Эстер Рейн – Игрушка теневых королей (страница 4)

И тут меня осенило! Я же могу петь в том ресторане. Да, у меня нет рекомендаций, но мой голос скажет все лучше любых заверений. Как же он назывался? Кажется… Да! «Золотой гранат»! Там собирается богатая публика. Но кто-то из них мог быть завсегдатаем и «Красного фонаря». Что будет, если меня узнают?

По коже пробежали мурашки. Каков шанс узнать незнакомую певицу в одном большом городе? И кому до меня может быть дело? Я взволнованно заворочалась. Рискнуть все равно стоило, ведь нет никакой гарантии, что меня возьмут. Других идей все равно не было, а если я в ближайшее время никуда не устроюсь, то дорога у меня будет только одна – на фабрику.

От волнения я долго не могла заснуть, а утром встала рано. Дав Энли лекарство и завтрак, я опрятно оделась и поспешила в «Золотой гранат».

Большие окна были зашторены. Подергав золоченую ручку, я убедилась, что ресторан еще закрыт. Но я не собиралась сдаваться. Опустившись на ступеньки, я стала ждать.

– Объедки не раздаем, нечего здесь сидеть! – раздался басистый голос у меня над головой.

Я подняла взгляд на весьма объемного мужчину с закрученными усами и блестящим жирным подбородком.

– Я не за этим.

– Посудомойки и официантки у нас есть.

– Я певица, – решила чуть приукрасить, чтобы донести суть.

– Мои сожаления, – мужчина потерял ко мне всякий интерес и зазвенел ключами, поднимаясь по лестнице.

– Просто послушайте меня… – я подскочила.

– Уже наслушался, а у меня, знаете ли, очень чувствительные уши.

Мужчина собрался закрыть дверь, но я уперлась ладонью.

– Всего две минуты.

– Одна. И сразу на выход, – толстяк вздохнул, впуская меня внутрь.

Я кивнула, зашла в пустой зал, прикрыла глаза, стараясь не волноваться и не упустить выпавший шанс, выдохнула, а затем отпустила свой голос. Он быстро набрал силу, зазвенел, отражаясь в больших зеркалах и хрустальных люстрах, наполняя зал мечтами и надеждой, что все еще будет хорошо. Когда я замолчала, тишина показалась слишком давящей. Я с волнением посмотрела на мужчину, решавшего в этот момент мою судьбу.

– Что ж, удивила. Приходи вечером, наша певичка как раз осипла от Пылевой бледи. Только оденься поприличнее.

– Спасибо вам большое! – я только теперь смогла выдохнуть.

– Пока не за что, – отмахнулся хозяин ресторана и удалился.

Я же, окрыленная надеждой, поспешила домой.

Глава 5

День тянулся слишком долго, как всегда бывает, когда волнуешься и ждешь. Я постоянно посматривала на часы и не могла найти себе места. Потом вспомнила, что хозяин ресторана просил меня прилично одеться. «Прилично» на языке «Золотого граната» означало как минимум вечернее платье. Перебрав свои вещи, я поняла, что ничего не подходит. А покупать себе вечерний наряд было бы слишком расточительно и глупо.

В голове снова всплыл образ мамы, сидящей в ресторане. Тогда на ней было очень красивое платье. Но могу ли я надеть его?

Я поднялась на второй этаж и осторожно отворила дверь в комнату родителей. В плотном застоявшемся воздухе все еще угадывался запах маминых духов и папиного крема для бритья. Плотно задернутые шторы не пускали сюда свет, и в комнате было холодно, но, наверное, так и должно быть в том месте, куда никогда не вернутся хозяева. Я несмело шагнула внутрь. Здесь все осталось нетронутым. Даже в расческе, лежащей на комоде, все еще застряли несколько золотых маминых волосков. А рядом с ней – мамины серьги с маленькими жемчужинами. Наверное, они что-то да стоили, но я бы никогда не смогла их продать. Память была мне дороже.

Открыв шкаф, я нашла изумрудное вечернее платье с открытыми плечами. В тот вечер мама была в нем неотразима. Я провела рукой по ткани, чувствуя, как в груди что-то сжимается от боли. Но мне нельзя быть слабой. Я должна сегодня хорошо себя проявить, чтобы получить постоянное место. Чтобы позаботиться об Энли и о нашем доме.

Осторожно сняв наряд с вешалки, я подошла к зеркалу и переоделась. Платье пахло мамой. Слабым, едва уловимым ароматом ее любимых духов – легкий, цветочный, с тонкими пряными нотками. Было такое чувство, будто я снова оказалась в ее объятиях. На глазах выступили слезы. Если я проведу в нем вечер, то мамин запах выветрится, ее частичка уйдет. Не слишком ли это дорогая плата?

Мне хотелось снять платье и вернуть его в шкаф. Но если я приду в одном из своих, меня просто не выпустят на сцену. Если мне придется идти работать на фабрику, то и Энли, и я будем обречены.

Скорбь не должна мешать жизни. Я должна быть стойкой. Утерев слезы, я выдохнула и взглянула на себя в зеркало. Платье село идеально, подчеркивало талию и волнующие изгибы. Открытые плечи смотрелись очень элегантно и совсем не пошло, вырез предлагал угадывать, а не выставлял грудь напоказ. А с высокой прической образ становился по-настоящему дорогим. Сняв наряд, я упаковала его в чехол и снесла вниз, чтобы не приходилось снова заходить в комнату.

Ресторан встретил меня нарядной атмосферой и вкусными запахами. Начищенные люстры сверкали, дорогая посуда позвякивала, а официантки в форменной одежде разносили заказы. Дорога в гримерку шла мимо кухни, где жарились ростбифы, варились супы и выпекались свежие булочки с хрустящей корочкой. Рот тут же наполнился слюной, а в животе заурчало. Я старалась есть поменьше, чтобы Энли как можно дольше хватило продуктов. Но организм все равно требовал свое. Зайдя в маленькую опрятную гримерку, я плотно закрыла дверь, чтобы запахи меня не отвлекали. После чего переоделась и поправила волосы. Бросила последний взгляд в зеркало. Изящно подведенные глаза блестели от волнения и страха. Но если я справилась с выступлением в борделе, то и здесь справлюсь!

Когда я появилась в зале, никто не обратил на меня внимания. Публика была взыскательной и пришла сюда ради еды, а я – всего лишь приятный фон. Музыкант заиграл первую мелодию, и я приблизилась к усилителю голоса. Закрыв глаза, я постаралась сосредоточиться, отгородиться от запахов, звона бокалов, скрежета ножей и разговоров. Я представила перед собой пустой зал и родителей, которые пришли сюда послушать мое выступление. Сегодня я буду петь только для них.

Первые ноты полились мягко, но уверенно, голос креп с каждой нотой. Я чувствовала, как он наполняет пространство, обволакивает его, но не оглушает. Мелодия деликатно и тонко пробиралась в сердца посетителей, лаская слух, заманивая, заставляя прислушаться. Моя песня рассказывала о потерях и надежде, о боли и любви, о том, что даже в самые темные моменты можно найти свет. И не было в этом зале никого, кому бы она не откликнулась.

Когда я замолчала, на мгновение повисла тишина, а затем раздались хлопки. В ресторане не принято аплодировать, но несколько человек решило все же поддержать меня. Я благодарно улыбнулась, не кому-то конкретному, а всем сразу. Дальше я вела себя уже увереннее. Публика меня приняла, а значит, место можно считать моим.

Закончив программу, я вернулась в гримерку. Там на столике стоял букет роз с карточкой: «Для новой звезды “Золотого граната”». Я улыбнулась, вспоминая пухлого хозяина. Уже потянулась, чтобы расстегнуть платье, как в дверь раздался стук. Наверное, хозяин решил зайти и обсудить завтрашнее выступление…

– Войдите!

Дверь открылась, я оглянулась и почувствовала, как пол уходит у меня из-под ног. В проеме стоял Бес. Как и всегда – в строгом костюме и со своей тростью. Его холодные, цепкие глаза буквально впились в меня, а уголок губ насмешливо изогнулся.

– А вот и загадочная птичка, которая так дерзко упорхнула из моего сада, – голос прозвучал обманчиво ласково.

Я застыла от ужаса, пальцы вцепились в шелк платья, а сердце стучало где-то в горле. Меня захлестнуло воспоминание из коридора, даже приторный сладковато-тошнотворный запах снова осел на губах.

– Вы, наверное, обознались… – произнесла слишком тихо и неубедительно.

– Ты так думаешь? – мягко спросил мужчина и шагнул внутрь, закрыв за собой дверь. На ключ.

Он приблизился, а я забыла, как дышать. Не в силах отвести взгляд от его серых, словно расплавленное серебро, глаз, обрамленных густыми длинными ресницами. Эти глаза завораживали и таили угрозу.

– Ты так обворожительна в этом вечернем платье, оно идет тебе куда больше похабного наряда из борделя. Обертка решает многое. Однако она не скрывает ни твоего запоминающегося голоса, ни маленькой примечательной детали…

Бес развернул меня к себе спиной и легким касанием пальцев обвел мою родинку на плече. Я же продолжала смотреть на его уверенное спокойное лицо теперь через отражение в зеркале на туалетном столике.

– Я запомнил ее еще при нашей прошлой встрече. Отдаленно напоминает птичку, не правда ли? Но я люблю, когда все мои птички сидят в своих клетках.

Подняв взгляд, он встретился со мной через зеркало.

– Но я не ваша птичка. Я не работаю в борделе. – Я все еще надеялась отстоять себя.

– Ты выступала на моей сцене. Участвовала в моем аукционе. Заработала на этом деньги. И, если память мне не изменяет, получила еще и за услугу, оказанную мне. И после этого ты хочешь сказать, что не работаешь в “Красном фонаре”? Мне кажется, что ты заблуждаешься.

Его пальцы продолжали ласкать обнаженное плечо, а другая рука медленно опустилась вниз по моей спине и замерла на уровне попы. Моя кожа горела от этих прикосновений, а душа все сильнее застывала от страха.