Эшли Уинстед – Мне снится нож в моих руках (страница 58)
– Я обещал ей правосудие, – тихо сказал он.
Я оттолкнула его за свою спину и подошла к окну.
– Это была самооборона. Видите? – Я подняла окровавленную руку. – Он порезал меня, поэтому я его толкнула. – Я посмотрела на Купа и Фрэнки. – Пообещайте мне, прямо сейчас. Скажите, что это я сделала.
– Это ты сделала, – хрипло сказал Фрэнки.
– Куп, – предупреждающе сказала я. – Скажи.
– Это ты сделала, – прошептал он, но его глаза умоляли: «Дай мне оттащить тебя от окна, дай мне спасти тебя».
Но настало время сделать совсем другой выбор.
Оттолкнув осколки стекла, я залезла на край окна, чтобы меня увидела толпа внизу. Тут было прохладнее, а дым смешивался с холодным воздухом. Внизу вокруг тела Минта собрался народ, игнорируя крики пожарных, которые уже бежали у них за спинами. Часть толпы в ужасе разбегалась с парада. Но остальные – большинство – смотрели вверх, поражённые моим видом. Раскрасневшаяся, окровавленная девушка с развевающимися светлыми волосами, стоящая на вершине башни – дерзкая и преступная.
По толпе прошли изумлённые вздохи. Поднятые руки, указующие пальцы.
– Это она его столкнула, – закричал кто-то так громко, что мне было слышно.
На виду у всего мира: Джессика Миллер, сказочный злодей.
Шум взрезал звук сирен, и я увидела, со своей высоты птичьего полёта, яркие красно-синие огни. Полицейские машины мчались в нашу сторону, раздвигая перед собой толпу, как Красное море.
Последнее мгновение свободы. Я сделала последний вдох прохладного воздуха, тяжёлого от запаха магнолий. Обернулась на толпу – и на этот раз заметила его. Там, на краю толпы, подняв лицо вверх, твёрдо сжав губы. Я чуть не потеряла равновесие.
Джек.
Глава 42
Впервые за долгое время мы остались втроём. Киновечер – мой любимый момент. Я готова была потерпеть очередной выбранный Каро фильм из начала нулевых, чтобы увидеть её счастливой, увидеть как Хезер с тайной симпатией качает головой; закрыть дверь, и свернуться калачиком на кровати Каро, и оставить весь остальной мир за дверью.
Сегодня казалось, что мы отмотали время назад и оказались на первом курсе. Только я, Хезер и Каро – до того, как нахлынуло всё остальное, усложнив жизнь.
Окно было открыто. Ночь была тёмной и тихой – ни звука из кампуса, кроме мягкого шелеста деревьев и тёплого ветерка. Мы раскинулись в ногах односпальной кровати; Каро тихонько похрапывала, а на экране с выключенным звуком шли титры «Жестоких игр».
Я подползла поближе к Хезер и положила голову ей на плечо. Моя нога задела Каро, но она не проснулась. Я вздохнула.
– Я не хочу, чтобы этот год кончался. Жаль, что нельзя сидеть вот так вечно.
Хезер потёрлась щекой о мою макушку.
– Если ты не хочешь ехать домой на лето, поехали со мной в Кливленд. Можем каждую ночь устраивать вечеринки с ночёвкой. Будем плавать в клубе, напиваться дайкири и флиртовать с тренерами по теннису.
Я закатила глаза, чтобы скрыть, что она точно подметила, чего именно я боюсь.
– А наши бойфренды в этом сценарии существуют?
Хезер рассмеялась.
– Чего Джек и Минти не знают – не причинит им вреда. Давай. Мне нужна подружка на летние каникулы. Мы можем сказать, что ты – интерн, и мой папа станет тебе платить.
Я застонала, почувствовав, как на меня наваливается вес всего, что я игнорировала, чтобы получить удовольствие от сегодняшнего вечера.
– Я не могу. Мне надо готовиться к экзаменам в аспирантуру.
Хезер вытянулась на кровати, подвинув Каро, но та продолжила похрапывать. Она скрестила руки на груди и я поняла, что за этим последует.
– Джессика Мари Миллер, ты – второкурсница. Это слово – синоним с «ноль ответственности». Я знаю, что часто это говорю, но расслабься. На то, чтобы подумать о будущем, у тебя ещё целых два года. Я вижу, что ты каждую ночь занимаешься как сумасшедшая и сходишь с ума перед каждым тестом. Это ужасно выглядит.
Я потрясла головой. Наши руки соприкасались, и это давало мне чувство тепла и безопасности, но я должна была быть честной. «Мне нужно поступить в аспирантуру по экономике и работать в Вашингтоне». Как планировал мой папа, – подумала я про себя, но вслух не сказала.
– У тебя очень специфические и скучные мечты, – пожаловалась Хезер.
Я перевернулась набок.
– Да, ну, сначала я должна закончить «Дюкет» с идеальными оценками. Потом получить идеальный диплом аспирантуры. А потом, может быть, смогу немножко пожить. – Я была уверена, что если буду достаточно хорошо работать, у меня будет шанс. Я уложила эту уверенность в тёплое местечко в своём сердце.
– Идеальные, идеальные, идеальные, – поддразнила Хезер, прижимаясь поближе. – Ты одержима этим словом. Ты же знаешь, что никто не идеален?
Недобрые слова пришли мгновенно:
– Тебе легко говорить. – Ей каким-то образом удавалось получать всё желаемое, не заботясь о том, как его заработать. Она была исключением из правил. Я проглотила эту мысль и решила сказать ей правду.
– Я хочу, чтобы мои родители мной гордились. Больше никаких «Мы с прискорбием сообщаем». Я хочу оглянуться назад через десять лет и знать, что всё сделала правильно. Больше никаких «вторых мест», больше никаких «не обижай слабых».
Хезер подвинулась, глядя в потолок и обводя глазами светящиеся в темноте звёздочки, которые Каро туда наклеила. Каро, вечно одержимая тем, что ей не позволяли в детстве.
– Через десять лет, – медленно сказала Хезер, – ты даже и не вспомнишь то, что сейчас кажется важным. У тебя будут совсем другие приоритеты. Спорим, ты будешь оглядываться назад и смеяться надо всем, что кажется сейчас таким драматичным.
Она зевнула и ткнула плечом в моё плечо.
– Мы, конечно, через десять лет всё ещё будем друзьями, и я напомню тебе об этом разговоре. Ты посмеёшься. Честное слово. – Она воодушевлённо повернулась набок. – Мне только что пришла в голову прекрасная идея. Давай займёмся предсказаниями! У меня они очень хорошо получаются. Спорю на миллион долларов, что через десять лет я стану известной.
– Как? – спросила я, но Хезер пожала плечами.
– Не знаю. Мне нравятся лекции по археологии. Может быть, я буду женщиной – Индианой Джонсом. Или самым популярным пластическим хирургом в Голливуде. Но скорее всего займусь реалити-шоу.
– Я думала, ты сказала, что хочешь заняться филологией.
– Разберусь по ходу дела. Чем бы это ни было, будет великолепно. – Она усмехнулась. – Спорим, Минт будет управлять бизнесом своего папы, а Фрэнки будет его секретарём.
Я подумала о Минте, которому, конечно, суждено получить власть; силовые линии шли прямо через него. Унаследовать империю недвижимости – казалось, надёжный способ. Но потом я подумала об отношении Минта к его отцу; о секрете, которым он со мной поделился.
– Не может быть, чтобы Минт захватил этот бизнес. Но ты права, чем бы Минт ни занимался, Фрэнки найдёт способ последовать за ним. А Куп? – Я отогнала восторг, который вызывало во мне само это имя и воспоминание о том, как он смотрел на меня на пляже в весенние каникулы.
Хезер фыркнула.
– Куп или будет адвокатом и вытаскивать людей из тюрьмы, или сам будет сидеть в тюрьме.
Я нахмурилась:
– Просто тот факт, что он курит траву, не значит, что он – преступник.
Она погладила меня по голове.
– Иногда ты – прелесть. – Она глянула на Каро, свернувшуюся у наших ног. – Каро говорит, что хочет стать кинокритиком. Но это ей не подходит. Она станет, скажем, президентом какой-нибудь гуманитарной организации. Какая-нибудь работа, на которой все обязаны её любить.
– Хезер, – зашипела я, пытаясь шипеть как можно тише, чтобы Каро не проснулась и не услышала.
– Слушай, я говорю что вижу. А Джек, кстати, станет священником. В Южной баптистской церкви Джорджии. Может быть, даже в той же сумасшедшей, в которую ходят его родители.
– Да ну, – фыркнула я, – теперь ты просто говоришь глупости.
– Подожди и увидишь, – Хезер со знанием дела посмотрела на меня. – Для Джека колледж – это такие каникулы, но рано или поздно ему придётся вернуться. Кроме того, одобрение его родителей значит для него намного больше, чем он демонстрирует.
Я задумалась над этой вероятностью. Неужели Джек правда на временной передышке, и ему суждено после колледжа вернуться назад, а не двинуться вперёд? Он всегда был так непринуждённо шутил о своих родителях-евангелистах, их строгом образе жизни, категоричной церкви. Неужели эти шутки были способом легче к этому относиться, не переживать о том, что нужно будет вернуться?
Я посмотрела на Хезер.
– И ты нормально к этому относишься?
Она фыркнула.
– Джеку со мной повезло. Я могу гарантировать, что его жизнь всегда будет интересной, – она развернулась на кровати. – Но вот ты, Джессика Миллер – непредсказуема. Может быть, ты поедешь работать в твой скучный Вашингтон, как какой-то занудный ботаник. Но у меня есть ощущение, что ты нас всех удивишь.
– Тьфу, – сказала я, хотя втайне была в восторге, – ни за что.