Эшли Дьюал – ОДИНОКИЕ ДУШИ (страница 19)

– Прекрати! – кричу я. – Какая разница, хорошо мне или плохо? Тебе-то что?

– Сделай одолжение, – улыбается он, а затем холодно добавляет: – Замолчи.

– Отпусти меня, или я буду кричать! – воплю я, а парень смеется. – Я серьезно.

– Чужачка, кому ты нужна? Кричи, конечно, сколько влезет. Но людям плевать.

Недовольно щурю глаза и вдруг замечаю, что мы практически подошли к больнице. В голове вертятся разные варианты, но ничто не поможет, только не с этим человеком.

– Максим, пожалуйста.

– Просто молчи.

– Выслушай, – шепчу я. – Я не собираюсь убегать из больницы навсегда. Мне просто необходима передышка. Там ужасно скучно и воняет жутко. Я ведь не сломала себе ноги и не повредила позвоночник. Мне позволено ходить, двигаться. Так почему же не сделать этого на улице, где я хотя бы могу нормально дышать?

– Чужачка…

– Всего несколько часов, и я вернусь. Обещаю.

Парень неуверенно останавливается и смотрит на меня. Не знаю, что он там видит, но неожиданно его взгляд смягчается.

– Хорошо.

– Хорошо?

– Да. Ты вправе решать сама, чего хочешь. – Его слова удивляют. Я послушно киваю и выдыхаю накопившийся в легких воздух. – Но…

– Так и знала! – бросаю я, перебив его. – Конечно, будут какие-то условия.

– Безусловно, – улыбается Макс. – Одна ты никуда не пойдешь.

– Отлично. Я как раз собиралась позвонить своему другу.

– С ним ты тоже не пойдешь.

– Это еще почему?

– Потому что я так сказал. – Максим хитро сужает глаза. – Я тебя нашел, я позволяю тебе выйти на свободу, и я за это ответственный. К тому же навыки первой медицинской помощи приветствуются. Иными словами, с тобой пойду я и только я.

– Очень смешно, – неохотно протягиваю я. – Ты ведь шутишь?

– Нет. Я абсолютно серьезно.

– Господи, но зачем я тебе? Обуза на день – это такое развлечение сейчас у золотой молодежи?

– Мне просто нечего делать.

– Так это от безысходности.

– Расценивай мое предложение как хочешь, – улыбается парень. – Итак, как человек знающий, я прекрасно понимаю, от чего бы ты сейчас не отказалась.

– И от чего же? От другой жизни?

– Нет. От еды, Чужачка. От нормальной, человеческой еды.

Хочу ответить что-нибудь едкое, но вдруг осознаю, что в этом нет смысла. Он прав. Я безумно проголодалась.

– Допустим, я согласна, – аккуратно предполагаю я.

– Допустим, я и так это знал.

– И куда мы пойдем?

– Даже не знаю. Судя по твоему виду, в ресторан нас не пустят. – Макс пристально смотрит на меня, и я вдруг вспоминаю, что выгляжу отвратительно. Кроме того, что на мне спортивные штаны и растянутый старый свитер, я не мыла голову уже несколько дней и вместо лица у меня гигантский синяк. Мне становится стыдно, и я отвожу взгляд. – Да, и в кафе тоже…

– Прекрати! – рявкаю я.

– Не любишь правду?

– А ты любишь оскорблять людей?

Парень усмехается и начинает двигаться в противоположную от больницы сторону.

– Не беспокойся, Чужачка, – ласково произносит он, и я непроизвольно поднимаю глаза, чтобы убедиться в искренности его интонации. – Ты прекрасно выглядишь.

– Ну да.

– Так и есть. Пара синяков не портят тебя. Поверь.

– С чего мне тебе верить?

– Я мужчина. Я могу отличить истинную красоту от поддельной.

– Неужели? – Я пытаюсь говорить непринужденно, хотя его слова смущают меня и заставляют краснеть. – И как же ты это делаешь?

– Давай я не буду раскрывать всех своих секретов.

Парень хмыкает, а я замечаю в нескольких метрах от нас его машину.

– Не думала, что окажусь в автомобиле так скоро, – шепчу я. Становится не по себе. Вспоминаю рыжее пятно, крик Леши и невесомость. Закрываю глаза и встряхиваю головой, надеясь избавиться от этих мыслей. Но они не уходят. В голову вдруг приходит бредовая идея: как я буду сдавать на права, если теперь столбенею при виде машин?

Максим останавливается. Он колеблется, я это чувствую, пусть и не вижу его лица. Мне внезапно становится стыдно: я опять веду себя как трусиха. Хочется скрыть страх, но я не могу этого сделать. Тело реагирует отдельно от разума, и мне остается лишь надеяться на то, что сердцебиение чуть сбавит темп в ответ на мои мольбы и просьбы.

Оно этого не делает.

Неожиданно Макс проводит пальцами по моим скулам, медленно и нежно, и я ошеломленно распахиваю глаза. Мне хочется сказать что-то, но я молчу. Смотрю в темно-синие глаза парня и не могу пошевелиться. Он изучает мое лицо, мою шею и плечи. Его интерес привлекает. Медленно парень движется по моей ключице кончиками пальцев, поднимается к подбородку, останавливается на щеке. Создается впечатление, будто он сканирует мою кожу. А затем он вдруг смотрит мне в глаза, и столько волнения и жажды в этом взгляде, что теперь я слышу биение своего сердца во всем теле, ощущаю его повсюду. Кажется, что я способна не отрывать взгляд от его глаз вечно, ведь там столько уверенности, столько храбрости. Если бы Макс был моим другом, я бы смогла на него положиться, смогла бы найти в нем опору и защиту.

Если бы Максим был моим.

– Я не позволю тебе пострадать, Лия, – шепчет он, и у меня пробегают мурашки по спине, волоски на руках, шее поднимаются, электризуются, дыхание становится тяжелым. – Со мной ты в безопасности, слышишь? Со мной ты можешь ничего не бояться.

Наши лица безумно близко. Я ощущаю его горячее дыхание, а он слышит, как я вздыхаю. На несколько секунд мне кажется, что движение вокруг остановилось и сейчас вся жизнь сосредоточена лишь здесь, в паре сантиметров между нами. Однако иллюзия покидает меня. Максим неожиданно отстраняется и растерянно выпускает меня из объятий.

– Так что… – он откашливается, – так что можешь не волноваться.

Мне так много хочется сказать ему, но я не могу вымолвить ни слова. Киваю и осторожно сажусь на пассажирское сиденье, едва парень открывает мне дверь. Он обходит автомобиль, а я до сих пор ощущаю тепло его рук на лице и испытываю такую дикую неловкость, словно сделала нечто плохое и запретное.

Он садится за руль, я боюсь повернуть голову в его сторону. Вдруг он увидит мои красные щеки или заметит пот на лбу?

– Тебе холодно?

– Немного.

Он заводит машину и включает печку.

– Скажи, когда согреешься.

– Хорошо.

Дрожащими руками пристегиваюсь. Парень нажимает на газ, и меня впечатывает в сиденье так грубо, словно в меня ударил неистовый поток ветра. Дыхание сбивается. Мы едем медленно, а мне кажется, что мы летим. Обеспокоенно смотрю по сторонам, пытаюсь наблюдать за проезжей частью, но бессмысленно. Меня до сих пор тошнит, перед глазами вертятся дома, деревья, люди, и я не могу сфокусироваться.

– Чужачка?

– М?

– Ты как?

– Все нормально. – Сглатываю и выдавливаю улыбку. – Разве не видно? Все отлично.