Эрве Теллье – Аномалия (страница 18)

Но иногда Люси все же клала на него руку, проверяя его твердокаменность, и садилась верхом. Он глубоко входил в нее и, поскольку в этой позе целоваться никак не получалось, пытался привлечь ее к себе; но она почти сразу выпрямлялась и быстро кончала. Всем своим стройным, вспотевшим телом она давала ему понять, что свое мужское удовольствие он должен получить прямо сейчас. Андре пытался быстро и грубо достичь освободительного наслаждения. Но ни этот ритм, ни темп явно ее не устраивали.

Желание, печаль и тревоги понемногу лишили Андре всякой осторожности, и несколько раз он рискнул неуклюже проявить настойчивость, впрочем, существует ли вообще настойчивость уклюжая? Отвергнутый в самом своем существе, не утоленный телом, он уже не знал, где найти другой центр притяжения. Как долго еще ему суждено оставаться мужчиной? Возраст с проклятой шестеркой в десятках неуклонно подтачивал его. Люси уже сейчас так яростно его не хочет, а с годами он точно не станет привлекательнее.

Рикша въехал прямиком на стройку, c треском выписывая зигзаги по заляпанным грязью деревянным настилам, и наконец затормозил перед большим сборным строением, увенчанным внушительным логотипом фирмы В&Э.

Андре поднялся в просторный зал на втором этаже, где его уже ждал Нильсен. Люси с Нильсеном? Нет, дурацкая была идея.

– Приехали инженеры из “Сингх Сансет Констракшн”, – вместо приветствия сказал молодой архитектор.

– Пусть потерпят. Дай мне несколько минут.

Андре сделал себе черный кофе, сел у окна и окинул взглядом строительную площадку. Сейчас десять часов, встреча была назначена на девять. Но он все предусмотрел: и свое неприличное опоздание, и сандалии, выцветшие джинсы, белую рубашку из хлопка с воротником Неру и холщовый рюкзак. Его приезд на стройку был намечен уже очень давно, но они с Нильсеном решили сказать, что он специально прилетел в Индию только ради них.

Мобильный отряд инженеров “Сингх Сансет Констракшн” расселся кружком вокруг босса. Шесть черных, плотно облегающих костюмов, шесть безупречно завязанных галстуков, шесть напряженных лиц. Когда Андре вошел, все встали. Архитектор решительно направился к Сингху, он с ним никогда не встречался, но Нильсен прислал ему фотографию. Ему лет пятьдесят, он сухопарый, мускулистый, у него приглаженные седые волосы и живой взгляд. Прежде чем Сингх, скрестив руки на груди, успел склониться в традиционном индийском приветствии, Ванье энергично пожал ему руку. И заговорил с сильным французским акцентом Мориса Шевалье – это тоже тонкий расчет.

– Good morning, Mr Singh.

– Very honored, Mr Vannier, very honored[17].

– Мистер Сингх, у нас есть два часа на то, чтобы уладить все наши проблемы. Сегодня вечером я улечу в Нью-Йорк. Дело плохо. Очень плохо. Вы меня понимаете. Прежде всего я бы хотел, чтобы мы вместе прошлись по стройке.

– Mr Vannier, we think that…[18]

Не дожидаясь продолжения, Ванье развернулся и вышел. Все двинулись за ним. Ванье шел быстро, Нильсен не отставал от него ни на шаг, инженеры индифферентно поспешали за ними. Нильсен прошептал ему:

– Утром мы получили из лаборатории отчет по пробам бетона из свай. Что касается прочности на сжатие, мы далеки от класса С 100/115. В этих сваях скорее С 90, а то и меньше. Ситуацию можно исправить, установив новые сваи, а об этих просто забыть.

Ванье кивает. Юный Нильсен – его секретное оружие в Индии. Он всего месяц как в Мумбаи, и весь месяц, каждый день, на прекрасном техническом английском он проводит в довольно напряженной обстановке рабочие совещания с поставщиками, весь месяц этот мальчик, похожий на австралийского серфера, ошеломленно слушает, что говорят вокруг него на хинди, которым он прекрасно владеет, это язык его детства, проведенного на Гоа, в курортном местечке на берегу Индийского океана, где его мать до сих пор держит guest-house. Именно владение этим языком – в курсе ли он? – предрешило его прием на работу в “Ванье & Эдельман” через две недели после того, как они выиграли тендер на башню “Суриайя”.

Оказавшись у пяты фундамента, Ванье открыл сумку и извлек оттуда компьютер, портативный спутниковый терминал и лазерный дальномер. Он все подсоединил, проверил данные, настроил дальномер, пять раз, десять раз все пересчитал и снова направил его на верхушку одной из свай, потом другой. Инженеры Сингха терпеливо обливались потом на солнцепеке. Он тянул время чуть дольше, чем нужно, потом дотошно и неторопливо свернулся, и все побрели назад совещаться.

Ванье сел и жестом пригласил остальных последовать его примеру. Выдержав несколько секунд, он сказал внезапно по-английски, без малейшего акцента:

– Мистер Сингх, допущенная вами ошибка привела к нежелательным последствиям. Пришла пора ее исправить, потом будет слишком поздно. Архитектура – это игра, ученая, но игра, но не о ней речь. А вот строительство – это не игрушки, все надо делать сообща… Вы понимаете? Сообща…

Сингх кивнул.

К полудню Ванье получил все, за чем пришел. Сингх согласился с новым графиком, а низкие штрафы, которые выставят им “Ванье & Эдельман”, покроют лишь расходы на экспертные заключения и адвоката. На переправе коней не меняют. Бурение возобновится сегодня же во второй половине дня, закачка нового бетона под давлением произойдет ночью, в самое прохладное время суток. Учитывая срочность, Ванье требует не только класс C 115, но и марку по водонепроницаемости X S2, применяемую для конструкций, постоянно находящихся в соленой морской воде.

При такой жаре бетон за неделю схватится, и недели через три его можно будет нагружать.

Инженеры “Сингх Сансет” препирались, изучая новый график, но Ванье откланялся на индийский манер, и они с Нильсеном вышли из зала.

Удалившись от стройплощадки, они купили у уличного торговца два ледяных “Кингфишера” и гуляючи направились к докам. У Ванье оставалось еще три часа до вылета в Нью-Йорк. Внезапно Нильсен участливо спросил: “Кстати, Андре, как там Люси? Она закончила фильм фон Тротта?”

Ванье улыбнулся. Или скорее скривился. Он попытался увильнуть от ответа, обойти эту тему молчанием, понимая, что пытается скрыть их разрыв, как будто, признавшись во всем Нильсену, он сделает его еще бесповоротнее. Какое унижение. Впервые в жизни он почувствовал себя стариком, и ему стало стыдно, что жизнь обошлась с ним так несправедливо.

Люси его окончательно бросила, и архитектор постоянно твердил про себя ее фразу: “У меня другие приоритеты”. Sic transit. Андре предчувствовал, что убиваться каждый день по бросившей его женщине будет, в сущности, не так больно, как желать ее без передышки, когда она спит рядом в безразличном вялом полумраке, за тридевять земель от него.

В самолете “Юнайтед Эйрлайнз” по пути в Нью-Йорк Ванье перечитал книжку, подаренную им Люси, – “Аномалию” Виктøра Меселя, о котором еще два месяца назад ничего не знал. Андре пытался работать, но куда там, он в десятый раз переписывал свой отчаянный мейл. Он в кусках. Вот не ожидал такого головокружительного падения.

Именно его страдания, так неприкрыто выраженные, выставленные напоказ, возмущали Люси и в итоге погубили его, а он оказался не в состоянии приспособиться. Столкнувшись с болью неудачи, он винил себя, проклинал свое нетерпение. Он считал себя хорошим любовником, нежным и умелым, мечтал удержать ее сексом, стать для нее олицетворением изысканного удовольствия. И тогда он сглупил, потому что нет ничего глупее, чем желание – проявление сущности человеческой природы, если верить Спинозе, – а Андре пытался так и сяк затащить ее в постель, чего она в итоге стала избегать.

“Ты подавляешь меня своим желанием. Тебе даже удалось придушить мое”, – сказала Люси и попросила сделать “перерыв”, только это конечно же называется иначе.

Мисс Платон против доктора Спинозы. Спиноза продул. Шах и мат.

Все это Андре не пишет, разумеется, нет, он пишет ужасно нелепый мейл. “Мне хотелось бы пройти с тобой рука об руку как можно более длинный путь, самый длинный путь на свете”. Он ненавидит каждое из этих слов и все же пишет их и отсылает. Сколько сейчас в Париже? Там уже понедельник. Она еще спит.

Потом мелатонин берет свое, Андре погружается в забытье, и ему ничего не снится. В аэропорту Кеннеди он, еще толком не проснувшись, проходит паспортный контроль, офицер сканирует его паспорт, внимательно смотрит на него, просит задержаться, и через несколько минут к ним подходят мужчина и женщина. Они молоды, одеты в стиле casual chic, он в черном костюме, она в сером, вылитые агенты ФБР, коими они и являются, как оказалось. Они предъявили отливающие синевой удостоверения и золотистые значки федеральных маршалов, на которых Фемида с лицом фигурки из “Плеймобиля” держит весы и меч.

– Мистер Андре Ванье? – уточняет женщина.

Он кивает, она показывает ему фотографию на экране телефона.

– Вы ее знаете?

Это Люси. Люси сидит в какой-то комнатке с желтым неоновым освещением. Она напугана, она в ужасе, да, это явствует из ее позы и взгляда. Что-то тут не вяжется с образом Люси.

– Да, я знаю ее. Конечно. Люси Богарт, моя подруга. С ней что-то случилось? Разве она не в Париже?

– У нас приказ просить вас следовать за нами, мистер Ванье. Вас должен был встретить сотрудник вашего консульства. Он подойдет прямо в то место, куда мы должны вас сопроводить. Вы имеете право отказаться, но тогда мы подождем его вместе в Центре административного задержания.