Ержан Мырзакулов – Баланс четырех минут (страница 2)

– Делай, – говорит Дэниел и выходит.

Я делаю.

Глава 3. Семья

Дома меня ждет ужин.

Клэр – моя жена – хирург. Она оперирует рак. Вырезает опухоли из живых людей, а потом приходит домой и вырезает морковку для салата. У нее золотые руки и стальные нервы. Мы познакомились в больнице шесть лет назад, когда я попал в аварию на велосипеде (таксист не посмотрел в зеркало, сломанная ключица, сотрясение). Она зашивала мне бровь. Я смотрел на нее и думал: «Эта женщина может сделать мне больно, и мне это понравится».

Теперь мы живем в доме с видом на озеро. Три спальни, четыре ванных, кухня, которую Клэр выбрала сама (итальянский мрамор, немецкая техника, светодиодная подсветка, которая меняет цвет в зависимости от времени суток). У нас есть дочь. Эмма. Ей восемь.

– Папа! – Эмма бросается мне на шею, когда я захожу. От нее пахнет мылом и шоколадом. – Ты купил?

Я замираю.

– Что купил?

– Щенка! Ты обещал подумать!

Я обещал подумать. Это правда. Две недели назад она сидела у меня на коленях, листала iPad и показывала фотографии золотистых ретриверов. Я смотрел на них и видел: слюни, шерсть на диване, ветеринар, прививки, прогулки в шесть утра. Я видел проблемы.

– Я подумал, – говорю я. – И решил, что это не лучшая идея.

Лицо Эммы меняется. Она еще не умеет скрывать эмоции. Губы дрожат, глаза наполняются слезами.

– Но ты обещал подумать! Я думала, ты согласишься!

– Живое – это боль, Эмма. – Я сажаю ее на диван, сажусь рядом. – Щенок вырастет, состарится, умрет. Ты будешь плакать. Я не хочу, чтобы ты плакала.

– Но я хочу, чтобы у меня был друг!

– У тебя есть друзья. В школе.

– Это не то! – Она спрыгивает с дивана и убегает в свою комнату. Дверь хлопает.

Клэр выходит из кухни, вытирая руки полотенцем. Она смотрит на меня. Долгим взглядом.

– Ты мог бы просто сказать, что подумаешь еще.

– Я подумал. Я решил.

– Ты решил, что твоя дочь не заслуживает собаки, потому что тебе лень с ней гулять?

– Потому что я не хочу, чтобы она страдала.

Клэр молчит. Потом подходит ближе. Кладет руку мне на грудь.

– Ты знаешь, Аарон, что самое страшное в твоей работе?

– Что я могу все потерять в один день?

– Нет. – Она убирает руку. – Что ты перестал чувствовать цену потерь. Для тебя все – цифры. Даже мы.

Она уходит на кухню.

Я остаюсь в гостиной. Смотрю на озеро. Оно темное. На той стороне горят огни. Там живут люди, которых я не знаю. У них, наверное, есть собаки.

Я думаю: «Клэр не права. Я чувствую. Я просто умею это контролировать».

Но в ту ночь мне снится сон.

Красная пыль.

И чей-то голос.

Голос говорит на языке, которого я не знаю, но почему-то понимаю.

«Они нас не видят», – говорит голос.

Я просыпаюсь в три часа ночи. Сердце колотится. В комнате темно. Клэр спит рядом, дышит ровно.

Я смотрю на свои руки.

На них нет пыли.

Но мне кажется, что есть.

Глава 4. Сделка

Три месяца спустя.

Спутниковые снимки не врут.

Я сижу в ситуационной комнате. Здесь нет окон. Только экраны. Десять экранов, сложенных в стену. На них – Африка. Сахель. Гамбия. Сенегал. Буркина-Фасо.

Снимки NASA, купленные через подставную компанию за двести тысяч долларов. На них видно, как зеленое становится желтым, желтое – коричневым, коричневое – мертвым.

– Третий год, – говорит Сэмюэль. Он стоит у меня за спиной с планшетом. – Модели показывают, что дождей не будет еще как минимум шесть месяцев.

– Я знаю.

– Местные фермеры распродают скот. Цены на мясо упали. Они покупают зерно по спекулятивным ценам – потому что у них нет другого выхода.

– Я знаю.

– Аарон… – Сэмюэль мнётся. – Мы действительно собираемся это сделать?

Я оборачиваюсь. Он стоит, переминаясь с ноги на ногу. Молодой. Глаза горят. Ему кажется, что он участвует в чем-то важном.

– Мы трейдеры, Сэм. Мы покупаем и продаем. Это бизнес.

– Но если мы купим столько, сколько планируем, цена вырастет еще на тридцать процентов. Люди не смогут купить еду.

– Люди уже не могут купить еду. – Я встаю, подхожу к экрану. – Ты видишь это? Это засуха. Не мы. Мы просто не даем рынку обвалиться. Если бы не наш спрос, цена упала бы, фермеры разорились бы, и в следующем году зерна не было бы вообще.

– Это софистика1.

– Это экономика. – Я хлопаю его по плечу. – Иди открой позицию. На все.

Он уходит.

Я остаюсь один перед экраном.

На снимке – маленькая деревня. Я даже не знаю ее названия. Круглые хижины с соломенными крышами. Красная дорога. Поле, которое когда-то было зеленым.

Я смотрю на это поле и чувствую что-то странное.

Тошноту.

Очень легкую. Почти незаметную.

Я думаю: «Это кофе. Надо пить меньше кофе».

Я не знаю тогда, что это не кофе.

Глава 5. Новости

Через две недели я вижу репортаж по CNN.