Ерофей Трофимов – Пес войны (страница 23)

Благодарно кивнув, Араб устроился поудобнее и принялся за еду, потихоньку наблюдая за красавицей. При ближайшем рассмотрении он понял, что она полукровка. Все члены племени имели черные волосы и глаза. А у нее волосы были белыми, как у альбиноса, но глаза оказались чистого ярко-синего цвета. Вкупе с высокими азиатскими скулами, раскосым разрезом глаз и оливковой кожей это создавало странный, непривычный взгляду резонанс. Но это было красиво. Красиво какой-то странной, дикарской красотой.

Засмотревшись, Араб неловко повернулся и с трудом удержал стон. Резкая боль пронзила спину в том месте, где когда-то были вживлены имплантаты. Вздрогнув и сжав зубы, он замер, пережидая боль. Бросив на него быстрый взгляд, она осторожно положила изящную, узкую ладошку ему на бедро. Прямо на то место, где был еще один шрам. Замерев так, словно это была змея, а не женская рука, он медленно повернулся и посмотрел ей прямо в глаза.

— Тебе очень больно, — тихо сказала девушка.

Она не спрашивала, она это знала. Тяжело вздохнув, он молча кивнул и вернулся к трапезе.

— Это отметины тех войн, в которых ты сражался? — не удержалась она от вопроса.

— Да. Тот камень, который отправил меня сюда, решил вылечить меня. Не знаю, как у него это получается, но он действительно лечит. Хотя в нынешнем положении лучше бы он оставил все, как было.

— Может, он лучше знает, что делать? — задумчиво спросила девушка.

— Не буду спорить, — качнул головой Араб, — но гибнут люди, а я не могу им ничем помочь. Это плохо. Кроме того, валяясь здесь, как старый мешок с костями, я только создаю племени проблемы. У тебя, например, наверняка есть дела поважнее, чем носить мне еду.

— Сейчас нет. Пока мы жили в своем стойбище, я пряла пуховую шерсть, а теперь просто помогаю другим женщинам, — грустно улыбнулась девушка.

— Пуховую шерсть? — удивленно переспросил Араб. — Разве у вас бывают холодные времена?

— В сезон дождей, — кивнула она. — Когда начинаются дожди, солнце скрывается за тучами, и наступает холод. Дождь идет без перерыва много дней подряд. Это тяжелое время.

— И как вы переживаете его? Чем занимаетесь?

— В основном сидим в своих домах и изготавливаем пряжу. Тяжелее приходится мужчинам. Им приходится целыми днями находиться рядом со стадом. Босков нельзя оставлять без присмотра.

— Почему? Судя по тому, что я слышал, это умные и сильные животные.

— Верно. Но тарги очень хитры и постоянно охотятся на босков.

— Но что могут сделать пастухи против такого сильного зверя?

— Они слышат приближение таргов и умеют отгонять их при помощи мысли.

— Слышат? Как это? — не понял Араб.

— Охотящийся тарг жаждет крови. Он думает о босках, погоне, добыче. Он голоден, и пастухи слышат этот голод. Тогда они начинают думать о ловушках, охоте, неволе. Тарги пугаются и уходят искать другую добычу.

— Просто и эффективно, — усмехнулся Араб.

— Как ты сказал? — не поняла девушка. — Что это за слово?

— Это на моем языке. Оно означает большую пользу, — медленно перевел он, продолжая уничтожать принесенную пищу.

Покончив с едой, он глотнул молока из кувшина и, испустив удовлетворенный вздох, с интересом посмотрел на девушку, прикидывая, о чем еще можно ее спросить. Она так и сидела, положив руку ему на больное бедро и с интересом наблюдая, как он ест.

— Что-то не так? — спросил он, заметив, как она разглядывает его.

— Не знаю. Мне очень сложно понять, как ты терпишь эту боль. Я слышу только ее отголоски, но даже это мне неприятно. А ты спокойно ешь и разговариваешь со мной.

— Я давно уже привык терпеть ее. Это не самое страшное в жизни. Гораздо больнее, когда тебя незаслуженно обижают чужие, и особенно больно, когда тебя обижают близкие. Тогда болит не тело. Болит душа.

— Душа? Что это такое? — с интересом спросила девушка.

— Наверное, это то, что делает человека человеком. Это сложно объяснить, но думаю, это именно так, — тяжело вздохнул Араб, понимая, что влез в сложный разговор.

— Наши старики говорят, что человек — это прежде всего его разум, — задумчиво отозвалась девушка.

— Я не стану спорить с этим, но голый разум, без души, это не только скучно, но еще и опасно. Человек перестает думать о своих близких и начинает думать только о себе. О своей выгоде. И тогда он превращается в монстра. Чудовище, которое все делает только для себя, не заботясь о других.

— Значит, если человек заботится о других, у него есть душа, а если он беспокоится только о себе, то ее нет? — после короткого размышления резюмировала девушка.

— Ну, можно сказать и так, хотя на самом деле все намного сложнее, — улыбнулся в ответ Араб.

— Чин сказал, что мы можем называть тебя Ар. Странное имя.

— В разных странах разные имена, — пожал плечами Араб. — А как тебя зовут?

— Сала, — коротко ответила девушка.

— На мой вкус, это у вас странные имена, — улыбнулся Араб. — Прости, если случайно обижу тебя своим вопросом, но мне нужно это знать. Ты полукровка?

— Да. Но почему ты решил, что обидишь меня таким вопросом? И зачем тебе знать такие вещи?

— Все просто. Я не знаю вашей страны и ваших обычаев. Поэтому и стараюсь задавать вопросы осторожно. А кроме того, я ведь не знаю, может быть, тебе неприятно говорить на эту тему. Ну а что касается того, зачем мне это нужно, я скажу тебе так. В вашем мире много людей и все они разные. Я должен научиться с первого взгляда определять, кто к какому народу принадлежит. В войне важно все.

— Не буду спорить с тобой, — улыбнулась Сала. — В том, что касается войны, я ничего не понимаю.

— Тебе и не нужно это понимать. Знаешь, если бы это зависело от меня, я сделал бы так, чтобы те, кто хочет воевать, просто исчезали или попадали туда, где нет вообще никого.

— Тебе так не нравится война? — растерялась Сала. — Но Чин сказал, что ты воин.

— Именно поэтому я и не люблю войну, — грустно улыбнулся Араб.

— Но ты поможешь нам? — настороженно спросила девушка.

— Конечно. Ведь именно для этого меня сюда и отправили.

— Кто отправил? — не поняла она.

— Ты не слышала про историю с камнем? — удивился Араб.

— Нет. Когда пастухи принесли тебя, я была у стада, а потом, когда ты очнулся, должна была присматривать за детьми. Расскажи, — попросила она.

— Не буду вдаваться в подробности, но дело было так… — начал Араб, устраиваясь поудобнее.

Он начал пересказывать ей историю их путешествия, но закончить ему не дали. У фургонов раздались крики, и снова поднялся какой-то переполох. Вздрогнув, Сала бросила испуганный взгляд в ту сторону и, быстро собрав посуду, выскочила из шалаша.

— Узнай, что там случилось, и зайди рассказать мне, — быстро выкрикнул он ей вслед.

Девушка унеслась, даже не соизволив обернуться на его окрик. В очередной раз выругавшись, Араб раздвинул ветки в стенке шалаша и принялся высматривать причину этого шума. Ничего толком не разглядев, он решил успокоиться тем, что посторонние в стойбище так и не появились.

Откинувшись на шкуры, он принялся ждать вестей, и они не заставили себя ждать. Спустя чуть больше четверти часа у шалаша появилось сразу несколько десятков человек. Удивленно посмотрев на собравшуюся толпу, Араб нашел взглядом вождя Чина и насторожился.

Взгляд старого вождя был растерянным. Можно сказать, затравленным. Внимательно оглядев толпу, Араб приподнялся и постарался лечь так, чтобы быть готовым к любым неожиданностям. От толпы можно было ожидать чего угодно.

Неожиданно один из молодых пастухов выступил из толпы вперед и, подойдя к шалашу, презрительно сплюнул на порог. Затем, развернувшись к толпе, громко спросил:

— Это и есть твой спаситель? Тот, кто поможет нам спастись от крагов? Да он сам даже за собой поухаживать не может! Любой краг разрубит его на куски просто так. Шутя. У нас только один выход: учить крагов. Только так мы сможем спастись, — громко сказал пастух, оглядывая соплеменников.

— Ты готов предать память предков? — спросил Араб так, чтобы услышали все. — Да, сейчас я плохо себя чувствую, но это ненадолго. Скоро я встану, и тогда мы сможем все изменить.

— Встанешь?! Ты просто старик, который не способен ни на что, кроме разговоров. У тебя нет даже оружия.

— А зачем оружие человеку, который сам по себе оружие? — усмехнулся в ответ Араб. — Если я такой бесполезный, что же ты тогда стоишь на пороге? Боишься войти? Ведь, по-твоему, я всего лишь глупый старик, который ничего не может. Так докажи свои слова. Выброси меня из этого шалаша. Покажи всем, что я действительно ничего не могу.

Растерянно оглянувшись на стоящих вокруг людей, пастух бросил на него короткий злой взгляд и, чуть пожав плечами, ответил:

— Не хочу обижать калеку.

— А разве твои слова не обижают калеку? Ты же считаешь меня бесполезным. Так избавь племя от моего присутствия, — продолжал подначивать его Араб.

Он надеялся спровоцировать пастуха на драку и, покончив с ним одним, двумя приемами, задавить бунт в зародыше. В том, что парень действовал не по своей инициативе, он не сомневался.

— Ну, смотри, старик, ты сам напросился, — криво ухмыльнулся пастух и, окончательно рассвирепев, ринулся в шалаш.

Стоявшие вокруг удивленно ахнули и принялись переглядываться, не зная, что предпринять. Но в следующую минуту произошло сразу несколько событий.

Из шалаша послышалась какая-то возня, потом — удар и глухой вопль боли. После чего озверевший пастух вылетел на улицу спиной вперед. Ударившись о землю, он несколько раз перевернулся через голову и, растянувшись ничком, замер.