Ержан Мырзакулов – Баланс четырех минут (страница 3)

Репортер стоит посреди выжженной земли. За ним – люди. Худые. Очень худые. У детей вздутые животы. Это выглядит как фотографии из учебника истории, но это не учебник. Это сейчас. Это сегодня.

– В Гамбии объявлен режим национального бедствия, – сообщает репортёр. – Третий год засухи привёл к неурожаю, который местные фермеры называют катастрофой поколения. Международные организации бьют тревогу: без срочных поставок продовольствия регион может столкнуться с массовым голодом.

Я смотрю на экран.

Камера берет крупный план. Старик сидит на земле, смотрит в никуда. Рядом с ним стоит мальчик. Лет семи. Он смотрит прямо в объектив.

У него большие глаза. Темные.

Они смотрят на меня.

Я выключаю телевизор.

– Ты смотрел? – спрашивает Клэр из кухни.

– Нет. Просто включил фоном.

– Ужас, что там творится. Надо будет перевести деньги в какой-нибудь фонд помощи.

– Да. Надо.

Я иду в кабинет. Открываю терминал. Смотрю на цифры.

Наша позиция выросла на сорок два процента.

Мы заработали триста миллионов долларов.

Я закрываю глаза.

Я вижу мальчика.

Большие глаза.

Красная пыль.

Я открываю глаза.

Цифры на месте. Они не изменились.

– Это бизнес, – говорю я вслух.

Никто не отвечает.

Глава 6. Частный самолет

Лондон. Срочная встреча с суверенным фондом Саудовской Аравии. Они хотят вложить в нас полмиллиарда. Дэниел сказал: «Лети сам. Им важно видеть лицо, которое приносит прибыль».

Лирджет 45XR. Восемь мест, но лечу я один. Кожаные кресла, деревянные панели, мини-бар с шампанским, которое стоит как подержанная Toyota.

Взлетаем в 10:30 утра по местному. Погода хорошая. Пилот говорит: «Четыре с половиной часа, мистер Коул. Располагайтесь».

Я располагаюсь.

Открываю ноутбук. Почта. Сэмюэль прислал отчет по позициям. Все хорошо. Дэниел прислал ссылку на статью в Financial Times про нас: «Blackspire Capital делает ставку на продовольственный кризис». В статье меня называют «гением» и «безжалостным прагматиком».

Я закрываю ноутбук.

Достаю планшет. Включаю фильм. Какой-то боевик. Машины взрываются, люди стреляют, герой спасает мир.

Я засыпаю под звуки взрывов.

Просыпаюсь от того, что самолет дергается.

Резко. Сильно.

Стакан с водой падает с подлокотника, вода растекается по ковру.

– Дамы и господа, – голос пилота звучит слишком бодро, – мы входим в зону турбулентности. Пожалуйста, пристегните ремни.

Я пристегиваюсь.

Самолет дергается снова. Сильнее.

Стюардесса – веснушки на носу, дорогая улыбка – проходит по салону, проверяет ремни.

– Не волнуйтесь, сэр. Обычная турбулентность. Через полчаса мы выйдем.

Я киваю.

Самолет падает вниз.

Резко. Метров на сто.

Мой желудок уходит в пятки.

– Черт, – говорит стюардесса. Она хватается за кресло.

Потом я слышу звук.

Такой звук я слышал только в кино. Металлический скрежет, потом хлопок, потом тишина. Тишина – самая страшная часть. Потому что в самолете не должно быть тихо. Должны гудеть двигатели.

Двигатели не гудят.

– У нас отказ обоих двигателей, – голос пилота уже не бодрый. – Сохраняйте спокойствие. Мы пытаемся запустить…

Связь обрывается.

Самолет падает.

Я смотрю в иллюминатор. Там только облака. Белые. Пушистые. Красивые.

Я думаю: «Интересно, успеет ли сработать страховка?»

Потом я думаю: «Эмма».

Потом самолет проваливается сквозь облака, и я вижу океан.

Он синий. Очень синий. И близкий. Слишком близкий.

– Приготовьтесь к удару! – кричит пилот.

Я закрываю глаза.

Последняя мысль:

«Хедж не сработал».

АКТ II: ЧЕТЫРЕ МИНУТЫ

Глава 7. Красная земля

Я открываю глаза.

Я лежу на земле. Надо мной – небо. Оно не такое, как в Чикаго. Оно огромное. Бесконечное. Синее до боли.

Я чувствую запах.

Пыль. Красная пыль. Она везде. Во рту. В носу. В легких.