Эшли Джейд – Сокрушенная империя (страница 48)

Защитить его от чего?

– Что я сделала? – Мой голос звучит жалко. – Что…

– Ничего, – уверяет меня Оукли. – Ты не сделала ничего плохого, Бьянка. – Он зло смотрит на отца. – Не смей винить ее в моем дерьме.

Его отец хмурится.

– Оук…

– Какого хрена тут происходит? – выкрикивает немного растрепанный Стоун, подлетая ко мне. – Они к тебе пристают?

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я, но отец Оукли вмешивается в разговор.

– Пристаем? Как раз наоборот, молодой человек.

Стоун, очевидно, ничего не понимает.

– О чем он говорит?

– Ни о чем, – отвечаю я, но Стоун переводит взгляд на Оукли.

– Лучше держись подальше от моей невесты, ублюдок.

– Или что? – дразнит его Оукли, делая шаг вперед. – Расскажешь ее братьям, потому что боишься не справиться со мной?

– Оук, хватит, – одергивает его отец. – Мы не должны это выслушивать. Пойдем домой.

Оукли разворачивается, чтобы уйти, но Стоун бормочет:

– Слушайся папочку, гребаный торчок.

– Боже, Стоун, – кричу я. – Что с тобой не так?

Он смотрит на меня разгневанным взглядом.

– Я не хочу, чтобы этот кусок дерьма подходил к тебе. – Он хватает меня за запястье, словно я его собственность. – Ты меня, мать твою, поняла?

– Еще раз так с ней заговоришь, – рявкает Оукли, подходя к нам, и его взгляд направлен на руку Стоуна, обхватившую мое запястье, – пожалеешь.

Стоун усмехается.

– Насколько я знаю, она моя невеста, а не твоя. А значит, не суй свой нос в наши отношения и занимайся тем, что получается у тебя лучше всего. Напивайся и накуривайся настолько, чтобы убить кого-нибудь еще.

Руки холодеют. Его жестокие слова наверняка заставляют Оукли чувствовать себя намного хуже.

– Стоун, прекрати.

– Достаточно, – рычит отец Оукли. – Еще раз скажешь что-то подобное моему сыну, и я лично превращу твою жизнь в ад, мелкое ты дерьмо.

– Не лезь в это, старик.

У меня отвисает челюсть, потому что это не тот Стоун, которого я знаю.

– Сто…

Его рука сжимается вокруг моего запястья так сильно, что я едва не взвизгиваю. Но сдерживаюсь, чтобы не обострять конфликт.

– Бьянка, закрой рот.

Оукли делает еще один шаг вперед и возвышается над Стоуном, словно животное над добычей. Его ярость настолько ощутима, что я чувствую, как она касается моей кожи.

– Только попробуй сказать еще хоть слово, мудак. – После нескольких долгих секунд молчания Оукли отходит. – Так я и думал.

Мгновение спустя Оукли уходит в дом с отцом и Кей-Джей, бормоча себе под нос:

– Ссыкло.

Я вырываю руку из хватки Стоуна.

– Какого черта?

Он взмахивает руками.

– Это я и пытаюсь понять. За каким хреном ты вообще стала говорить с ним?

Учитывая его настроение, сейчас не лучшее время, чтобы рассказать, что мы с Оукли друзья. Кроме того, наша дружба – это мой секрет.

Единственный, который я могу оставить себе.

И конкретно сейчас – единственный лучик света в беспросветной удушающей тьме, в которую превратилась моя жизнь.

– Я увидела, как он идет к дому с сестрой и подошла поздороваться. В этом нет ничего такого.

Глаза Стоуна едва не вылезают из орбит.

– Ничего такого? Он пытался убить тебя.

– Но…

– Никаких «но». Господь всемогущий, достань свою голову из задницы и прекрати вести себя как дура.

– Я не дура. – Следующие слова вылетают из моего рта так быстро, что мы оба замираем от шока. – И в следующий раз, когда решишь вести себя со мной как с дерьмом, можешь забрать свое кольцо и засунуть его себе в задницу.

Выражение его лица становится мягче.

– Прости, Борн. Я не хотел.

– Не хотел чего? – шиплю я. – Называть меня дурой или приказывать закрыть рот? – Я поднимаю свое покрасневшее запястье. – Или хватать меня до боли?

Стоун опускает голову.

– Всего этого. – Он закрывает глаза и вздыхает. – Я просто пытаюсь защитить тебя.

Если дело в этом, у него очень забавный способ показывать заботу.

– Защитить? – усмехаюсь я. – Единственное, что ты сделал, это ударил себя в грудь и едва ли не пометил меня, как какое-то дикое животное. – Я складываю руки на груди. – В том, что ты сказал и сделал, не было абсолютно никакой необходимости. Оукли уже достаточно жалеет о том, что случилось, и не нуждается в том, чтобы ты…

– Погоди-ка. Ты серьезно сейчас выгораживаешь его передо мной? Своим женихом?

Черт.

– Нет. – Я резко вдыхаю. – Не знаю, – говорю я, потирая лицо. – Называть его торчком и убийцей было слишком низко. Оукли пытается стать лучше.

Ему просто нужно, чтобы кто-то поверил в него, чтобы он мог поверить в себя.

Лицо Стоуна становится серьезным.

– Откуда ты знаешь? – Его начинает трясти от гнева. – Вы общаетесь за моей спиной?

Твою мать.

Я собираюсь сказать ему правду, и будь что будет, но это не приведет ни к чему хорошему. В итоге он привлечет к этому моих братьев, и они станут следить за мной, как коршуны. Я и так чувствую себя запертой в клетке, а если они еще сильнее сожмут тиски, чтобы я вообще не виделась с ним… я сойду с ума.

Поэтому… я лгу.

Ведь порой, когда очень сильно чего-то хочется, сделаешь что угодно, лишь бы это сохранить. Даже если это значит перейти черту и нарушить правила.

– Нет, – шепчу я. – Не общаемся.