реклама
Бургер менюБургер меню

Эш Сторм – Выбрать тебя (страница 1)

18

Эш Сторм

Выбрать тебя

Глава 1

Город появился из тумана так же внезапно, как исчезла наша прежняя жизнь.

Ещё месяц назад у нас был дом с широкими окнами и скрипучей лестницей, запах кофе по утрам и мой привычный маршрут до университета. Теперь всё это уместилось в коробках, аккуратно подписанных маркером: кухня, зима, книги. Я смотрела на них и думала, как странно – можно упаковать целую жизнь в картон и скотч.

Я сидела на заднем сиденье, прижав лоб к холодному стеклу. Мне девятнадцать, и это не тот возраст, когда хочется начинать всё заново в чужом городе. Чемодан упирался в колени; при каждом повороте вещи тихо стукались друг о друга. Звук был глухим и упрямым – как напоминание, что назад дороги нет.

В зеркале заднего вида отражался профиль отца. Даниэль Картер всегда казался мне человеком, которого невозможно согнуть: высокий, с прямой спиной и спокойными движениями. Его тёмно-русые волосы обычно лежали аккуратно, но сейчас в них появилась седина, которой я раньше не замечала. За последний месяц он постарел сильнее, чем за все годы до этого.

Рядом с ним сидела мама. Лаура держала руки сложенными на коленях, и только тонкие пальцы выдавали напряжение – они время от времени сжимались в замок. Её короткие русые волосы были аккуратно уложены даже в дороге. Мама всегда старалась выглядеть собранной, будто порядок во внешнем мог удержать порядок внутри.

– Мы справимся, – сказал отец.

Он произнёс это так, словно повторял выученную фразу. Его руки крепче сжали руль.

– Я знаю, – ответила мама тихо. – Просто… всё произошло слишком быстро.

Слишком быстро.

Я закрыла глаза. Последние недели вспыхнули в памяти обрывками: телефонные звонки, резкие разговоры за закрытыми дверями, стопки бумаг на кухонном столе. Бизнес отца рухнул тихо и окончательно. Партнёры исчезли, счета опустели, и слово банкротство поселилось в нашем доме тяжёлым, невысказанным призраком.

Контракт Кая с «Дикими волками» стал нашим спасательным кругом.

Он сидел рядом, повернувшись к окну. В двадцать лет мой брат уже выглядел старше своих лет: широкие плечи, крепкие руки, привычная собранность в движениях. Его русые волосы падали на лоб, и он машинально убирал их назад знакомым жестом. Я видела в его отражении накал, который он пытался скрыть.

Кай бросил всё ради этого шанса. Мы все это сделали.

Деревья вдоль дороги расступились, и перед нами вырос Нортлейк.

Город выглядел строгим и холодным. Дома стояли плотно, будто защищались от ветра. Над крышами висело тяжёлое серое небо.

А потом я увидела арену. Арена «Wolves Den».

Она поднималась над окраиной стеклянной громадой, залитой светом даже днём. В этом сером пейзаже она казалась чем-то нереальным – слишком яркой, слишком важной. Я почувствовала, как Кай подался вперёд.

– Вот она, – сказал он тихо.

В его голосе смешались страх и надежда. Он смотрел на арену так, будто видел не здание, а дверь, за которой решалась его – и наша – судьба.

Отец попытался улыбнуться.

– Твоё новое рабочее место.

Шутка повисла в воздухе и упала в тишину. Никто не засмеялся.

Машина подъехала к дому.

Дом оказался меньше нашего прежнего. Двухэтажный, с узким крыльцом и заснеженным двором. Когда я вышла из машины, холод ударил в лицо резко и чисто. Воздух пах снегом и металлом.

– Главное, что свой, – сказала мама слишком быстро.

Я кивнула, хотя слово свой звучало непривычно.

Мы разгружали вещи молча. Коробки переходили из рук в руки, исчезали внутри дома. Я поднималась по лестнице с тяжёлой ношей и чувствовала, как усталость оседает в теле. Моя новая комната встретила меня белыми стенами и пустотой.

Я поставила коробку на пол и села на подоконник. Дом эхом отзывался на шаги внизу.

– Нам нужно быть осторожнее с расходами, – донёсся голос мамы. – Пока всё не стабилизируется.

– Я уже поговорил с банком, – устало ответил отец.

Пауза.

– Прости.

Я задержала дыхание. Это слово прозвучало хрупко и беспомощно. Я ненавидела его. Ненавидела, как быстро взрослые могут стать уязвимыми.

В дверь тихо постучали.

– Можно? – Кай заглянул в комнату.

– Ты уже зашёл, – сказала я.

Он усмехнулся и прошёл внутрь, оглядывая пустые стены.

– Странно, да?

– Немного.

Он прислонился к косяку.

– У меня сегодня тренировка.

Я подняла брови.

– Уже?

– Они хотят посмотреть меня на льду. – Его челюсть напряглась. – Ничего серьёзного.

Я знала этот тон. Он говорил так, когда волновался.

– Ты справишься, – сказала я.

Кай посмотрел на меня внимательно, будто запоминал мою уверенность.

– Надеюсь.

Вечером дом наполнился приглушёнными звуками. Кай стоял в прихожей в форме. Мама поправляла ему воротник дрожащими пальцами. Отец наблюдал молча, стиснув челюсть.

– Мы гордимся тобой, – сказала мама.

В этих словах была просьба. Я услышала её так же ясно, как и Кай.

Дверь закрылась, впустив порцию холодного воздуха. Мы остались стоять в тишине.

Я поднялась к себе и подошла к окну. Небо темнело. Вдалеке вспыхнул знакомый свет.

Арена сияла, как маяк.

Я представила Кая на льду – одного против чужого города, против долгов, против ожиданий, которые легли на его плечи. Мне стало страшно за него. И за всех нас.

В этом городе у меня пока ничего не было. Ни друзей, ни привычных улиц, ни воспоминаний. Только свет далёкой арены и знание, что он стал нашим последним шансом.

Я остановилась перед зеркалом, задержав взгляд на своём отражении. Тёмно-русые волосы мягкими волнами ложились на плечи, несколько прядей упрямо выбивались вперёд. Я привычным движением заправила их за ухо и всмотрелась в свои голубые глаза – слишком внимательные, как мне всегда казалось, будто они пытались запомнить каждую мелочь вокруг.

Веснушки рассыпались по переносице и щекам, придавая лицу что-то по-детски упрямое. Я провела ладонями по бокам, отмечая подтянутость фигуры – результат лет активной жизни рядом с братом-спортсменом.

– Ну вот и ты, – тихо пробормотала я своему отражению. – Новая жизнь, новое место. Посмотрим, что ты с этим сделаешь.

Глава 2

Утро в Нортлейке пахло холодом и свежим снегом.

Я проснулась раньше будильника. Несколько секунд лежала неподвижно, пытаясь понять, где нахожусь. Потолок был незнакомым – слишком белым, слишком пустым. Потом память мягко, но неотвратимо вернулась.

Новый город. Новый дом. Новый колледж.