Эрнст Теодор – Щелкунчик и Мышиный король (страница 8)
И тут произошло ужасное – вмиг юноша сделался таким же безобразным, какой только что была принцесса Пирлипата. Тело съёжилось, и на нём болталась несоразмерно большая голова с выпученными глазами и громадным, безобразно разинутым ртом. Вместо косички у него за спиной висел узкий деревянный плащ, с помощью которого он мог управлять своей нижней челюстью.
Вне себя от страха и ужаса, часовщик и астроном смотрели, как каталась по земле, истекая кровью, Мышиха. Её злоба не осталась безнаказанной, так как молодой Дроссельмайер настолько сильно наступил ей на шею своим острым каблуком, что она была уже при смерти. В смертных муках она жалобно пищала:
Издав последний писк, Мышиха умерла, и её унёс придворный истопник.
О молодом Дроссельмайере все позабыли, пока принцесса не напомнила отцу про его обещание. Король тотчас же приказал привести молодого героя, но когда несчастный вошёл в своём новом ужасном виде, принцесса закрыла лицо обеими руками и закричала:
– Ах, уведите, уведите этого отвратительного Щелкунчика!
Гофмаршал тотчас схватил его за узенькие плечи и вытолкнул за дверь.
Король пришёл в страшную ярость, что ему хотели навязать в зятья Щелкунчика, обвинил во всём часовщика и астронома и на вечные времена изгнал их из своей столицы.
Об этом не говорилось в гороскопе, который астроном составлял в Нюрнберге. Он снова принялся за наблюдения и после некоторых изысканий предсказал, что молодому Дроссельмайеру и в его новом облике так повезёт, что он, несмотря на своё безобразие, станет принцем и королём. Безобразие же его исчезнет при условии, если семиглавый сын Мышихи, которого она родила после смерти первых своих детей и который сделался Мышиным королём, падёт от его руки и если, несмотря на его уродство, его кто-нибудь полюбит.
И действительно, молодого Дроссельмайера до сих пор можно видеть на Рождество в игрушечной лавке его отца в Нюрнберге – хоть и в облике Щелкунчика, но в одеянии принца!
Вот вам, дети, и вся сказка о твёрдом орехе. Теперь вы знаете, почему люди говорят иногда: «Ну уж и твёрдый попался орешек!» – и отчего Щелкунчики такие безобразные.
Так закончил свой рассказ советник. Мари заявила, что принцесса Пирлипата, в сущности, чёрствое, неблагодарное существо. Фриц же, напротив, утверждал, что если только Щелкунчик храбрый малый, то не станет церемониться с Мышиным королём и быстро вернёт себе былую наружность.
Дядя и племянник
Если кому-нибудь из вас, мои уважаемые читатели, случалось порезаться стеклом, то вы и сами знаете, как это больно и какая это вообще скверная вещь: ужасно долго заживает. Мари пришлось целую неделю пролежать в постели: как только она пробовала встать, у неё начинала кружиться голова.
Наконец она совсем поправилась и по-прежнему стала весело прыгать по комнате.
Застеклённый заново шкаф казался ещё наряднее: в нём так и сияли новые домики, цветы, деревца и разряженные куклы, – но особенно обрадовалась Мари, увидев своего милого Щелкунчика: он стоял на второй полке и улыбался, показывая совершенно здоровые зубы.
Вместе с радостью, что она видит своего любимца, ей в то же время пришла в голову мысль, заставившая сжаться её сердце: а вдруг история о Щелкунчике, Мышихе и её сыне, рассказанная крёстным, случилась на самом деле?!
Теперь она поняла, что её Щелкунчик не кто иной, как молодой Дроссельмайер из Нюрнберга, очаровательный, но, к несчастью, заколдованный Мышихой племянник крёстного.
Что же касается того, что искусным часовщиком при дворе отца Пирлипаты был сам советник Дроссельмайер, Мари ни минуты не сомневалась уже во время самого рассказа.
«Но почему же дядя тебе не помог, почему?» – вздыхала Мари, в то время как в ней всё сильнее крепло убеждение, что та битва, которую она видела, велась за королевство Щелкунчика. Разве все остальные куклы не были его подданными и разве не ясно, что предсказание придворного астронома исполнилось и молодой Дроссельмайер сделался владыкой в кукольном королевстве!
Рассудив так, умная Мари решила, что Щелкунчик и его подданные вот-вот оживут и зашевелятся, раз она наделила их такой способностью, однако вопреки её ожиданиям этого не случилось – всё в шкафу оставалось спокойным и неподвижным. Мари и не думала отказываться от своей убеждённости и всё объяснила действием чар Мышихи и её семиглавого сына.
– Господин Дроссельмайер, хоть вы и не можете ни шевельнуться, ни вымолвить словечко, я знаю, что вы меня понимаете и видите, как хорошо я к вам отношусь. Можете рассчитывать на мою поддержку, если она вам понадобится. Во всяком случае, я попрошу крёстного, чтобы помог вам своим искусством.
Щелкунчик стоял совершенно неподвижно, но Мари показалось, как будто из шкафа донёсся лёгкий вздох, от которого стёкла еле слышно, но удивительно красиво зазвенели, как будто запел тоненький серебристый голосок:
Хотя Мари и похолодела от испуга, но всё-таки её охватило какое-то необыкновенно приятное чувство.
Наступили сумерки, и в комнату вошли родители с крёстным Дроссельмайером. Не прошло и пяти минут, как Луиза подала чай, и вся семья расположилась за столом, весело разговаривая. Мари тихонько принесла своё креслице и уселась у ног крёстного. Улучив минутку, когда в беседе возникла пауза, девочка в упор взглянула на советника своими большими голубыми глазами и сказала:
– Теперь я знаю, крёстный, что Щелкунчик – твой племянник, молодой Дроссельмайер из Нюрнберга. Твой друг астроном совершенно верно предсказал, и Щелкунчик сделался принцем или, точнее, королём, но ведь ты же знаешь, что он ведёт войну с сыном Мышихи, отвратительным Мышиным королём. Почему же ты ему не поможешь?
Мари снова подробно рассказала о ходе всей битвы, свидетельницей которой была, причём её часто прерывал громкий смех матери и Луизы.
Только Фриц и Дроссельмайер оставались серьёзными.
– Какой же чепухой забита голова нашей дочери! – возмутился герр Штальбаум.
– У неё живое воображение, да и вообще это так, фантазия, вызванная лихорадкой, – возразила фрау Штальбаум.
– Всё это враньё! – заявил Фриц. – Мои гусары вовсе не трусы, иначе я не стал бы ими командовать!
Но крёстный Дроссельмайер, как-то загадочно улыбнувшись, посадил маленькую Мари себе на колени и сказал ласковее, чем обычно:
– Тебе, милая, дано больше, чем мне и всем нам! Ты, как Пирлипата, настоящая принцесса, потому что царишь в прекрасной светлой стране. Но впереди тебя ожидает множество препятствий и трудностей, если хочешь помочь бедному обезображенному Щелкунчику, так как Мышиный король подстерегает его всюду. Но спасти его можешь только ты, так что будь всегда сильной духом и упорной.
Ни Мари, ни остальные не могли понять, что подразумевал Дроссельмайер, а доктору его слова показались такими странными, что он, проверив его пульс, сказал:
– У вас, милый друг, явно повышенное давление. Я должен вас осмотреть и назначить лечение.
Однако фрау Штальбаум задумчиво покачала головой и прошептала:
– Я, пожалуй, понимаю, что хотел сказать советник, да только не сумею ясно выразить это словами.
Победа
Прошло несколько дней, и вот в одну из светлых лунных ночей Мари разбудил какой-то шум, доносившийся, как ей казалось, из угла комнаты, как будто кто-то бросал и катал по полу мелкие камешки, и среди этого шума раздавался очень противный свист и писк.
«Мыши, опять мыши!» – испугалась Мари и собралась было разбудить мать, но когда увидела, что из щели вылезает Мышиный король, лишилась речи и была не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Покружив по полу, сверкая глазами и коронами, он наконец одним прыжком вскочил на столик, стоявший возле кровати Мари, и противно пропищал:
– Отдай мне свои сласти, маленькая девочка, отдай марципан, не то я загрызу твоего Щелкунчика.
При этом он отвратительно свистел и скрежетал зубами, а затем спрыгнул на пол и исчез в своей норе. Мари была так напугана, что не могла уснуть и на следующее утро встала совсем бледная и такая взволнованная, что едва могла говорить. Раз сто она пыталась рассказать о случившемся матери, Луизе или хотя бы Фрицу, но понимала, что никто ей не поверит – скорее поднимут на смех. Ей было, однако, совершенно ясно, что для спасения Щелкунчика придётся пожертвовать всеми сластями, в том числе марципаном. На следующий вечер она тайком пробралась в гостиную, достала из буфета все свои сласти и отнесла к шкафу.
Поутру фрау Штальбаум удивлённо заметила:
– Совершенно не понимаю, откуда взялись мыши у нас в гостиной. Посмотри-ка, Мари, они съели все твои сласти.
Так оно и было. Марципан с начинкой, видно, не понравился прожорливому Мышиному королю, но он всё-таки обгрыз его своими острыми зубами, так что пришлось выкинуть.
Но Мари ни о чём не жалела – напротив, в душе ликовала, думая, что спасла своего Щелкунчика.
Каково же было её разочарование, когда на следующую ночь под самым ухом раздался свист и писк. Это снова явился Мышиный король, ещё ужаснее сверкая глазами, и отвратительно просвистел сквозь зубы:
– Отдай мне своих сахарных и пряничных кукол, маленькая девочка, не то загрызу твоего Щелкунчика.