Эрнст Питаваль – Красная королева (страница 61)

– Которая разразится из-за графа Босвеля, – тихо прервала его Джен. – Прошу вас, предостерегите несчастную королеву. Ваше слово больше значит для Марии Стюарт, чем советы ее лучших друзей. Вы знаете, король убежал.

– Я предчувствовал это, – ответил Сэррей. – Теперь он придумает новую недостойную борьбу с королевой. Горе ей, если она окажется победительницей, а еще большее горе, если ее победят. Во всяком случае королева найдет во мне человека, который будет защищать ее до последней капли крови. Не оставляйте и вы ее!

– Вы всегда найдете меня возле королевы! – торжественно произнесла Джен. – Подойти к ней можно будет только через трупы Сэйтонов.

– Тогда я буду знать, где мне искать утешения и награды в случае одержанной победы. Леди Джен, имя Сэйтон глубоко запало в мое сердце, еще со времен моей ранней юности. Надеюсь, что вам не придется сомневаться в моей преданности к вам.

Молодая девушка вспыхнула и, желая скрыть от Сэррея свое смущение, торопливо направилась к королеве, чтобы передать ей просьбу графа.

Мария Сэйтон стояла недалеко от Джен и Сэррея, но они не заметили ее. Она не могла вполне расслышать их разговор, но сердцем поняла его. Глубокий вздох вырвался из ее груди, и горькая улыбка скользнула по ее губам, начинавшим уже терять свежесть молодости.

Мария Стюарт сейчас же исполнила просьбу Сэррея; она приняла его в небольшой комнате, примыкавшей к бальному залу. Необыкновенно скромный костюм графа, его мрачный вид и настойчивая просьба принять немедленно внушили королеве беспокойство; она боялась услышать что-нибудь такое, что могло вызвать новую тревогу.

– Что скажете, милорд? – спросила она, озабоченно вглядываясь в лицо Сэррея.

– Я прошу у вас, ваше величество, личного одолжения, доказательства того доверия ко мне, о котором вы неоднократно милостиво говорили, – ответил Сэррей. – Соблаговолите дать мне какое-нибудь поручение к королеве английской и удостоверение, что я послан вами. Это удостоверение даст мне возможность видеть королеву Елизавету и защитить меня от интриг моих врагов. Мне необходимо у королевы Англии просить суда над человеком, сделавшимся всемогущим в ее королевстве!

– Вы, вероятно, говорите о графе Лейстере? – удивленно заметила Мария Стюарт. – Но ведь он был вашим другом?

– Я боюсь, ваше величество, что он стал настолько моим врагом, что я принужден просить у вас охранной бумаги для того, чтобы не попасть в тюрьму при малейшей попытке приблизиться к трону королевы Елизаветы!

– Я с удовольствием дам вам удостоверение, милорд, – сказала Мария, – но боюсь, что мое ходатайство за вас пред моей сестрой принесет вам мало пользы. Елизавета завидует мне, хотя мое положение далеко не завидно. С тех пор как у меня родился сын, она возненавидела меня вдвойне, так как мое право на английский престол увеличилось. К довершению всего мои легкомысленные друзья называют уже маленького принца наследником Англии, Шотландии и Ирландии. Из боязни моих притязаний Елизавета осмелилась нарушить все права своего парламента. А как я далека от борьбы с ней! Но как бы там ни было, а звание посланника Марии Стюарт не доставит вам радушного приема.

– Мне только важно видеть королеву Елизавету, ваше величество, – заметил Сэррей. – Она должна будет принять меня, как человека, явившегося к ней по поручению королевы Шотландской, а сделает ли она это с удовольствием или отвращением – для меня безразлично.

– Вы так мало просите у меня, что я, конечно, с большой радостью дам вам письмо и от души желаю, чтобы ваша цель была достигнута! – проговорила Мария. – Надеюсь, что милости Елизаветы, если она вас удостоит ими, не заставят вас позабыть обо мне, вашем постоянном друге. Я мало знаю таких друзей, как вы. Другие мои доброжелатели требуют благодарности раньше, чем заслужат ее; очень многие из них заплатили за мои благодеяния низким предательством; один вы ни разу не дали мне возможности хоть частью погасить свой долг пред вами, который накопился в течение многих лет.

– Вы могли бы вполне расквитаться со мной, ваше величество, даже сегодня, если бы пожелали последовать совету преданного друга, – заметил Сэррей. – Поборите свой совершенно справедливый гнев, помиритесь со своим супругом, вы этим оградите себя и свою страну от нового кровопролития.

– О, нет, я была слишком жестоко обманута Дарнлеем, слишком глубоко оскорблена. Не будем больше говорить об этом. Мой секретарь напишет вам сейчас письмо к Елизавете. Передайте ей вместе с этим письмом, что ее смешные опасения совершенно неосновательны, что я жажду отдохнуть от интриг английского двора.

Мария Стюарт сделала прощальный жест рукой и благосклонно взглянула на Сэррея; но он видел по выражению ее лица, что она серьезно рассердится, если он произнесет еще хоть одно слово в пользу Дарнлея.

Сэррей бросил безнадежный взгляд на королеву, как будто она стояла на краю пропасти, которой сама не замечала.

Глава девятнадцатая. Убийство Дарнлея

Дарнлей действительно тотчас же выехал из Голируда, как только туда прибыл Босвель. На другой день, еще не зная, что Дарнлей скрылся, граф представил Марии Стюарт доказательства того, что Дарнлей завязал переговоры с католической партией и написал папе, будто королева с каждым днем выказывает все меньше и меньше религиозного рвения.

Мария презрительно передернула плечами и воскликнула, с досадой отбрасывая бумаги:

– Ах, да кто ему поверит! Право, я даже не вижу, какова цель этой новой подлой комедии.

– Но зато я-то вижу! – возразил Босвель. – Католики являются вашей главной опорой – вот Дарнлей и хочет вкрасться к ним в доверие, чтобы они встали на его сторону и воспротивились, если бы вы пожелали разорвать ваши брачные узы. Кроме того, по правилам вашей религии, развод не может состояться без согласия папы. Вот Дарнлей и старается подластиться к папе, представляясь ревностным католиком. Таким образом он надеется вырвать из ваших рук единственное орудие, которое может помочь вам разбить ненавистные оковы, связывающие с ним!.. Вы улыбаетесь?.. О, это жестоко! Если у вас хватает терпения влачить это тяжелое ярмо во имя того, что вы не видите человека, более достойного, ради которого стоило бы сбросить с себя это ярмо, зато другие не в состоянии терпеть, чтобы вы, которую на руках надо носить, принадлежали какому-то уличному мальчишке! Я лучше убью его, чем потерплю, чтобы он оставался около вас!

Мария продолжала улыбаться и наконец показала графу письмо:

– Прочтите, а потом судите сами!

Босвель схватил письмо.

– От графа Леннокса? – изумленно воскликнул он. – Лорд Дарнлей собирается бежать во Францию, так как не может долее выносить ваше презрение? Он до смерти огорчен тем, что потерял вашу любовь, и поэтому хочет навеки расстаться с вами, чтобы в тиши постараться искупить свой грех?..

– Разорвите письмо! – улыбнулась Мария. – Это – новое доказательство его лицемерия. Письмо пришло вчера; наверное, граф Леннокс надеялся, что это послание растрогает меня, что я пожалею о самоуничижении Дарнлея, удержу его и прощу все! Он выехал за ворота, зная, что я стою у окна. Но я пустила его ехать, куда хочет; мне до него нет никакого дела!

– Но ведь он уехал, не порвав связывающей вас цепи! Разве вы не видите, что он просто хочет сделать невозможным развод и что ему надоело унижаться?.. Вот он и хочет на чужбине навербовать себе сторонников, которые помогли бы ему защищать свои права! Неужели вы не боитесь, что он упорно будет настаивать на своих супружеских правах, чтобы вы не могли освободиться от него, чтобы вы никогда не могли подать свою руку тому, кому выпало бы на долю счастье завоевать вашу милость и благосклонность?

Мария Стюарт покачала головой.

– Я боюсь только одного: как бы Дарнлей не вернулся обратно, увидев, что его план оказался недействительным; если я захочу разорвать связывающие меня цепи, то никакой Дарнлей не в силах помешать мне в этом; сбежавший супруг может подпасть под декрет об изгнании, и папа разрушит подобный брачный союз!

– Вы хотите этого? – воскликнул Босвель. – Мария! Ваше сердце, наверное, заглянуло при этом в будущее, задумавшись над вопросом, кто должен заменить Дарнлея. Мария, многие могут по праву добиваться вашей короны, и я с радостью уступил бы вас каждому, достойному вас, если бы вы могли вручить корону, не отдавая руки. Но вы – королева, и тот, кто ухаживает за вами, добивается не только короны, но и женщины. Клянусь Богом, я никогда не мог бы лицемерить подобно Генри Дарнлею, будто добиваюсь руки Марии без ее короны, потому что там, где я люблю, я хочу иметь всю женщину, хочу быть полным господином, а не вассалом, действительным супругом, а не подданным. Мария, прогоните меня, удалите от себя, если ваше сердце не может подать мне ни малейшей надежды! Не давайте разгораться страсти, и без того пожирающей меня, так как я готов даже на убийство!

– Милорд Босвель, вы говорите с замужней женщиной! Если бы я была свободна, то вы не решились бы сказать такие слова под страхом того, что я либо подам вам свою руку, либо изгоню из пределов государства. Но я не свободна и потому не могу признаться вам, что была бы гораздо счастливее, если бы выбрала вас вместо Дарнлея. Этого вам достаточно. Сказать более было бы преступлением; таинство брака ставит между нами непреодолимую преграду. Однако посмотрите-ка! – сказала она, показывая на окно. – Оказывается, я не ошиблась: Дарнлей возвращается!..