке.

– Без этого знания, полагаю, Вам спалось бы куда спокойнее.

– Думаю, я больше вообще не смогу заснуть.

– Напрасно. Я не являюсь Вашим поклонником. Опасность Вам не грозит.

– А вдруг Вы захотите меня съесть?

– Я сильнее Вас, Катарина, и если я захочу Вас съесть, то Ваша бдительность ничем Вам не поможет.

– Получается, что мне не остается ничего другого, кроме как доверять Вам?

– Получается так.

– И все же Вы ужасный человек, Ботео, – сказала Катарина, проваливаясь в сон.

– Проснитесь! Идет дождь! – женщину вырвал из забытья пират.

– Дождь? – встрепенулась Катарина, в темноте мелкий дождь и вправду касался ее пересохшей кожи.

– Разложите ткань, нужно собрать как можно больше влаги, пока он не закончился.

Но вскоре дождь прекратился, а собранной воды удалось выжать лишь на самое донышко чайника.

– Как мало, – грустно сказала Катарина.

– Этот дождь подарил нам еще день или два. Не так уж и мало, если мы все же встретим корабль. Сделайте глоток.

– Мне кажется, этот глоток лишь усилил мою жажду.

– Нам остается только терпеть.

Следующие два дня Катарина провела практически в забытье, она бы и не заметила их, если бы Игнесс не оставлял зарубки на борту лодки. Женщина села, оглядываясь по сторонам, вокруг было все тоже – бескрайнее жестокое море. Ботео сидел напротив нее с каким-то блуждающим полубезумным взглядом, за это время мужчина сильно осунулся, на щеках появились впадины, а под глазами темные тени.

– Я слышал рассказ, наверное, любой пират слышал эту байку… Так вот, якобы один моряк, чтобы выжить в море, отрезал от себя по кусочку. Он делал срез, терял сознание от боли, потом приходил в себя, заливал рану соленой водой и сушил на солнце, а кусочек своего мяса съедал. Так он смог выжить, и, в конце концов, его спасли, хотя на нем и остались страшные шрамы. Не знаю, правда это или выдумка, но я не настолько отважен, чтобы повторить его поступок. – сказал Игнесс, вертя в руках кинжал. – И все же, нам незачем погибать обоим.

Катарина испуганно вжалась в борт лодки.

– Если Вы правильно распорядитесь трупом, то еды Вам хватит надолго. В мясе есть влага, главное не дать ему сгнить.

– Вы что, хотите убить себя?

– Море жестоко. Порой кому-то нужно умереть, чтобы другой выжил. Даже для пирата будет слишком низко убить женщину в таких обстоятельствах. Сами же меня вы не убьете, не сможете…

– Вы бредите?

– Нет, Сарите, нет, я не позволю тебе снова умереть.

– Игнесс, придите в себя!

– Ах, это Вы, Катарина, у меня, кажется, путаются мысли. Мое время заканчивается, но Вы еще можете спастись. – Ботео поднес нож к своему горлу.

– Подождите! Позвольте хотя бы отблагодарить Вас за эту жертву.

– С благодарностью приятнее умирать. – улыбнулся потрескавшимися сухими губами пират.

Катарина потянулась вперед и коснулась поцелуем губ мужчины, но разрывать поцелуй не торопилась, дожидаясь, когда пират отвлечется и расслабится. Наконец, он уже сам продолжил поцелуй, слегка прижав женщину к себе, в этот момент Катарина и выбила кинжал из его рук. Оружие упало куда-то на дно лодки.

– Лгунья!

– Трус! Вы хотите сдаться и просто бросить меня здесь! Как Вам вообще пришло такое в голову, неужели Вы думаете, я стану Вас есть, как какое-то животное!

– Захотите жить – станете! Глупая женщина, Вы не понимаете, наше время заканчивается.

– Не Вы ли говорили, что нельзя отчаиваться?

– Это не отчаянье, а разумный поступок, я даю Вам возможность выжить. Отпустите меня! – Ботео оттолкнул от себя женщину.

Катарина отлетела назад и ударилась об лавку.

– Катарина? Только не это, Катарина, очнитесь! – Игнесс перебрался к ней и положил к себе на колени ее голову. – Я не хочу снова жить с этим.

– Я жива. Не спешите выбрасывать меня за борт. – женщина пришла в себя.

– Я бы не стал. Сейчас это слишком большая роскошь. Простите меня, я не хотел Вам навредить.

– Вы испугались, что останетесь здесь одни? Теперь понимаете, что чувствовала я?

– Вы правы, моя голова туманится.

– Неужели это мое общество на Вас так действует? – пошутила Катарина.

– Сказать Вам по правде, Вы ужасно выглядите, но при этом все равно очаровательны.

– Осторожнее, а то влюбитесь.

– Я не настолько безумен, чтобы второй раз позволить разбить себе сердце. Но я никогда не отказывался от ничего не обязывающего романа с красивой женщиной.

– Вы слишком жалко выглядите для подобного заявления, и совсем недавно хотели умереть.

– Думаете, только женщинам позволено быть непостоянными в своих желаниях?

Вдруг глаза Катарины расширились от удивления, и она воскликнула:

– Чайка, я вижу чайку! – она вытянула руку наверх.

Ботео посмотрел в небо, прямо над ними, с любопытством разглядывая их, парила большая белая чайка.