Эрнст Питаваль – На пути к плахе (страница 31)

И Пельдрам принялся.

Конечно, редко бывало, чтобы шайке сыщиков давалось поручение подобного свойства. Пожалуй, нечто похожее происходило во время римских императоров в эпоху упадка Рима; по крайней мере, история не приводит нам иного случая в этом роде.

Подчиненные Валингэма, под руководством Пельдрама, сновали по всему городу, появлялись везде. В семейных домах, в трактирах, а также на улицах возвещали они о новом празднике, и жители Лондона, радостно настроенные и без того близостью рождественских праздников, жадно бросились на приманку.

Странный подарок к Рождеству готовила Елизавета своим подданным.

День публичного объявления приговора наконец наступил. Предстоящая казнь шотландской королевы была обнародована посредством плакатов, вывешенных на улицах, и словесных объявлений через глашатаев. Кроме этого, круглые сутки трезвонили все лондонские колокола. Жители города день и ночь бродили по улицам. То там, то здесь гремело громкое ликованье. Потешные огни взвивались к ночному небу. Весь Лондон словно сошел с ума.

Когда рассеялся угар, одурманивший английскую столицу и нашедший некоторый отклик в стране, то были собраны донесения лиц, поставленных наблюдать за народом, и Елизавете отправили бумагу, в которой излагалось ясно выраженное желание народа.

Однако вместе с тем Бельевр написал королеве, увещевая ее не уступать принуждению и твердо держаться данного слова.

Елизавета ответила ему, что даст еще двенадцатидневную отсрочку. Бельевр тотчас отправил с этим ответом виконта Жанлиса к Генриху III, чтобы ускорить присылку новых инструкций, а затем, по прошествии праздников, явился сам к Елизавете, которая, покинув Лондон, жила в замке Гринвиче, где она также проводила Рождество.

Бельевр удостоился приема, но Елизавета встретила его неблагосклонно.

– Милостивый государь, – сказала она, – вы приближаетесь ко мне, хотя я вовсе не желаю больше вмешиваться лично в это злополучное дело; поступок, на который вы осмелились, перешел границы смелости и заслуживает уже иного названия.

Однако Елизавета ошиблась, рассчитывая запугать этого человека.

– Ваше величество, – сказал он, – вы должны быть благодарны каждому, кто осмелится поступить таким образом, чтобы не допустить вас запятнать свой сан и имя, характер и личность.

– Как вы смеете говорить это? – гневно воскликнула Елизавета. – Я одна знаю, что подобает мне делать и что предписывает мне долг по отношению к себе самой! Но прежде всего позвольте спросить: говорите ли вы от имени вашего государя?

– Да, ваше величество!

– Удалитесь! – воскликнула королева, обращаясь к своей свите, а затем, оставшись с посланником наедине, холодно спросила: – Значит, до вас уже дошли инструкции короля?

– Не те, которые вы подразумеваете, ваше величество! Инструкции, которым я следую, получены мною уже давно и на случай крайности.

– Тогда говорите, что вам нужно сказать мне, но тщательно взвешивайте свои слова и не забывайте, что вы стоите пред королевой, которая обязана отчетом в своих действиях только Господу Богу.

– Богу и человечеству! – возразил Бельевр. – Кроме того, вы ответственны также пред международным правом, если дело дойдет до угроз моей личности; главным правилом каждого повелителя должно быть вообще старание по возможности избегать кровопролития; кровь вопиет о крови, и этот призыв никогда не остается без последствий.

– Как, вы угрожаете?

– Я уполномочен на это, ваше величество.

– Письменным документом?

– Вот он!

Бельевр подал Елизавете бумаги; королева была озадачена.

– Мой брат, французский король, берет на себя слишком много! – сказала наконец она.

– Не мне судить о том, ваше величество, – возразил Бельевр, – но выслушайте еще одно: вы воображаете, что вам грозят наемные убийцы, подосланные королевой Марией Стюарт; вы ошибаетесь, потому что если бы она захотела посягнуть на вашу особу таким образом, то ей было бы легко найти человека, который мог бы появиться пред вами под тем же видом, как и я. Откажитесь от веры в этот призрак и тогда вы посмотрите на дело иными глазами.

Елизавета побледнела; она поднялась с места; ей было трудно скрыть свой страх и принять внушительную осанку.

– Я отправлю своего посланника к королю Генриху! – с усилием произнесла она. – Вы отпущены и можете возвратиться во Францию.

Бельевр покинул Гринвич, Лондон и Англию. Елизавета написала Генриху пространное письмо, полное обвинений, упреков и угроз.

Всякие попытки посредничества, равно как и протесты, оказались напрасными. В своем благородном негодовании Бельевр вдобавок совершил еще большой промах, который принес весьма прискорбные плоды.

Вскоре после него отбыл и шотландец Грэй, после чего Мария могла уже считаться погибшей. Все клонилось к тому, чтобы ускорить ее окончательную гибель и привести к концу ужасную драму, в которой ей было суждено играть главную роль.

Глава девятнадцатая

Пропавший жених

Суррей достиг одной из намеченных им целей, а это помогло ему приблизиться и к другой. Теперь как будто ничто не препятствовало больше его женитьбе на Джейн Сейтон.

Замок Сейтон стоял среди пустынной, дикой местности в горах; была зима, и погода приняла крайне суровый характер. Бурный ветер то и дело поднимал снежную метель, а жестокая стужа удерживала людей в их жилищах.

Между тем зимнее ненастье не пугало Суррея, который спешил верхом в замок Сейтон. Разгоревшийся снова сердечный пыл делал его менее чувствительным к холоду, мешал ему замечать жестокую бурю с снежной вьюгой; его манила вперед сладкая надежда: он рассчитывал в скором времени достичь цели своих желаний.

Обитатели замка не ожидали возвращения Суррея в такой короткий срок. Поэтому при виде приближающегося гостя они были удивлены, а Георг даже мрачно нахмурился. Тем не менее он радушно приветствовал графа и первым долгом распорядился, чтобы домашние позаботились о его удобствах.

Несмотря на железную волю, Суррею понадобилось несколько часов, чтобы восстановить свои силы, и лишь после надлежащего отдыха он появился в гостиной замка, где его ожидали трое людей с самыми разнородными чувствами.

Взаимные приветствия опять возобновились.

– Ваше скорое возвращение, – начал Георг, – избавляет меня от необходимости задать вам один вопрос.

– В том-то и дело! – с улыбкой сказал гость. – Между тем было бы лучше, если бы вы задали мне его.

– Вот как? – произнес Сейтон. – Значит, у вас были известные намерения?

– Разумеется, были, и вы можете быть уверены, что я их не забыл!

– Следовательно, вы сделали попытку, граф?

– Да, и она увенчалась успехом.

– Ах! – вырвалось у Георга, тогда как сестры посмотрели на Суррея широко раскрытыми глазами.

– Я так и знала! – шепотом промолвила Мария. – Да, графу Суррею доступно очень многое.

Гость поклонился и взглянул украдкой на Джейн. Та покраснела и потупила голову.

– Вы, должно быть, искусны в колдовстве, – воскликнул Георг, – или же произошло чудо.

– Да, нечто подобное, – ответил граф. – Добром, конечно, мне не удалось бы заставить короля Иакова изменить его намерения. Вообще он – человек бесчувственный, прямо бессердечный!

– Я давно знал это! – тихо произнес Сейтон. – Значит, вы прибегли к силе?

– Я угрожал обнаженным мечом, и… ну, ведь вы знаете малодушие короля!

– Значит, вы провинились в оскорблении величества, граф?

– Несомненно, и даже потребовал удостоверения в том.

Трое слушателей графа посмотрели на него во все глаза. Между тем он вытащил бумагу, написанную королем Иаковом, и подал ее Георгу Сейтону. Тот взял документ и прочел, после чего передал его Марии, а та по прочтении отдала бумагу Джейн.

Пока сестры читали, Георг мрачно смотрел в землю. Мария тяжело вздыхала, а Джейн бросило в дрожь, и она вручила документ с потупленным взором обратно его владельцу.

– И после такого происшествия вы рискуете еще оставаться в пределах Шотландии и даже путешествовать? – спросил Георг.

– Совершенно один, да! – улыбаясь подтвердил Суррей. – И, как вы видите, без малейшей опасности.

– Вы не знаете короля Иакова.

– Я знаю его и в дополнение составленной им бумаги упомяну еще о том, что его посланник к Елизавете, должно быть, теперь уже находится в дороге.

– Хорошо, если бы так! Но каковы, однако, ваши дальнейшие намерения?

– Я отправлюсь в качестве посланника короля Иакова во Францию и в Испанию.

– Вот это – дело; и, я полагаю, вы уедете скоро?

– Как только привезу свои полномочия из замка Голируд.

– Значит, вы собираетесь вернуться в Эдинбург?

– Через несколько дней, да.

– На вашем месте я не стал бы делать это.