Эшли Дьюал – Смертельно прекрасна (страница 6)
Парень высокий, выше меня на голову уж точно. У него черные волосы, на подбородке широкий кривой шрам. Любит подраться? А так и не скажешь.
– Фанатка «Рамоунз»?
Облокотившись о высоченную парту, я удивленно вскидываю брови:
– В смысле?
– Твоя футболка, – парень отрывает взгляд от тетради и указывает на надпись.
Не думала, что он заметил, и растерянно встряхиваю волосами:
– Ну да.
– Круто. – Он возвращается к работе и практически ложится на стол, записывая на полях какие-то вычисления. Я придвигаюсь ближе.
– Чем вы тут занимаетесь? Это биология, а не ядерная физика.
– Не любишь биологию?
– Это вопрос или утверждение?
– Значит, не любишь.
– Нет, – качаю я головой, – терпеть ее не могу.
– Тогда тебе не повезло.
– Почему?
– Она почти каждый день.
Смеюсь и усаживаюсь на маленький табурет, который здесь явно в насмешку называют стулом. Теперь я почти скрыта от глаз лысого учителя, и мне становится немного легче.
– Какая тема лабораторной?
– «Плазмолиз и деплазмолиз в клетках эпидермиса лука».
Хлопаю ресницами и смотрю на парня так, словно он свихнулся. Неужели он только что взял и выговорил это вслух? Да, я нашла отличного напарника. Может, он и списать даст? В конце концов, он первый, кто не сказал ни слова о моей семье.
– Послушай, работу надо сдать сегодня. Но я…
– Бери, – незнакомец кивает на записи и приближается к микроскопу. – Естественно, ты не успеешь. Я в курсе. – Он меняет стеклышки, крутит что-то на штативе, а я гляжу на него заторможенно. Добрых людей не бывает. Или он идиот, или задумал что-то. – Быстрее только, я собираюсь сдать работу и уйти раньше.
– Хорошо, спасибо, – я встаю со стула и достаю из сумки единственную тетрадь, которую взяла для всех предметов. Открываю на первой странице, черчу таблицу, в точности такую же, как у парня, и кидаю на него косой взгляд. Он копошится с микроскопом. Странный. Вроде симпатичный, а любит учиться. Такое бывает? – Как тебя зовут? – неожиданно для самой себя спрашиваю я. Ну, кажется, я свихнулась, раз решила первой пойти на контакт.
Незнакомец глаз от прибора не отнимает и спокойно отвечает:
– Мэтт. – А имя посредственное. Я ожидала услышать нечто громкое, вроде
– Ари, – списывая, соглашаюсь я. Делаю я это быстро: у меня долгие годы практики.
– Как тебе Астерия?
– Интересный городок.
– «Рамоунз» тут не слушают, если что, – сообщает он.
– И почему?
– Ты видела церковь у въезда? А на центральной площади? У школы?
– Ого, так здесь все верующие. – Я смотрю на парня скептически: – Религиозная дыра?
– Что-то вроде того, – соглашается Мэтт и удаляет фильтровальной бумагой раствор поваренной соли с предметного стекла. – Ты все? Я хочу сдать работу.
– Еще пара секунд.
Облизываю губы и наклоняюсь над записями, словно собираюсь окунуться в них с головой. Волосы падают на тетрадь, я откидываю их, но они опять падают.
– На следующий урок нужно принести гербарные экземпляры растений одного сорта, – предупреждает меня парень, забрасывая вещи в черный рюкзак. – Если не хочешь больше списывать, подготовься.
– А если хочу? – Я ставлю точку, с довольным видом захлопываю тетрадь и передаю ее Мэтту. Он вскидывает брови, а я невинно пожимаю плечами: – Я не люблю биологию.
– А я не люблю, когда у меня списывают, так что пересиль себя, Ари. – Он забирает записи и коротко кивает: – Еще увидимся.
Я машу ему рукой. Кажется, мне действительно придется собирать этот чертов гербарий. Проклятье!
Глава 3
Тайны Монфор-л’Амори
Я с легкостью нахожу столовую. Следую за потоком подростков, сливаюсь с ними и становлюсь частью
Понятия не имею, куда идти. Свободных столиков нет. Придется подсесть к кому-то, но в таком случае я лучше сразу на лбу себе выжгу:
Я осматриваюсь, поправляю ремень сумки и неожиданно замечаю Хэрри, сидящего за круглым столиком в глубине столовой. Отлично. Вот и спасение. Парень машет мне рукой и кивает раз, наверное, десять, и я иду к нему, едва заметно усмехнувшись. Странный. Он очень-очень странный. Нужно сказать ему, чтобы он перестал зачесывать набок волосы.
– Привет еще раз, – говорю я, садясь напротив. Парень смущенно поправляет очки и кивает – в одиннадцатый раз. – Думала, ты не придешь.
– И я так думал. В смысле думал, что не придешь ты, а не я.
– Отлично. Вот мы оба здесь.
– Да. Ну… – Хэрри чешет шею, – как тебе первый день? Уже завела друзей?
– Интересный вопрос, Хэйдан. Дай подсчитаю! – Я задумчиво загибаю пальцы, гляжу куда-то в потолок и киваю: – У меня появился один друг.
– Один?
– Один.
– И кто он?
– Ты, конечно, я ведь с тобой сижу.
– Я твой друг? Офигеть! – Хэрри широко улыбается и двигает очки на переносице.
– Тебя это так удивляет? – Если честно, меня это тоже удивляет, ведь Хэйдан следил за мной, а потом начал тараторить про какую-то вуду-магию. – Ты милый парень.
– Я милый парень, – довольно повторяет он и хвастливо говорит какой-то девчонке, проходящей мимо: – Она сказала, что я милый, ясно?
О господи! Я смеюсь и достаю из сумки еду, которую мне дала тетя Норин. Есть хочется так жутко, что я раскрываю пакет дрожащими пальцами.
– Зачем ты шел за мной? – жуя сэндвич, интересуюсь я. Хэрри перестает улыбаться и придвигается ко мне почти вплотную, облокотившись на стол. – Что?
– Ты не знаешь?
– Чего не знаю?
– На тебя все смотрят.
– Я новенькая.
– Но дело не в этом, Ариадна. – Хэйдан морщит густые брови, торчащие из-под очков, и я недовольно вздыхаю. – У тебя семья…
– …очень странная, – заканчиваю я, встряхнув волосами. – В чем проблема?
– В смысле?
– Что не так с моими родственниками? Я здесь всего сутки, но уже ощутила весь шквал южного гостеприимства. Или вы спятили, или я сошла с ума. Одно из двух.