Эрве Теллье – Аномалия (страница 19)
Ванье кивает. Конечно, он не отказывается.
Они выходят из аэропорта, идут к черному лимузину; там их поджидает какой-то человек, он берет его чемодан и кладет в багажник. Они садятся сзади, и фэбээровец тут же стучит в перегородку из тонированного стекла, отделяющую их от водителя. Машина трогается, Андре отмечает, что в ней полностью непрозрачные стекла.
– Пожалуйста, отключите мобильный телефон и передайте его мне, – говорит женщина. – Простите. Таков порядок.
Андре повинуется. Он тоже боится. И за Люси, и за себя.
Первые часы
“Боинг-787” с поврежденным фюзеляжем загнали в самый конец взлетно-посадочной полосы номер 2, поближе к вертолетам “Блэк хоук” и двухмоторным турбовинтовым самолетам ВВС США, большим и серым. Возле “боинга” заняли позицию три бронетранспортера, и пахнущая морем теплая ночь поглотила пустырь, заросший дроком и шалфеем.
Рядом со складами непрерывно снуют туда-сюда военные грузовики. Сотни солдат, успешно сочетая оперативность с дисциплиной, оборудуют непонятно что в большом ангаре, откуда только что выкатили грузовой самолет Локхид C-5 “Галакси” внушительных размеров, стоявший там на профилактике. Рядом с гигантскими раздвижными воротами виднеются три крошечных силуэта. По выправке женщины в неудачном суррогате костюма от Шанель и одного из мужчин в темном костюме в стиле
Хоть Эдриан Миллер и выпил две бутылки воды, голова у него все равно идет кругом. Стоило ему вылезти из полицейского автомобиля, как к нему подошли два агента и представились, но Миллер тут же забыл фамилии парня из ЦРУ и тетки из ФБР. Он вяло протянул им руку, даже не пытаясь изобразить энтузиазм.
Офицер неохотно, даже как-то напряженно пожал ее кончиками пальцев, словно склизкий плавник слегка протухшей илистой рыбы.
– Должен признаться, профессор Миллер, я не думал, что вы так… так молоды.
Девушке из ФБР, стройной латиноамериканке с тонкими чертами лица и живым взглядом, должно быть лет тридцать с небольшим, прикидывает про себя математик. Ей же поначалу кажется, что он чем-то похож на Джона Кьюсака, только такого апатичного Джона Кьюсака для бедных, но потом она спохватывается: нет, увы. И все же говорит со смесью удивления и уважения:
– Мы выучили ваш отчет наизусть, профессор Миллер. Замечательная работа. Мы очень рассчитываем, что ваш опыт нам поможет. Полагаю, вы с доктором Брустер-Ван уже сталкивались с протоколом 42.
Эдриан Миллер пробормотал невнятное “нет”. У него так давно не было вестей от Тины Ван, что он даже не знал, что Брустер столь прочно вошел в ее жизнь, и нет, он никогда не имел дела с протоколом 42. Насколько ему известно, пока что ни одно из событий, предусмотренных протоколами “с ограниченной вероятностью”, не нарушило воздушное движение: ни высадка инопланетян, входящая в три из них – “Близкие контакты третьей степени”, “Война миров” и “Мотив неизвестен”, в каждом из которых они прописали по дюжине вариантов, включая Годзиллу – специально для Тины, ни воздушно-десантное вторжение зомби и прочих вампиров, ни вспышка эпидемии – геморрагической лихорадки вроде Эболы или коронавируса, описанные в пяти других; что касается гипотетического и зловредного искусственного интеллекта, берущего под контроль воздушный трафик – независимо от того, действует ли он автономно – смотрим протокол 29 – или дистанционно управляется иностранной державой – протокол 30, то и он до сих пор никак себя не проявил, хотя этот вариант становится как раз все более правдоподобным.
Но вот протокол 42…
– Знаете… Простите, я забыл ваши фамилии.
– Старший агент Глория Лопес. А это мой коллега из ЦРУ Маркус Кокс.
– Так вот, старший агент Глория Лопес, если честно, протокол 42… как бы это сказать…
Эдриан Миллер снова попил воды, но все равно не смог выдавить из себя ни слова. Как, интересно, им признаться, что это просто дурацкая шутка пары ботанов и она уже обошлась налогоплательщикам в полмиллиона долларов, даже если принимать во внимание только тот факт, что вот уже двадцать лет государство отстегивает бабло этим проказникам лишь за то, что они всегда носят при себе бронированные мобильники, хотя, по идее, они никогда не должны были зазвонить. Он взглянул на “боинг”, толстую алюминиевую сигару, освещенную мощными прожекторами.
– А вы, случайно, не знаете, что мы здесь делаем? Что такого особенного в этом самолете? Не считая побитого градом лобового стекла и расквашенного носа.
– Обтекателя, – поправил его специальный агент. – Нос самолета. Это называется обтекатель.
Молодая женщина перебила их:
– Нам мало что известно, профессор Миллер. Вертолет профессора Брустер-Ван на подходе. Видите черную точку вон там, на севере?
– Кстати, распишитесь тут внизу, профессор Миллер. – Агент Кокс достал бланк из конверта. – Это подписка о неразглашении. Вся информация, которая с этого момента будет вам предоставлена, засекречена. Если вы откажетесь поставить свою подпись, то предстанете перед военным трибуналом за действия, направленные на подрыв национальной безопасности. А если, подписав, нарушите, то согласно Кодексу США, раздел 18, параграф 79, это будет рассматриваться как госизмена. Благодарю за содействие.
Со времен по меньшей мере короля Артура и его рыцарей военная братия любит собираться в кружок, наверное потому, что круг символизирует равенство заслуг, не скрывая при этом реальной иерархии. Так что на базе Макгуайр в центре подземного зала управления, залитого резким светом, стоит большой круглый стол. На стенах висят широкие экраны, и сейчас на некоторых из них светится безнадежная картинка стоящего на приколе “Боинга-787”, снятого со всех сторон батареей камер.
Тина и Эдриан решили сесть рядом и вместе держать удар перед целым отрядом многозвездных генералов, женщин и мужчин из всех мыслимых спецслужб, чьи фамилии и должности указаны на табличках под прозрачным пластиком.
Кроме ФБР и Минобороны, тут представлены Госдеп, ВВС США, ЦРУ, АНБ, НОРАД, ФАА и так далее, о некоторых аббревиатурах Миллеру вообще не приходилось слышать. Они с Тиной тоже удостоились таблички – их степени, имена и фамилии красуются над надписью “Массачусетский технологический институт”, где никто из них уже не работает.
Тина Ван не сильно изменилась, хотя одевается теперь поприличнее, не то что готка-аспирантка былых времен. Она успела ему шепнуть, что больше не преподает и что, да, она вышла замуж за физика Георга Брустера, с которым познакомилась в кафетерии Колумбийского университета, и еще, коварно улыбнувшись, она заметила, что едва узнала Эдриана, потому что он уже не так похож на Кристиана Слейтера из “Имени розы”. На ее взгляд, в нем появилось что-то от слегка полысевшего Киану Ривза, но она предпочла держать свои ассоциации при себе.
Чей-то мощный голос перекрыл гул в зале. Этому высокому худому человеку не надо даже предъявлять свои результаты в Вест-Пойнте и Колорадо-Спрингс, ни боевые заслуги в Хомсе и Могадишо: его седые волосы ежиком, волевое мускулистое лицо и, наконец, три черных звезды, вышитые на воротничке, стоят любого резюме. Только в этом зале с цивильной деревянной отделкой его серо-зеленая камуфляжная форма вряд ли ему пригодится.
– Дамы и господа, я генерал Патрик Сильверия из Национального военного командного центра, полномочный представитель Минобороны. Создавшаяся ситуация должна держаться в секрете, так что президент решил ничего не менять в своем расписании в Рио, но заверяю вас, что его постоянно обо всем информируют. Представляю вам собравшихся – слева от меня генерал Бьюкенен, командующий базой Макгуайр, он принимает нас тут на несколько дней. Полагаю, никто из вас не знаком с профессорами Миллером и Брустер-Ван, сидящими справа от меня: они математики, и мы обязаны им существованием кризисных протоколов, которым мы следуем после 9 /11.
Вышеназванные профессора неловко раскланиваются под всеобщее восхищенное перешептывание.
– Профессор Миллер преподает в Принстоне, – продолжает Сильверия, – профессор Брустер-Ван является консультантом
Пока один из офицеров раздает всем участникам планшеты и толстые папки с надписью