Эсмира Исмаилова – Тайны Стамбула: любовь и рецепты старого города (страница 58)

Я бережно опускаю тяжелую чугунную сковороду на средний огонь: сильный жар совершенно не нужен, так как все ингредиенты готовятся быстро. Топленое масло на теплой поверхности начинает плавно кружиться – значит, самое время припылить его куркумой с сахаром и забросить пропущенный через пресс чеснок. Ароматное облако взмывает прямо к моему носу: запах так хорош, что уже на этом можно было бы остановиться, но я иду дальше и добавляю тонко нарезанные пластинки черного трюфеля.

Несколькими движениями вилки взбиваю яйца со сливками и специями и тут же заливаю ими основу омлета. Можно накрыть крышкой и дать блюду одну-две минуты потомиться наедине с собой, а можно слегка помочь ему и пару раз провернуть лопаткой. Главное – не пересушить.

Выбираю тарелки поинтересней и серебряные приборы, потому что завтрак непростой: он надолго запомнится тем двоим, которые вкусят его однажды солнечным или пасмурным утром. В любом случае, на погоду никто не обратит внимания, так как оно будет приковано к одному: трюфельной яичнице…

Главная мышца стамбульской женщины и как держать ее в тонусе

10 декабря, Стамбул

Погача, или главный конкурент круассана. – Шумное соседство болтливых бомонтийских бездельниц. – Прическа жены мэра города. – Три дня в стамбульской неделе. – Неравенство полов как неизбежный мировой порядок. – Врожденный иммунитет стамбульцев к лямблиозу. – Авторитет бабушки в свадебном платье. – Традиционный стамбульский вид фитнеса. – Пожелтевшие платаны и надежда на снег.

Колокол на миниатюрной башенке собора Нотр-Дам-де-Лурдес нежно пробил утреню, и шелест голубиных крыльев, взметнувшихся над крышами, окончательно развеял так и не соизволивший прийти сон. Семь утра. Суббота. Храп Дипа. Чем не предпосылки для очередного приступа депрессии? Классическая картина…

Жизнь срочно требовала изменений. Сроки новой рукописи горели каждый день, периодически взрываясь тактичными напоминаниями из издательства. Со страхом просматривая почту, я боялась обнаружить очередное письмо с шеренгой восклицательных знаков в теме от разгневанного редактора. Пытаясь как-то исправить ситуацию, каждое утро я отправлялась в кафе MOC у рассыпающейся от старости византийской арки, занимала дальний столик в углу и давала себе слово не покидать это место, пока не закончу главу. Я самонадеянно раскрывала лэптоп и внимательно перечитывала последние абзацы, вспоминая сюжетную линию. Чтиво увлекало, и, воодушевленная, я принималась за пышные сырные погачи[295]. Это крохотные булочки, наполненные нежной творожной пастой с зеленью и нежнейшим крем-сыром лабне – удовольствие, тающее во рту.

Все дифирамбы, спетые когда-либо круассану, покажутся нелепыми стишками тем, кто пробовал те самые погачи.

Наслаждаясь изысканными завтраками, которые сытностью отводили меня все дальше и дальше от поставленной литературной цели (а как известно, художник и поэт должны творить голодными), я отчетливо понимала, что должна бежать из изобилующих калориями заведений. О, как мне нужно было тихое место вдали от сливочной выпечки и болтливых бездельниц! Именно таким типом женщин был полон очаровательный квартал Бомонти, в котором мы снимали не менее очаровательную квартиру в доме среди зеленых акаций, чьи кроны как раз доходили до наших окон. В этом же районе я скиталась по узким улицам каждый день в поисках неуловимого вдохновения и уютного столика без шумного соседства местных тетушек.

Болтливые бездельницы – особый тип стамбулок, которые вначале вызывают массу вопросов, а после становятся неотъемлемой частью вашей жизни.

Их невозможно не заметить: они повсюду – расслабленные и спокойные, кочующие из одной кофейни в другую, тяжело вздыхая от удручающей скуки, в которую погружена вся их жизнь. Их движения всегда плавные и неспешные, потому что и торопиться им некуда. А если они и опоздают, в Стамбуле все равно этим никого не удивишь…

Одна из таких дамочек, Миле, садится обычно за столик напротив и читает одну и ту же книгу вот уже шесть месяцев подряд; гладит проходящих мимо кошек и подолгу смотрит вдаль. Иногда к ней подсаживается ее пожилая мама, и тогда они сидят вместе, цепляя каждого проходящего, чтобы перекинуться парой словечек. Стоит ли удивляться тому, что я стала для них легкой добычей, которую можно было дергать по любому поводу, стоило им заскучать. Особенно доставалось в дождливые дни: посетителей было мало, и тогда изнывающая от безделья парочка набрасывалась с расспросами на ту, что все еще с трудом сводила турецкие слова воедино.

Мы обсуждали с нелепой серьезностью все, что видели: дешевую обивку кресел, трещинки на тарелке с менеменом, располневшего баристу, скверную погоду и прическу жены мэра города, о которой я не имела ни малейшего представления. Словно второсортные актрисы заезжего театра, громкоголосые собеседницы разыгрывали бессмысленные сценки с пустыми диалогами, от которых ужасно клонило ко сну. Я просила чашку за чашкой крепкого кофе, от которого в конце концов уже не способна была написать ни слова. Зевота напористым приступом щекотала где-то в гортани, но я с трудом боролась с ней, а они все говорили и говорили…

Спектакль был частью жизни этих загадочных женщин, больше походивших на избалованных кошек.

По наследству от безвременно ушедших отцов и мужей им доставались деньги, которых хватило бы еще лет на двести подобного существования; но, как водится, к безлимитным счетам одним пакетом идут безграничные тоска и печаль, от которых нещадно щемит в сердце.

Словно тени, днями напролет эти дамочки снуют по мощеным тротуарам старого города, напоминая больше привидений, нежели живых людей. Одна из них – та самая Миле – очаровательная коренная стамбулка, вечно взвинченная и с обиженным лицом, вздернутом носом и непременно с кошкой под мышкой. Кошка была уличной, однако добродушные официанты подкармливали ее так долго, что однажды та просто осталась и теперь неторопливо перемещалась от столика к столику, принуждая добросердечных посетителей отломить ей кусок жирного лахмаджуна. По брезгливому выражению лица некоторых гостей заведения угадывалось, что они приезжие, потому что ни одному местному не придет в голову нахмуриться при виде кишащего блохами существа с проплешиной под ухом и обгрызенным хвостом.

Не так давно я сидела с компьютером за дальним столиком, и это пушистое создание стало атаковать меня со всех сторон (видимо, за неимением других посетителей), несмотря на очевидную мою неприступность, выражавшуюся в безразличной позе и таком же выражении лица. Я каждый раз учтиво поднималась, чтобы позволить кошке беспрепятственно пройти по моему креслу, но ей этого было мало. Она улеглась на куртку, лежавшую рядом, и мирно уснула. Я пару раз дернула за рукав, но кошка недовольно зарычала, хищно блеснув узкими глазами.

– Вы можете мне помочь? – взмолилась я, едва не плача, перед официантом.

– Конечно… нет… – засмеялся тот.

– А что так? Ведь она может быть грязной… Лежит на куртке и не отдает.

– Эта кошка чище меня, вас и всех в этом городе, – поспешил успокоить забавный парнишка и тут же скрылся за гигантской кофемашиной, которая издавала фыркающие звуки работающим капучинатором.

Что ж… Этот город не переставал удивлять отсутствием логики во всем, что окружало. Более того, прежде казавшиеся такими странными традиции коренных жителей Стамбула постепенно приклеивались и ко мне, превращая жизнь в сплошной водоворот ускользающих событий и несдержанных обещаний.

Скажем, привычка отодвигать сроки. Эта муторная игра со временем все прочнее закреплялась в слабовольном образе жизни, теперь походившем на затянувшийся отпуск в скучном санатории. Часов в сутках с каждым днем становилось все меньше: дни в бумажном ежедневнике, который я исправно вела, будто и вовсе исчезали. Так, после понедельника непременно наступала среда, а за ней неминуемо шла пятница.

Я уповала на выходные, в которые обещала себе с головой погрузиться в работу, однако они и вовсе не наступали: заснув поздно в пятницу, я просыпалась ужасно невыспавшейся в понедельник и тщетно вспоминала, чем была занята в воскресенье.

– Это все 2020 год, – увещевала знающая подруга из инстаграма, на днях запустившая марафон по заполнению карты желаний. – Космические коридоры. Кармические пересечения. Квантовая физика, понимаешь?!

Нет, я определенно не понимала, по какому праву космические пространства пересекались с моими коридорами, все еще заставленными неразобранными чемоданами после поездки на озеро Сапанджа, что в полутора часах езды от Стамбула. Неделя с детьми в крохотном номере отеля с «ковидными» ограничениями принесла массу впечатлений и нервный тик в левом глазу. Теперь, объясняя старшей дочери математику или вычищая аквариум для улиток младшей, я должна была придерживать пальцем веко, иначе, как мне казалось, я смахивала на старушку с первого этажа, которую все знали по трясущимся рукам и дергающемуся подбородку. Мне было всего тридцать шесть – определенно, нужно было срочно что-то менять в погружающейся в хаос жизни. Однажды вечером, когда дети спали, я заявила об этом Дипу, который наслаждался очередной книгой Харари, в которой тот убедительно рассуждал на тему неравенства полов как неизбежного и вполне естественного мирового порядка.