Эрнст Питаваль – Красная королева (страница 38)

– Постой, я натравлю на них собак, если это опять какие-нибудь любопытные, которые стараются проникнуть сюда под предлогом ненастья. Нечистая сила помогает им найти ворота, хотя я обсадил их живой изгородью. Это вовсе не заблудившиеся проезжие, а мошенники, подбирающиеся к моей жемчужине! Но я покажу им!..

Ламберт сорвал винтовку со стены и вышел вон из дома.

– Эй, Ламберт, старый волк! – раздалось за воротами. – Отворишь ли ты наконец или нам выломать ворота, чтобы поискать тебя в твоей берлоге?

– Имейте терпение! – отозвался управляющий, скрежеща от ярости зубами, когда услыхал, что его кличут по имени, и убедился, что кто-нибудь из деревенских жителей привел к нему гостей. – Дайте мне только отодвинуть засов, чтобы раскроить вам череп.

Ворота заскрипели на ржавых петлях. Ламберт лишь приотворил их и уже готовился сорвать с плеча ружье, чтобы преградить вход незнакомцам вооруженной силой, и вдруг различил перевязь с цветами Лейстеров.

– Кто вы? – спросил он человека, стоявшего у ворот.

– Отворяйте! В замок пожаловали гости. Разве вы не узнаете Томаса Кинггона?

– Я достаточно знаю его, чтобы спросить, какими судьбами он еще не вздернут на виселицу. Что вам тут понадобилось? Замок Кэнмор – не убежище для людей вашего разбора.

– Молчите и посторонитесь. Неужели мне придется проложить себе дорогу мечом, когда я приехал с поручением от вашего господина? Должно быть, вам надоело быть управляющим Кэнмора? Поторопитесь! Приготовьте постели для ночлега, лучшую комнату в замке для приезжей леди, а для нас – в вашем доме.

– Лучшую комнату? – горько рассмеялся Джон. – Поищите-ка ее сами, авось найдете такую, где не свили себе гнезд летучие мыши. Скажите мне, однако, – прошептал он, видя, как Пельдрам вводил в парк лошадь Филли и свою собственную, – не рехнулся ли лорд? Почему ему вздумалось послать в Кэнмор леди? Разве он не знает, что вот уже двадцать лет, как в замок не заглядывала ни единая человеческая душа?

– Вот именно потому-то он и посылает сюда леди. Она должна скрыться от всех, а тут самое подходящее место для этого. Это я порекомендовал вас.

– Черт бы побрал вас за это! – проворчал Ламберт, снова запирая ворота парка и посматривая любопытными, недоверчивыми взорами на леди, которая дрожала от холода, закутанная в плащ для верховой езды.

Тони была немало удивлена, когда ее отец вернулся с незнакомыми ей людьми, и поспешила предложить свои услуги полузамерзшей Филли, тогда как ее отец повел непрошеных гостей в соседнюю комнату и с ворчанием принялся угощать их пивом.

– Вы сами видите, – произнес Кингтон, предварительно посвятив Ламберта в суть дела, – что невозможно найти лучшее убежище для похищенной девушки. Вы будете еще благодарны мне за свое счастье, потому что лорд до безумия влюблен в немую леди и в награду за вашу услугу охотно исполнит самое ваше сумасбродное желание.

– Покойный лорд дал мне торжественную клятву никогда больше не переступать порога Кэнмор-Кэстля, – мрачно возразил Ламберт.

– Но ведь его нет больше на свете, а с ним вымер и весь графский род; наследство Лейстеров перешло во владение к лорду Дэдлею Варвику. Уж не потребуете ли вы от него, чтобы он исполнял нелепое обещание, данное прежним владельцем какому-то человеку, которого сэр Дэдлей и в глаза не видывал? Неужели вам недостаточно того, что он не спрашивал целые годы, куда девались доходы с имения, что он предоставил в ваше пользование замок, точно вы здесь – хозяин?

– Кингтон, – возразил на это Ламберт, когда Пельдрам вышел из комнаты, чтобы расседлать и поставить на конюшню лошадей, – вы отлично знаете, что обещание, данное мне покойным лордом, вовсе не было нелепостью, что этим граф Лейстер уплатил мне священный долг. Вам известно, что здесь произошло; вы были единственным свидетелем того, что я не стал удерживать Бэтси, когда она вздумала похоронить в здешнем пруду себя и свой позор. И только Бог знает, помогали ли вы негодяю, соблазнившему ее, или нет.

– Вы дурак, Ламберт; в то время я был еще мальчишкой и не пользовался доверием молодого лорда. Это я удержал вас, когда вы хотели вонзить ему в сердце кинжал, так как мне было известно, что младший брат лорда отомстил бы вам. Забудьте старое! У вас есть дочь, и, как я успел заметить, она – ангел красоты. С богатством, накопленным вами, она достойна какого-нибудь лорда.

– Да будет проклят тот час, когда вы увидали ее! Кингтон, вы знаете меня. Берегитесь приближаться к Тони; я не хочу, чтобы и она была похищена у меня!..

– Стерегите ее, как вам угодно! Я еще не собираюсь жениться, а от такой невесты оттолкнул бы меня будущий тестюшка. Никто не должен найти здесь привезенную мною леди, вот все, чего я требую. Слышите? Никто.

– Понимаю! Леди похищена у ее близких, и я, которому знакомо горе отца, потерявшего родное детище, должен спрятать беглянку?

– Вы сумеете скрыть ее, потому что если эту леди разыщут, то лорд выгонит вас вон из Кэнмор-Кэстля, и вы лишитесь возможности держать свою дочь взаперти. Тогда он потребует у вас отчета в доходах с Кэнмора, а пока вы будете сидеть в тюрьме за их утайку, вашей дочери придется просить милостыню у чужих людей.

– Вашей леди не найдет у меня никто, можете положиться на это! – угрюмо произнес Ламберт. – Пускай другие страдают, как страдал я; мне-то что за дело! Это касается лорда, а не меня.

Разговор был прерван возвращением Пельдрама. Однако Кингтон мог быть спокоен теперь насчет того, что Ламберт постарается укрыть Филли, так как заметил, какое страшное действие произвели на управляющего его угрозы. Да и что могло сильнее напугать этого человека, как не опасность быть выгнанным из своего приюта и увидать, как его родная дочь, которую он берег, как скупец свое сокровище, будет внезапно лишена отцовской защиты и отдана на жертву любопытству праздных людей, соблазну и бедности? Но Кингтон упустил из вида, что у нелюдимов, порвавших с внешним миром и предавшихся тупому раздумью, всякая угроза вызывает непримиримую ненависть к тем, которые покажут им, что они держат в своих руках их судьбу, и что эта ненависть сосредоточивает все свое пожирающее пламя в одном стремлении уничтожить того, кто им угрожает.

Когда на следующее утро Кингтон с Пельдрамом покинули дом, пообещав прислать для леди нескольких надежных служанок, Ламберт вошел в комнату дочери, чтобы познакомиться с девушкой, вверенной его охране, и присмотреться хорошенько к той, ради которой было нарушено и подвергалось опасности его уединение.

В сердце Джона кипела ненависть. Прихоть лорда превращала его в орудие чужих пороков, вводила жертву сладострастия под одну кровлю с его невинной дочерью, превращала Тони в служанку падшего создания. Его дочери приходилось услуживать той, которая порвала семейные узы и, обремененная родительским проклятием, подкупленная золотом и сладкими речами, отдала свою честь на поругание соблазнителю. Более тяжелый удар не мог постичь его отцовское сердце; ему приходилось теперь ежеминутно опасаться, что нечистые желания проснутся и у Тони, что уста приезжей леди брызнут губительным ядом, который жадно поглотит неопытная девушка, чтобы погибнуть, в свою очередь, по ее примеру.

Когда Ламберт вошел, картина, представившаяся ему, как будто подтверждала все его опасения. Молодые девушки, по-видимому, успели подружиться. Они сидели рядом, обнявшись, как будто погруженные в задушевную беседу. Но едва Филли заметила вошедшего, как вскочила с места, бросилась к нему, схватила его руку и поднесла к губам с таким видом, точно умоляла его стать для нее отцом и покровителем.

Джону хотелось оттолкнуть ее прочь, но он не посмел. Он намеревался приветствовать леди с холодной учтивостью, сделать самого себя невыносимым для нее своей строгой бдительностью, а ее пребывание в Кэнморе отвратительным; теперь же он почувствовал, что, пожалуй, существует более верное средство избавиться от этой гостьи.

– Леди, – сказал он, вырвав у нее свою руку, – вы забываете, что видите перед собою слугу лорда, который обязан исполнять все ваши приказания и не имеет права допустить только одно: чтобы вы завязали сношения с внешним миром, откуда вырвал вас лорд. По словам сэра Кингтона, лорд Лейстер приказал не отступать ни перед какими расходами, чтобы жизнью в полном довольстве заменить вам то, что, вероятно, утрачено вами. Я сам устрою для вас комнаты в замке; скоро прибудет необходимый вам штат прислуги; с вами будут обходиться так, как если бы вы были невестой лорда.

Филли покачала головой.

– Отец, – воскликнула Тони, – леди немая, но мы отлично объяснились с нею. У нее нет ни родителей, ни родственников, граф был ее благодетелем, а теперь хочет возвысить ее до звания своей супруги. Однако она отказывается от всякой роскоши; ей не нужна никакая служанка, кроме меня, и наша гостья предпочитает поселиться у нас вместо мрачного замка.

Строгий взгляд Ламберта заставил Тони замолчать.

– Леди, – обратился он к Филли, – если действительно ваши желания таковы, то я весьма сожалею, что не могу исполнить их. Я должен сообразоваться с приказаниями графа.

Немая посмотрела на него с боязливой мольбой; она давала понять жестами, что граф одобрит все ее поступки.