Эрнест Сетон-Томпсон – Рассказы о животных. С вопросами и ответами для почемучек (страница 13)

Домино сначала уходил медленно, желая убедиться, что собаки идут за ним. Он даже показался им ещё раз и окончательно удостоверился, что погоня направилась за ним. Тогда он быстро повёл свору далеко в сторону от той дороги, по которой шла домой его подруга.

Когда Домино перебегал открытое пространство, его заметили в бинокль охотники, и дикая радость обуяла их, когда они увидели, что собаки подняли чёрно-бурого лиса. Фермеры хорошо знали местность, им были известны все проходы. Раздался громкий выстрел, и Домино почувствовал жгучую боль: одна дробинка попала ему в бок, причинив неглубокую, но болезненную рану. Чёрный лис не видел охотников, но теперь он уже знал, с кем имеет дело.

Можно было предположить, что Домино непременно пересечёт какую-нибудь долинку, но он понимал, что на этот раз ему нужно во что бы то ни стало держаться возвышенностей. Проскакав три мили, он круто свернул в поле и шесть миль бежал по линии железной дороги. Пробежав целую милю за стрелку и оставив собак далеко позади, он по рельсам вернулся обратно к стрелке и оттуда направился по боковой ветке в сторону. Сделав порядочный крюк, он безбоязненно повернул домой, усталый, с ноющей раной, но по-прежнему неся высоко свой хвост, как подобает победителю.

Он пересёк всю местность в верховьях Шобана и, голодный, направился в лес, чтобы отыскать там спрятанную про запас пищу, как вдруг услышал звуки, от которых сердце его тревожно забилось. Обогнув холм, он увидел свору собак — другую, свежую свору, по крайней мере штук тридцать, с дюжиной следовавших за ними верхом охотников. Дикий лай псов, несомненно, показывал, что они напали на его след и шли за ним. В другое время для Домино, пожалуй, было бы нетрудно уйти от такой своры собак, но теперь силы были неравны.

Он был утомлён и голоден, лапы у него были натружены многочасовой гонкой, в ране чувствовалась жгучая боль, — он жаждал отдыха. Охота эта была настоящая, без ружей: охота ради травли, а не ради шкуры. И кто упрекнул бы чёрно-бурого лиса за то, что на этот раз он пустился от преследователей хотя и быстро, но без того увлечения, с которым мчится бегун, уверенный в победе?

Домино не был хорошо знаком с этими холмами, находившимися далеко от обычно посещаемых им мест.

Холмы, которые он знал, остались в нескольких милях позади, и между ними сидели охотники с ружьями, которые были бы только рады воспользоваться помощью свежей своры собак. Никогда ещё Домино не проявлял так мало хитрости, убегая от преследователей, как в этот раз, но никогда ещё он не напрягал так все свои силы и не бежал так быстро. Час за часом он всё скакал и скакал с одного холма на другой.

Но солнце продолжало пригревать и превратило в слякоть весь снег в лесах. Все канавы были полны холодной как лёд водой. Все ручейки разлились. Даже на твёрдом льду выступили лужи, и пышный хвост лиса — знамя его мужества — был теперь забрызган водой и грязью и начал опускаться от собственной тяжести.

Домино знал, что и теперь он мог ещё загнать собак до изнеможения, как это бывало прежде, но всё же на этот раз он жаждал ночи. Ночь принесёт мороз, а мороз принесёт твёрдую кору на снегу. Вот тогда он мог бы быть совершенно спокоен за свою судьбу.

Пока, однако, он всё ещё продолжал нырять между холмами. Его беспримерная быстрота сократилась теперь наполовину, но и собаки тоже начали выбиваться из сил. Снег и разлившиеся ручьи утомили и охотников. Только двое из них ещё продолжали гнаться за лисом — хозяин собак и высокий юноша, по имени Абнер Джюкс. Лишь ему было известно, что лисица, которую они травят, и есть знаменитый голдерский чёрно-бурый лис.

Всё-таки преимущество было на стороне собачьей своры, которая приближалась. Домино уже не мог сдвоить след, и самым благоразумным оставалось бежать прямо. Он и бежал вперёд, вперёд, но всё тише и тише, всё более короткими скачками, начиная задыхаться. Так он миновал одну ферму, другую и вдруг у ворот третьей увидел девочку с корзинкой.

Неизвестно, что побуждает иногда дикое животное в отчаянии искать защиты у человека. Но голдерский лис кинулся, ослабевший, к девочке и прижался к её ногам. Та схватила его, втащила в дом и захлопнула дверь перед самым носом осатаневшей своры.

Собаки прыгали и бешено лаяли вокруг дома.

Прискакали охотники, пришёл и хозяин фермы.

— Он наш, он принадлежит нашим собакам. Они загнали его сюда, — сказал главный охотник.

— Он в моём доме, и он теперь мой, — возразил фермер, совершенно не узнавая чёрно-бурого лиса в забрызганном, выпачканном красной глиной беглеце.

Из глины делают посуду

Хотя у фермера также пропадали куры, овладеть лисицей он не особенно стремился, так как шкура зверя казалась теперь совершенно испорченной и потерявшей всякую ценность.

— Ну, так и быть, получайте вашего лиса, — сказал он наконец охотнику.

Но тут девочка заплакала.

— Не отдавай, не отдавай его, он мой! — кричала она. — Он сам прибежал ко мне. Не смейте убивать его!

Фермер заколебался.

— Мы поступим с ним честно, — сказал успокоительно охотник. — Мы дадим ему убежать вперёд дальше, чем он был, когда мы его нагнали здесь.

Фермер поспешил уйти, чтобы не видеть происходящего. Он, пожалуй, забыл бы бедного, загнанного зверя, искавшего убежища в его доме, но он не в состоянии был забыть детских криков, звеневших у него в ушах: «Не смейте, не смейте! Он мой! О папа, папа! Они убьют его! Папа, папочка!»

И не у одного только отца этот отчаянный детский вопль оставил в сердце глубокий след.

Что такое свора?

Изначально охотники называли сворой пару борзых собак, хорошо «сработавшихся» друг с другом и вместе догонявших зверя на охоте. Потом стали использовать четвёрки собак, тоже называя их сворой. И лишь много позже это слово стало означать большую группу собак. Именно в таком, позднем значении и использовано это слово в данном случае.

Почему инстинкт подсказал собакам оставить след самки и пойти по следу самца?

Просто след Домино был более свежий, «горячий», и потому собаки отвлеклись на него. Инстинкта, который «велел» бы догонять прежде всего самцов, а не самок, не существует.

Охота в разгаре

Почему лис выбрал путь по железной дороге?

Очевидно, снег на насыпи уже растаял или был менее глубоким — в этом случае длинноногие собаки лишались своего преимущества. Кроме того, на подсохшей земле или гравии след быстрее «остывал» — быстрее испарялись пахучие вещества. Наконец, возвращаясь (делая вздвойку, см. с. 10) по рельсу, лис оставлял ещё меньше пахучих веществ, кроме того, собакам было трудно учуять их над землёй и в смеси с запахами железной дороги.

Насколько далеко лиса знает окрестности?

Обычно территория лисы имеет несколько километров (до 10) в поперечнике. Но, конечно, лисица не живёт на ней, как за забором, а иногда бродит и по окрестностям. Так что в радиусе 5–7 км от норы местность лисице более или менее знакома.

Почему лис бежал скачками?

У большинства четвероногих животных есть три основных способа передвижения (аллюра): шаг, рысь и галоп. На шаге зверь по очереди переставляет ноги одну за другой. Это самый медленный аллюр. Бегая рысью, зверь одновременно переставляет то левую переднюю и правую заднюю, то правую переднюю и левую заднюю ноги. Галоп — это передвижение скачками, когда все четыре ноги почти одновременно отрываются от земли, зверь несколько мгновений летит без опоры, а затем приземляется на передние ноги, опускает задние и толкается ими. Галоп — самый быстрый аллюр, поэтому лис и собаки бежали галопом.

Почему глина красная? Она всегда такая?

Глина бывает разного цвета, это зависит от того, какие минералы добавлены к основному веществу глины: каолиниту. Красный цвет глине придают соединения железа: попросту говоря, ржавчина. Ещё бывают белые глины, голубые, жёлтые и даже чёрные.

Почему охотник решил поступить с лисом честно? Разве цель охоты — не убить лиса?

Конечно, охотники хотят лиса убить. Но человек, убивающий зверьё без разбора, как попало, — это не охотник, а браконьер. Древнее и благородное искусство охоты предусматривает уважение к зверю, состязание с ним в скорости, ловкости, а не просто убийство живых существ в беспомощном положении. Человек, добывающий зверя или птицу нечестно, не пользуется уважением у настоящих охотников.

20. Река и ночь

Но охотники всё-таки унесли Домино, отпустили и дали отбежать на «законную» четверть мили. Это они называли «поступить честно» — выпустить три десятка сильных собак на одну измученную лису! Долина снова огласилась лаем. Опять Домино поскакал по глубокому мокрому снегу, и вначале ему удалось уйти далеко вперёд.

Он пробежал длинную долину Бентонского ручья, миновал склоны холмов, перебрался через их вершины и направился уже обратно, как вдруг со двора одной фермы выскочила всё та же ненавистная Гекла и присоединилась к гнавшейся за ним своре. Высокий охотник приветствовал её появление дружеским криком. Как мог теперь спастись Домино, когда враги его получили третье свежее подкрепление? Оставалась только одна надежда: близость ночи, если только она будет морозная.