Ержан (Абу Юсуф) Сатов – МАТРИЦА и ИСЛАМ: Живем ли мы в симуляции? Книга пятая. Разум или материализм? (страница 2)
Материализм запрещает мысль о Творце. Но почему? Потому что она неудобна. Она рушит их картину мира. Она лишает их власти. Западная цивилизация воевала с католической церковью 150 лет, и материалисты победили. Но победа была идеологической, а не научной. Они не доказали, что Бога нет. Они просто объявили это вне закона [10].
Теперь сравним две модели:
Материалистическая модель:
Материя → случайность → время → эволюция → жизнь → сознание → человек.
Проблемы: ad hoc гипотезы для каждого этапа. Нарушение принципа причинности. Нет объяснения сознанию, информации, тонкой настройки.
Разумная модель реальности:
Аллах, Вечный, Всемогущий, Всезнающий → творение (материя, жизнь, человек с разумом, душой, ответственностью).
В этой модели нет случайности. Есть Замысел. Нет ad hoc гипотез. Есть Откровение. И есть принцип причинности, который соблюдается.
Коран говорит:
«Мы сотворили человека в наилучшем облике» (Коран, 95:4).
«Воистину, в сотворении небес и земли, в смене ночи и дня, в кораблях, которые плавают по морю с тем, что приносит пользу людям, в воде, которую Аллах ниспослал с неба и оживил ею мёртвую землю… — во всём этом знамения для людей разумеющих» (Коран, 2:164).
Заметьте: Коран не запрещает науку. Он призывает к ней. Он говорит:
«(Он тот) Который создал семь небес слоями (один над другим). Не увидишь ты (о человек) в творении Милостивого никакой несоразмерности. Обрати же свой взор (ещё раз, если сомневаешься): видишь ли ты какие-либо трещины [недоделки]? Потом (о человек) обрати свой взор ещё дважды: вернётся к тебе взор униженным и утомлённым (оттого, что не смог найти недостаток в творении Аллаха)» (Коран, 67:3-4).
Ислам призывает к познанию. Ислам не боится науки. Ислам — это не вера в «седовласого старика на облаке», как любят изображать материалисты. Ислам — это вера в Единого Творца, Который создал этот мир по законам, которые мы можем и должны изучать. И чем больше мы изучаем, тем больше мы Его познаем, тем ближе мы к Нему, а не дальше.
Материализм же — это вера в случайность. Вера, которая заставляет своих адептов придумывать всё новые и новые гипотезы, чтобы закрыть дыры в своей картине мира. Это не наука. Это идеология. И она держится только потому, что обладает монополией в секулярных государствах.
Но истина не зависит от монополий. Истина — от Аллаха.
«Истина — от твоего Господа. Не будь же в числе сомневающихся» (Коран, 2:147).
[1] Вольтер, письма, памфлеты, «Философский словарь».
[2] Декларация прав человека и гражданина (1789). Карл Маркс, «Критика гегелевской философии права» (1844).
[3] Теория квантовой флуктуации вакуума (Эдвард Трайон, 1973); теория струн (Габриэле Венециано, 1968; развитие — Джон Шварц, Майкл Грин, 1980-е).
[4] Теория инфляции (Алан Гут, 1980); концепция мультивселенной (Александр Виленкин, Андрей Линде).
[5] Гипотеза первичного бульона (Александр Опарин, 1924; эксперимент Миллера-Юри, 1953); проблема возникновения жизни — см. Стивен Мейер, «Signature in the Cell».
[6] «Трудная проблема сознания» — термин введён Дэвидом Чалмерсом (1995).
[7] Ad hoc гипотезы: РНК-мир (Уолтер Гилберт, 1986); панспермия (Сванте Аррениус, 1903); редкая Земля (Питер Уорд и Дональд Браунли, 2000); великий фильтр (Робин Хэнсон, 1996).
[8] Стивен Мейер, «Signature in the Cell» (2009); Томас Нагель, «Mind and Cosmos» (2012).
[9] Принцип причинности — философская основа науки; нарушение его в материалистической парадигме критикуется философами (Энтони Кенни, Ричард Свинберн).
[10] Исторический контекст: конфликт между наукой и религией в Европе XIX века (Джон Уильям Дрейпер, «История конфликта между религией и наукой», 1874; Эндрю Диксон Уайт, «Война науки с теологией», 1896).
Глава 1. Материализм: великая исследовательская программа XIX века и её кризис
Материализм был мощной исследовательской программой для XIX века. По Томасу Куну, наука развивается через смену парадигм. Сначала — «нормальная наука», когда ядро исследовательской программы действительно отвечает вызовам и эмпирическим данным своего времени [1]. Затем наступает кризис. Кризис наступает, когда ядро программы перестаёт отвечать входящему объёму эмпирических данных. Программа становится методологически неадекватной. Она просто не может объяснить все данные, которые поступают. После этого наступает третья стадия — новая парадигма. Новая парадигма наступает не тогда, когда кто-то опровергает старую (опровергнуть старую довольно-таки сложно), а когда новая исследовательская программа объясняет все те аномалии, которые не могла объяснить предшествующая ей [2].
По Имре Лакатошу, у каждой исследовательской программы, включая материализм, есть своё жёсткое ядро. Ядро — это её базовый постулат, который в материализме сводится к простому утверждению: «Всё есть материя и слепые силы». Это ключевой постулат материализма [3]. В период нормальной науки это ядро эмпирически адекватно всё объясняет. Но потом, когда наступает кризис, по Лакатошу, вместо того чтобы пересмотреть свой базовый постулат, ядро начинает строить так называемый «защитный пояс». Это, как правило, набор ситуативных гипотез (ad hoc), которые вводятся исключительно для защиты парадигмы, чтобы её ядро оставалось нетронутым [4].
Одна из ключевых аномалий, на которую натолкнулся материализм, — это так называемая «трудная проблема сознания». Материализм постулировал, что сознание не более чем эпифеномен материи. Эпифеномен — это значит побочное свойство. Но оказалось, что сознание не сводится к материи. Нет формулы, которая бы объяснила, как нейроны головного мозга порождают субъективный опыт, так называемый квалиа-опыт [5]. Дэвид Чалмерс, философ, ввёл термин «трудная проблема сознания», указав, что физические процессы в мозге не объясняют, почему и как они сопровождаются субъективным переживанием [6].
В итоге, вместо того чтобы пересмотреть своё ядро, парадигма начинает вводить новые гипотезы. Одна из них — это элиминативизм. Это концепция, которая отрицает сознание как таковое. То есть раз мы его не видим, раз мы его не можем взвесить, измерить, значит, его не существует. Это чисто реакция на аномалию [7]. Но почему мы знаем, что сознание существует? Да потому что, когда произвели эксперимент по расщеплению мозга (просто разрезали мозг пополам), ожидалось, что человек перестанет функционировать, а человек продолжил функционировать. Причём он сохранил свою личность полностью. Единственное, что у него рассинхронизировалось, — это работа полушарий. Он вёл себя как человек в машине, которому обрубили зеркала заднего вида, замазали заднее стекло, но он этого не понимает. Он думает, что он всё видит, и не понимает, что врезался. И пытается это как-то рационализировать. Этот эксперимент показывает, что сознание очевидно существует не как эпифеномен материи [8]. Вместо того чтобы это признать, парадигма вводит новую ситуативную ad hoc гипотезу — панпсихизм. Эта гипотеза постулирует, что сознание является неизбежным свойством материи. То есть каждая клеточка материи, каждый атом содержит какой-то элемент сознания. Но это вводит новую проблему: как все эти маленькие сознания порождают то квалиа, которое есть у каждого человека, в единый человеческий опыт — совершенно непонятно [9].
Второй серьёзной проблемой для материализма является тонкая настройка Вселенной. Ожидалось, что атомы на фундаментальном уровне стохастичны и случайны. То есть это просто шарики, из которых всё состоит, потому что центральный постулат: из хаоса, из случайности порождается порядок. Вместо этого обнаружилось, что четыре силы взаимодействия, значения элементарных констант — все очень тонко настроены друг к другу, так что изменение хотя бы одного влечёт за собой катастрофические последствия [10]. Физик Пол Дэвис отмечает:
Что делает парадигма? Дальше она просто защищается. Она вводит концепцию мультивселенной. Мультивселенная — это принципиально нефальсифицируемая концепция, даже не гипотеза, согласно которой существует бесконечное множество различных вселенных, как наша. И только в нашей вселенной константы случайно сложились так, что в ней стала возможна наша жизнь [13]. Это вводится ради защиты ядерного постулата парадигмы. Почему это ad hoc? Да потому что это не вводит никаких прогнозов и предсказаний. Что конкретно нам даёт гипотеза мультивселенной, что мы должны обнаружить, какое значение найти, какую новую константу, новую частицу, новое взаимодействие? Ничего. Это чисто защитная концепция в защитном поясе [14].
Далее, антропный принцип — фактически герменевтический замок в центре парадигмы, который гласит, что, если бы константы были другими, мы бы вообще не могли об этом думать, мы бы здесь не оказались. Это чисто тавтология, которая нужна для того, чтобы закрыть проблему тонкой настройки Вселенной. Ты просто включаешь антропный принцип — и всё, эта проблема тебя как будто не беспокоит. Это уже очень близко к таким более догматическим религиозным постулатам, у которых герменевтика вся строится на априорном выводе [15].