Ерофей Трофимов – Пес войны (страница 21)

Таким беспомощным он бывал всего несколько раз в своей долгой и полной приключений жизни. Первый раз, когда появился на свет, и еще дважды, когда его настигли пули преследователей и осколки ручных гранат.

И вот теперь он в очередной раз оказался на грани. Его жизнь зависела от того, как быстро он сможет встать на ноги. Достаточно было одного налета крагов, и его жизнь оборвется. Эти неутешительные мысли заводили его все глубже в дебри пессимизма и депрессии. Сообразив, что подобное самокопание может плохо кончиться, Араб сделал глубокий вдох и попытался найти в своем теперешнем положении хоть что-то хорошее. Его оказалось не так много. Только то, что камень, перебросивший его в этот мир, действительно пытается вылечить его болезни. Несколько раз, пошевелившись, Араб вызвал в своем теле очередной несильный приступ боли и, вздохнув, мысленно махнул на все рукой. В его положении оставалось только ждать. Он или поправится, или будет убит налетевшими крагами. Никакого третьего варианта предусмотрено не было.

Из задумчивости его вывело появление любопытной детской рожицы, заглянувшей в шалаш из-за угла. Улыбнувшись появившейся физиономии, Араб сделал приглашающий жест рукой. Рожица исчезла, и за стеной раздался быстрый шепот нескольких детских голосов. О чем-то посовещавшись, детвора осторожно просочилась в шалаш и, усевшись на пороге, принялась внимательно рассматривать его. Их было трое. Двое мальчишек и девочка, в возрасте от пяти до семи лет.

Внимательно посмотрев на них, Араб выдернул из стены веточку и, показав ее им, сделал несколько пассов руками. Веточка исчезла, спрятанная между пальцами. Ребятишки восторженно охнули, во все глаза уставившись на его руки. Следующим номером было возвращение веточки обратно. Детвора радостно засмеялась от восторга. Слушая их заразительный смех, Араб неожиданно для себя понял, чего именно ему не хватало все эти годы. Собственной семьи. Своих детей.

Служа наемником, влезая во все возможные и невозможные свары различных государств, он так и не нажил ничего, что могло бы помочь ему завести свою, настоящую семью. Обрекать их на полунищенское существование и постоянную тревогу за него он не имел морального права. Так он считал и всегда придерживался этого правила.

Показывая детворе разные фокусы, он продолжал обдумывать сложившуюся ситуацию. А ситуация складывалась не самым лучшим образом. Племя добродушных, мирных людей оказалось объектом охоты местной знати. Остановить эту охоту, обучив людей приемам рукопашного боя, было непросто. Если краги действительно воины, то племя обречено. Сражаться едва обученным пастухам с профессиональными солдатами — все равно, что пытаться отбить пулю прутиком. В сложившейся ситуации выход был только один: поправившись, вступить в схватку с крагами в одиночку, используя партизанскую тактику. Нужно заставить крагов начать охоту на него, чтобы дать племени время уйти подальше от этих мест.

Придя к такому неутешительному выводу, он принялся продумывать тактику разведки и добычи нужных данных. Детвора, насмеявшись вдоволь и перестав бояться его, принялась требовать новых фокусов. Сделав вид, что сердится, он скорчил им рожу и зарычал страшным голосом. Завизжав от восторга, дети выскочили из шалаша и, отбежав в сторону, принялись дразнить его, подпрыгивая и корча рожи в ответ. Усмехнувшись, он улегся поудобнее и вернулся к своим размышлениям. Но обдумать все как следует ему не дали.

Неожиданно где-то в стороне раздались испуганные крики и плачь. В племени что-то произошло. Приподнявшись на локтях, он попытался разглядеть, что случилось, в полный голос проклиная свою беспомощность. Все, что ему удалось разглядеть, это суету и беготню в том месте, где стояло несколько громоздких фургонов. Но видел он только членов племени. Посторонних, описанных вождем, не было. Убедившись, что это не нападение, он немного успокоился. Оставалось только дождаться, когда кто-то из членов племени появится у шалаша и расскажет ему новости.

Снова улегшись, он принялся ждать. Вскоре раздались тяжелые шаги, и в шалаш вошел Чин. Медленно опустившись на шкуры, он помолчал несколько минут, словно собираясь с мыслями, и, тяжко вздохнув, произнес:

— Они снова напали. Схватили трех пастухов. Еще три вдовы в племени. Что мне делать, Ар? Как спасти людей? — с мольбой спросил старик.

— Сейчас ты можешь сделать только одно: увести племя в другое место. Поверь, другого выхода у тебя нет, — решительно ответил Араб.

— Теперь я и сам так думаю. Но куда уходить? Куда направить стадо?

— У моря всегда людно. Значит, нужно уходить в глубь страны. Держитесь края леса, но не выходите на открытые пространства. Старайтесь, чтобы боски не поднимали много шума. Я уже говорил, что нужно найти место, покрытое камнем или песком. Перегоните стадо через это место, чтобы скрыть следы. Отправь людей прямо сейчас. И еще. У ваших повозок очень тяжелые колеса. Их нужно переделать. Я покажу, как это сделать.

— Что тебе для этого потребуется? — устало спросил старик.

— Кусок выделанной шкуры и что-нибудь, что будет оставлять следы на коже.

— Хорошо, я скажу, чтобы тебе все принесли, — кивнул старик и, поднявшись, медленно побрел в сторону фургонов.

Дожидаясь, когда ему принесут все необходимое, Араб незаметно для себя задремал. Но это был странный сон. Беспокойный. Он вообще редко видел сны, но сегодня ему вдруг привиделась дорога и странные, жуткие люди с белыми, словно обсыпанными мелом, лицами. Все, что он видел, это мелькающая перед лицом трава. Его куда-то везли. В запястья рук и щиколотки впивались веревки. То и дело к нему наклонялся кто-то из захватчиков и принимался хлестать плетью по ногам и животу, норовя попасть по самым интимным частям тела. Ему было больно, но он терпел. Это было терпением обреченности. Никто не мог ему помочь. Очень скоро ему предстояло попасть в подземелье замка, где рабы с вырезанными языками распилят ему голову, чтобы люди с белыми лицами могли увидеть, что там есть. Он не знал, откуда у него такая уверенность, но знал это наверняка. Но перед этим его будут долго пытать, задавая непонятные вопросы. Он знал это. И от этого ему было горько и страшно.

Араб проснулся разом, словно и не спал. Утерев выступивший на лице пот чуть подрагивающей рукой, он глубоко вздохнул и, оглядевшись, тихо вздохнул:

— Хотел бы я знать, что это было?

Словно в ответ на его вопрос в шалаш вошел старик Чин в сопровождении двух молодых женщин. Медленно усевшись на шкуру, Чин тяжело вздохнул и, сделав женщинам знак отдать принесенные свертки, устало сказал:

— Здесь то, что ты просил. Эти женщины будут смотреть, как ты нарисуешь то, что нужно сделать. Объясни им, что и как должно быть сделано. Потом они расскажут это плотникам.

— А разве не проще было прислать сюда кого-то из них? — удивленно спросил Араб.

— Они работают. Не волнуйся. Женщины передадут им все в точности.

Молча кивнув, Араб развернул принесенную кожу, про себя удивляясь качеству выделки. Чтобы получить кожу такого качества, нужно было положить огромную массу труда, сил и выдержки.

Внимательно посмотрев на старика, Араб нехотя поведал ему о своем сне. Услышав описание человека с белым лицом, старик вздрогнул и, бросив на него быстрый взгляд, со вздохом ответил:

— Это не было сном. Ты услышал одного из захваченных пастухов. Это были его мысли. Он очень испуган, что не удивительно. Мы все боимся попасть в руки крагов.

— Но откуда он знал, что с ним будет? Ведь пытают они ваших людей в замке.

— Сейчас да, — мрачно кивнул старик, — а раньше, когда все только начиналось, они принимались пытать их прямо там, где ловили. Мы видели это. Нам было страшно и больно, но мы смотрели, чтобы знать, что нас ждет при встрече с этими проклятыми.

— И вы не пытались спасти пойманных? — тихо спросил Араб.

— Мы не знаем, как это сделать, — грустно ответил старик.

— Прости. Я забыл, что вы не умеете воевать, — тут же ответил Араб.

— Мы могли сделать для них только одно. Избавить их от пыток. Есть только один способ сделать это. Несколько старейших объединяют свой разум, чтобы потом одним ударом убить сознание пленника. Если он сам этого хочет и открывает свой разум для удара, — безжизненным голосом поведал старик.

Вождь сидел на расстеленной шкуре, согнувшись и опустив плечи, словно вся боль и груз прожитых лет придавили его к земле. Молчавшие до этого момента женщины начали всхлипывать и тихо поскуливать. Бросив на них недовольный взгляд, старик нехотя продолжил:

— Это единственное оружие, которое нам оставили древние. Ничего другого нам не осталось. С тех пор, поймав кого-то из наших людей, краги сразу отправляются в свой замок. Дальнее расстояние и толстые стены мешают нам нанести последний удар.

— А вы не пробовали нанести такой удар по крагам? — задумчиво спросил Араб.

— Такая мысль приходила мне в голову, — с кривой улыбкой ответил старик. — Но они не умеют слушать. Их сознание закрыто.

Кивнув головой, Араб мрачно ответил:

— Значит, остается только одно. Уничтожать их при помощи оружия. Ты сказал, что охоту объявила только одна семья. Я ничего не перепугал?

— Нет, ты прав. Эта земля принадлежит одной семье. Точнее, те земли, где мы пасли своих босков.