Эрнст Питаваль – Красная королева (страница 89)

Дамы поклонились, но ни одна из них не воспользовалась разрешением повелительницы. Все остались стоять, пока королева, в неописуемом волнении, ходила по комнате и говорила о своих надеждах на будущее.

В это время появился лэрд Мельвиль в сопровождении Дугласа. Последний тотчас же удалился, и его примеру последовали дамы.

Мария Стюарт села в свое кресло, а Мельвиль сначала преклонил перед ней колено, чтобы поцеловать ее руку, а затем, с разрешения королевы, начал свои сообщения. Эти сообщения состояли в предложениях королевы Елизаветы, в раскрытии определений верховного совета и в требовании подчиниться его решениям; от нее требовали отречения от прав на престол в пользу ее сына, признания регента на время его несовершеннолетия и обнародования официального акта о ее отречении. Мельвиль пользовался доверием королевы, он старался облечь свои сообщения и предложения в возможно мягкую форму, но не считал себя вправе не выставить перед королевой в настоящем свете угрожавшей ей опасности.

Результат этих переговоров было легко предвидеть: Мария была резка, отвергла все предложенные ей условия и в особенности решительно отказалась принять двух остальных уполномоченных совета. Затем она стала жаловаться на обращение с ней в месте ее заключения и на навязчивость надоевшей ей тюремщицы. На эти жалобы Мария имела основания, и Мельвиль обещал исполнить ее желание. Но решительнее всего королева отвергла главное из предложенных ей условий – отказаться от Босвеля.

– Никогда! – воскликнула она. – Лучше потерять государство, трон и жизнь, чем отказаться от своего законного супруга или позволить разлучить меня с ним!

Бедная Мария! Она и не подозревала, что ее первые слова исполнятся буквально.

Мельвиль покинул королеву и отправился объявить о ее решении своим коллегам. Между тем Марии было подано письмо Трогмортона, который, в свою очередь, от имени королевы Елизаветы советовал ей отказаться от престола, причем добавил, что «отречение, сделанное под принуждением, не имеет юридической силы и что в любой момент его можно взять обратно».

Мария не приняла никакого решения по этому поводу. Однако результатом беседы Мельвиля с нею было то, что она получила лучшее помещение и большую свободу и избавилась от надоевшей ей тюремщицы, удалившейся, по приказу депутатов тайного совета лэрдов, в свое другое поместье.

После ухода Мельвиля к Марии снова вошли ее дамы; только с трудом, лишь по прошествии нескольких часов, удалось успокоить ее. Тем временем в западной башне приготовили комнаты, предназначенные для Марии, и явился паж, чтобы доложить об этом и проводить ее.

В положении Марии всякое новое явление имело важное значение, поэтому она с удивлением посмотрела на вошедшего юношу. Последний грациозно преклонил колено и в вежливых, изысканных словах сообщил ей, что удостоен счастья быть назначенным для ее услуг. Молодому человеку было на вид не более восемнадцати-двадцати лет, и его наружность, как в отношении роста, так и очертаний лица, можно было назвать безукоризненной.

Лицо Марии прояснилось; она ласково улыбнулась пажу и обратилась к своим дамам со словами:

– Снова возвращаются дни, проведенные нами в Инч-Магоме! Поздравим же друг друга с таким слугой. Встаньте, сэр! Как ваше имя?

Молодой человек поднялся, низко поклонился и ответил:

– Миледи, меня зовут Георг Дуглас; я – внук владельца замка.

Минутная иллюзия Марии исчезла; имя Дугласа прозвучало для нее неприятно, и она, холодно отвернувшись от пажа, сказала:

– Делайте то, что вам приказано!

Георг Дуглас заметил перемену в настроении королевы; тень печали скользнула по его прекрасному лицу, а взор с мольбой остановился на гневном лице королевы. Она, казалось, не замечала этого, но от ее дам это не утаилось. Георг снова поклонился и пошел впереди.

На переезд придворного штата Марии, если так можно назвать лиц, сопровождавших ее, не потребовалось много времени; он состоял лишь в том, что все эти женщины покинули прежние комнаты и переселились в новые; правда, последние тоже мало отличались королевским убранством, однако были обставлены с удобствами, какие только возможны в шотландском замке.

Мария была очень довольна такой переменой обстановки и всю остальную часть дня провела со своими дамами в хлопотах по устройству своего нового обиталища. К вечеру только отправилась она на прогулку по большому, несколько запущенному саду.

Георг Дуглас, прислуживавший Марии у стола и бессменно дежуривший в передней в ожидании ее приказаний, последовал за дамами в сад.

До этого момента на него обращали мало внимания; но тут Мария как бы оглянулась на него и сказала:

– Я вспомнила об Инч-Магоме, потому что этот новый охранитель невольно напомнил Сэррея.

При этих словах Мария Сэйтон побледнела, а ее сестра Джен смутилась; обе они потупили взоры.

– Ваше величество, вы изволили произнести имя, которое у всех нас еще очень живо в памяти, – сказала Мария Флеминг, – бывший паж, а нынешний лорд Сэррей, наделал нам много забот.

– Что касается меня, – сказала Мария Стюарт, – то я желала бы, чтобы Сэррей был здесь; я доверилась бы ему и убеждена, что мне недолго пришлось бы изнывать в таком недостойном заключении.

Дамы ничего не ответили ей, так как эти слова смутили их. Кроме того, была еще и другая причина. Паж, очевидно, слышал слова королевы и быстро приблизился к ней. Это напомнило Марии, что она находится под надзором; она гневно посмотрела на пажа и недовольным тоном обратилась к своим спутницам:

– Вернемся обратно в замок!

Общество возвратилось в свое новое обиталище. Паж остался в передней.

Так неожиданно завершившаяся прогулка, по-видимому, испортила расположение духа Марии, и она, не скрывая, высказала это, Флеминг заметила на это, что едва ли у пажа было какое-либо намерение выслеживать и что, наоборот, им, по ее мнению, руководили совсем другие намерения.

– В самом деле, ты так думаешь? – живо произнесла Мария. – Я слишком часто ошибалась и полагаю, что и ты ошибаешься.

– Ваше величество, и я заметила то же самое! – сказала Джен Сэйтон.

– И я также! – прибавила Мария Бейтон.

– Позовите мне пажа! – приказала королева.

Флеминг, дежурная дама, позвала Георга Дугласа и по знаку королевы снова удалилась.

– Сэр, дайте мне стакан воды! – обратилась к нему Мария.

Паж удалился и вскоре возвратился. Подавая воду на серебряном подносе, он опустился на колено перед королевой, и его руки дрожали до такой степени, что стакану с водой грозила опасность опрокинуться.

Принимая воду, Мария улыбнулась, заглянула в открытое лицо юноши и спросила.

– Что с вами, сэр? Вам неудобно так стоять… Встаньте! Вы больны?

– Нет, ваше величество, я здоров, – сказал Георг.

– Если вы нездоровы, я охотно избавлю вас от услуг; мне нет удовольствия заставлять кого-нибудь страдать из-за меня понапрасну.

– О, если бы я мог пострадать за вас! – порывисто воскликнул юноша.

Мария печально улыбнулась.

– Ваше величество, – продолжал Георг, – там, в саду, вы выразили желание иметь поблизости человека, который мог бы спасти вас; кроме лорда Сэррея, найдутся и другие люди, готовые возвратить вам свободу.

При этих словах молодого человека лицо Марии прояснилось; со времени ее пребывания в Лохлевине впервые посторонний человек выражал ей действительное участие и подавал некоторую надежду на освобождение из ее печального положения при помощи приверженцев и преданных подданных.

Королева улыбнулась юноше еще более ободряюще и промолвила:

– И одним из таких людей могли бы быть вы, внук человека, который приставлен охранять меня и который взял на себя такую противозаконную роль?

– Ваше величество, – ответил Георг, – я прежде всего – подданный и верный слуга моей королевы. Подозрение, которое вы выказали и которое до сих пор еще не исчезло, причинило мне глубокую печаль и страдание.

– О, я могла бы рассказать вам о многом, что дало мне повод быть недоверчивой, без отношения даже к тому, что вы состоите в родственных отношениях с владельцем этого замка. Я совсем не желала оскорбить вас и могу уверить, что почувствовала расположение к вам, с тех пор как узнала вас.

При этих словах Мария протянула юноше руку; тот поспешно схватил ее и поцеловал с несколько большим жаром, чем то дозволяло его положение. Однако королева отнеслась к этому снисходительно.

– Ваше величество! – воскликнул молодой человек. – Ваши слова сделали меня счастливейшим из смертных; теперь позвольте сообщить вам нечто могущее иметь интерес для вас.

– Говорите, я сгораю нетерпением узнать, что случилось, где находится мой супруг?

– В Дэнбаре, окруженный войском, под предводительством лэрда Киркэльди Гранжа.

– Он раскается в этом! – порывисто воскликнула Мария. – Но мне говорили о вещах, которые сильно беспокоят меня; что знаете вы об этом?

– Позвольте мне умолчать о насмешках и злословии и разрешите говорить только о том, что может обрадовать вас.

– Разве может быть что-либо радостное?

– Да! Лэрды Сэйтон и Гамильтон собрали близ Дэмбертона всех преданных вам людей и образовали войско; недостает только вашего присутствия, чтобы выступить против мятежников.

– Моего присутствия? Но как я могу попасть туда, как уйти из этого замка? – оживленно воскликнула Мария.

– При моем содействии, ваше величество, и если пожелаете, то не далее как в следующую ночь.