Эрнст Питаваль – Красная королева (страница 74)

– Подойдите поближе, сэр Кингтон, – позвала Елизавета, – и скажите всю правду, без утайки. Помните, что дело идет о вашей жизни. Правда ли, что вы подали жалобу на лорда Сэррея? И если это правда, то объясните, что побудило вас на этот поступок? Не скрывайте ничего! Может быть, вам известно, что лорд Лейстер тайно поддерживал лорда Сэррея? Я даже не допускаю этой мысли, но случаются и невероятные вещи.

– Ваше величество, – воскликнул Кингтон, опускаясь на колени перед королевой, – если кто-нибудь был обманут в этой истории, то прежде всего и больше всех лорд Лейстер. Сознаюсь, что я сам заблуждался и ввел в заблуждение своего господина. Граф Сэррей дал слово лорду Лейстеру, что, при соблюдении известных условий со стороны моего господина, он никогда не покажется в пределах графства Лейстер. Зная, что обещания, данные моим господином, ничем не были нарушены и не допуская мысли, что граф Сэррей может изменить своему слову, я объяснил себе приезд графа только тем, что он явился в Лейстер с целью склонить наших католиков в пользу королевы Шотландской. Лорд Сэррей отрицает, что он приехал во владения лорда Лейстера с какой-нибудь политической целью; пусть он тогда объяснит свое присутствие в Лейстере. Ему придется еще раз нарушить данное слово и, к своему величайшему стыду, убедиться, что его подозрения относительно лорда Лейстера были совершенно неосновательны.

– Господи, что за загадки вы нам задаете! – нетерпеливо воскликнула Елизавета. – Какие-то тайны, какие-то обещания! В чем дело? Милорд Сэррей, я приказываю вам объясниться.

Уверенный тон Кингтона и спокойный вид Лейстера снова ввели в заблуждение графа Сэррея. Напоминание о данном им слове и намеке Кингтона, что Лейстер ни в чем не изменил своих обещаний, не могли не оказать известного влияния на честного, прямого Сэррея.

– Ваше величество, – проговорил он, – та тайна, о которой здесь идет речь, совершенно частного характера и касается лишь лорда Лейстера и меня. Я обязался хранить данное ему слово при известных условиях с его стороны, но у меня есть основания думать, что он нарушил эти условия. Мой верный слуга и друг, приехавший в Лейстер для того, чтобы убедиться, сдержал ли лорд Лейстер свои обещания, бесследно исчез; я тоже встретил препятствия при первом моем желании проникнуть к лорду Лейстеру. Теперь я узнаю, что на меня сделан донос, в котором меня обвиняют в государственной измене, и что это сделано с целью удалить меня из пределов Англии. Все, вместе взятое, служит ясным доказательством, что меня боятся и имеют, очевидно, серьезные причины для этого. Я приехал сюда, ваше величество, просить, даже умолять вас о защите.

– Клянусь всем святым, что здесь происходит нечто неслыханное, – воскликнула королева, гордо выпрямляясь. – Два лорда ссорятся между собой из-за какой-то тайны. Один из них умоляет о защите, другой пишет ложные доносы, для того чтобы отправить своего врага как можно дальше. Говорят о каких-то пропавших людях, точно я и мои министры не в состоянии защитить моих подданных и открыть всякое преступление! Я хочу уяснить себе, в чем дело.

– Ваше величество, – проговорил наконец Лейстер, – я не ссорился с лордом Сэрреем. Вы только что слышали сами, что он не поверил моему обещанию и вследствие этого решился на такой поступок, который легко мог ввести меня в заблуждение. Я считаю ниже своего достоинства оправдываться перед лордом Сэрреем и предпочитаю молчать.

– В таком случае, я заставлю вас говорить, милорд! – воскликнула разгневанная королева. – Вы должны сказать мне, в чем дело. Только изменник может колебаться в том, открыть ли тайну своей королеве, которая удостаивала его полным доверием. Повинуйтесь, милорд, во избежание моего неудовольствия.

Лейстер продолжал молчать. Он не решался в этот момент, когда королева была раздражена в высшей степени, открыть ей то, что оскорбило бы ее как женщину, тем более что здесь был весь двор, среди которого у Лейстера было много завистников.

Недоверие королевы еще более увеличилось при виде этого непослушания. Не помня себя от гнева, она позвала начальника конвоя и громко приказала арестовать Лейстера.

– Милорд Боуэн, обезоружьте лорда Дэдлея, графа Лейстера! – проговорила она. – Он ваш арестант, и вы отвечаете мне за него своей головой.

– Ваше величество, умерьте свой гнев, – прошептал Бэрлей, склоняясь к королеве, – то, что вы требуете, может требовать лишь оскорбленная женщина от своего возлюбленного, а не королева от вассала.

Лейстер отстегнул свою шпагу и передал ее Боуэну, причем так взглянул на Сэррея, точно хотел сказать ему:

«Вот видишь, по твоей милости я отправляюсь на эшафот!»

Сэррей не ожидал такого оборота дела. Ведь у него, собственно, не было явных доказательств, что Лейстер не сдержал данного ему обещания! Заточение Вальтера Брая и хитрый обман по отношению Ламберта могли быть делом рук Кингтона, который останется на свободе и может причинить еще худшее зло.

Елизавета вся задрожала от негодования и бессильной злобы, когда увидела, что Лейстер покорно подчиняется ее приказанию, но не желает исполнить ее просьбу.

– Милорд Сэррей, – гневно проговорила она, – охранная грамота шотландской королевы заставляет меня щадить вас, но вы обязуетесь доставить мне доказательства своего обвинения. Дайте лорду Бэрлею или кому-нибудь другому, кому вы наиболее доверяете, указания, где он может искать эти доказательства, и будьте уверены, что преступление не останется без строгого наказания. Но если ваши слова окажутся клеветой, тогда не ждите себе пощады.

– Ваше величество, для того чтобы представить вам доказательства того преступления, о котором я говорю, или убедиться в ошибочности своего подозрения, мне необходима ваша помощь, – возразил лорд Сэррей. – Отдайте, ваше величество, строгий приказ, чтобы всякое сообщение между графом Лейстером, его приближенными людьми и жителями графства Лейстер было прекращено. Затем распорядитесь, чтобы для меня открылись все темницы и замки владений лорда Лейстера, и тогда ручаюсь вам, что через очень непродолжительный срок я вернусь сюда с явными уликами в руках. Если же окажется, что я ошибся, то я разорву охранную грамоту шотландской королевы и покорно понесу то наказание, которое вам угодно будет наложить на меня.

– Ваше желание поразительно странно, – насмешливо заметила Елизавета. – Вы хотите, чтобы я дала вам полномочие распоряжаться в Лейстере: да разве вы забыли, что явились сюда в качестве обвиняемого? Вы не хотите даже сказать, в чем состоит то преступление, которое заставляет вас просить у меня защиты, а к себе требуете полного доверия. Право, вы испытываете мое терпение! Если бы не упрямство лорда Лейстера, которое мне кажется подозрительным, я со смехом отправила бы вас за границу, где гораздо больше любят романтические приключения, чем в Англии. Однако ввиду того, что ни мои просьбы, ни мое приказание не могут вызвать откровенность лорда Лейстера, я начинаю склоняться на исполнение вашего желания. Скажите только, что вы собираетесь делать во владениях графа Лейстера?

– Я хочу осмотреть тюрьмы, ваше величество, – ответил Сэррей, – и поискать, нет ли среди заключенных моего друга, сэра Вальтера Брая; кроме того, мне хочется доставить сюда свидетеля из Кэнморского замка, который мог бы кое-что рассказать по этому делу.

– Вы ищете сэра Брая? – воскликнула королева. – Это не тот ли Брай, которого хотела здесь отравить его жена? Он ведь отправился затем в Шотландию искать свое дитя.

– Да, ваше величество, это – тот Брай! – подтвердил Сэррей.

– Что же, он нашел его? – спросила Елизавета.

– Да, ваше величество! Вальтер Брай узнал, что его дочь находится при дворе шотландской королевы, но прежде чем он успел повидаться с нею, молодую девушку похитили.

– Ах, у него, значит, была дочь! Хорошенькая девушка, не правда ли? – ревниво проговорила королева. – Скажите, это не она ли повсюду сопровождала вас и графа Лейстера в костюме пажа?

Вместо ответа Сэррей поклонился.

– Ах, значит, эта особа знакома графу Лейстеру? – засмеялась Елизавета, и ее глаза гневно сверкнули. – Не произошло ли похищение девушки в то время, когда лорд Дэдлей был в Шотландии?

– Да, в это время, ваше величество! – ответил Сэррей.

– В таком случае я угадываю, что нарушило вашу дружбу, – прошептала королева. – Мне писали из Шотландии об одной сирене, которая ослепила лорда Лейстера своей красотой и затем внезапно исчезла, – громко прибавила она. – А теперь я понимаю, что означают все эти тайны! Да, я прикажу обыскать все тюрьмы и замки в Лейстере! Я предчувствую, что снова польются потоки крови!

Видя, что граф Лейстер побледнел, Елизавета почти потеряла сознание от припадка безумной ревности.

Боясь, чтобы королева не совершила какого-нибудь дикого поступка, Бэрлей поспешил подойти к ней.

– Не выказывайте так явно своей ревности, ваше величество! – прошептал он. – Не подавайте повода к насмешкам! Вспомните, что вы – великая королева Англии, дочь Генриха Восьмого. Победите чувство негодования, соберитесь с силами!

– Нет, это уже слишком! – задыхаясь от злобы, возразила королева. – На лице Дэдлея лежит печать позора, подлой измены! А я еще хотела отдать ему свою руку; он клялся, что любит меня одну во всем свете! Такого наглого обмана не перенесла бы ни одна женщина, даже самого низшего сословия. Неужели я могу допустить, чтобы этот негодяй хвастал, что насмеялся над королевой, как над какой-нибудь продажной девушкой!