Эшли Джейд – Сокрушенная империя (страница 47)

– Оу.

Где-то в груди разливается странное чувство облегчения, и я не понимаю почему.

Оукли наклоняется и начинает вытирать ее лицо, но ей это, очевидно, не нравится, потому что она отворачивается и начинает кричать:

– Моноженое!

Я вижу, что Оукли уже готов сдаться, но он старается изо всех сил.

– Знаю, но нам нужно избавиться от улик, пока папа не вернулся.

Схватив его за лицо, она серьезно смотрит ему в глаза.

– Моноженое, Оу-ху. – Я практически вижу, как у нее в голове крутятся шестеренки, пока она пытается сформулировать предложение. – Пожавуста, Оу-ху.

Он растекается лужицей, словно масло в солнечный день.

– Черт, – он запинается, – в смысле, блин. – Он обессиленно смотрит на меня. – И как я могу отказать ей?

Да уж, тут я ничем не сумею ему помочь.

– Я бы не смогла.

Не только потому, что речь идет о мороженом – самом настоящем божественном даре, – но и потому, что Кей-Джей слишком милая, чтобы так с ней поступить.

– Ладно.

Он протягивает ей рожок с шоколадным мороженым, но она тянется к тому, что находится в его второй руке.

У Оукли отвисает челюсть.

– Эй, это мое.

Кей-Джей, очевидно, с этим не согласна, поскольку с довольным лицом облизывает мятное мороженое с шоколадной крошкой.

– Умница. – Я сажусь на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. – Это мой любимый вкус.

Кей-Джей протягивает его мне, и я понимаю, что она хочет поделиться.

– Оу, нет, спасибо, милая.

Оукли строит гримасу.

– Поверь, лучше возьми, пока она не засунула его тебе в рот.

– Правда…

Словно по команде, она толкает рожок вперед, и у меня оказывается полный рот мороженого.

– Так вкусно, – говорю я ей, ведь черта с два я буду злиться на девочку за то, что она пытается поделиться со мной мороженым. Особенно моим любимым. – Спасибо.

– Молодец, что поделилась, – хвалит ее Оукли, и, судя по его виду, он с трудом сдерживает смех. – Осталось только научиться делать это немного менее настойчиво.

– Это не так уж и плохо, – я подмигиваю. – Иногда настойчивость помогает получить то, что ты хочешь.

Я чувствую, как его голубые глаза пытаются просверлить во мне дыру.

– Правда?

Не уверена, сделано ли это специально, но я слышу заигрывающие нотки в его голосе. И внезапно радуюсь тому, что у меня немного смуглая кожа, поскольку, уверена, мое лицо вспыхнуло всеми оттенками красного.

– Ну, это помогло мне заполучить тебя.

Поняв, что сказала лишнее, я отвожу взгляд.

– В смысле… дружбу с тобой.

– Конечно.

– Оу-ху, – зовет его Кей-Джей.

Мы переводим на нее внимание.

– Что-то случилось?

Засмеявшись, Оукли качает головой.

– Нет, так она произносит мое имя.

Господи. Уверена, это самое милое, что я слышала в своей жизни.

Когда становится понятно, что Кей-Джей больше не хочет мороженое, Оукли снова пытается вытереть ее лицо, но она не поддается. Хныча, она мотает головой из стороны в сторону.

– Дай я попробую, – говорю я, взяв у него из рук салфетку.

Корча рожицы и издавая глупые звуки, чтобы отвлечь ее, я быстро вытираю ей рот и щеки. Практически мгновенно ее протесты превращаются в смех, и она начинает строить мне рожицы в ответ. Нам так весело, что я едва слышу следующее предложение Оукли:

– У тебя очень хорошо получается.

Я собираюсь ответить, но на его лице столько боли, что все в груди сжимается. Туман вокруг нас развеивается, когда кто-то прочищает горло рядом с нами.

– Что здесь происходит?

Я поднимаю глаза на невысокого полного мужчину, который смотрит на нас со злой гримасой на лице.

– Привет, пап, – начинает Оукли. – Мы с Кей-Джей ходили за мороженым, теперь вот пытаемся ее умыть.

Взгляд мужчины немного смягчается… пока он снова не переводит его на меня. Он не говорит ни слова, но, очевидно, я ему не нравлюсь. Если бы я знала почему.

Вытерев ладони о джинсы, я встаю и протягиваю ему руку.

– Здравствуйте, я Бьянка. – Я показываю на Кей-Джей. – У вас очень красивая дочь.

Мужчина смотрит на мою протянутую руку как на противное насекомое.

– Я знаю, кто ты. – Затем переводит взгляд на Оукли. – Иди внутрь, Оук. Сейчас же.

Оукли сжимает челюсть.

– Господи, да расслабься ты. Мы просто разговаривали…

– Сейчас же. – Он прищуривается. – Ты прекрасно знаешь, черт возьми, что должен держаться от нее подальше.

Вау.

– Послушайте, – начинаю я, – простите меня за то, что я сделала…

Он поднимает руку.

– Достаточно. – Отец Оукли делает шаг вперед. – Если ты хочешь пообщаться со мной или с Оукли, скажи своему отцу нанять адвоката. А до тех пор не подходи к моему сыну. Потому что в противном случае мне придется запретить тебе это делать через суд. И поверь мне, дорогуша, ты этого не хочешь.

Какого. Мать. Твою. Хрена.

– Пап, – выплевывает Оукли. – Ты с ума сошел? Она ничего не сделала. Отстань от нее.

Вена на лбу его отца начинает пульсировать.

– Черт возьми, Оукли. Я пытаюсь защитить тебя.