Эрнест Прохоров – От старта до финиша (страница 1)
Эрнест Тигранович Прохоров
От старта до финиша
Посвящается бабушке Светлане с любовью и навсегда. И моему тренеру Алексею Никитину с безмерным уважением
© Прохоров Э. Т., текст, 2026
© ООО «Издательство АСТ», 2026
Часть I
Глава I
Начало пути
Коридоры центральной московской больницы тонули в зеленоватом свете, лениво отражавшемся в потертом линолеуме. Воздух был густым от запаха хлорки и свежей краски. По коридорам, нарушая тишину, сновали белые халаты и проплывали каталки с больными.
На скамейке замерла молодая семейная пара. Девушка, не глядя на свои пальцы, грызла ногти, оставляя розовые заусенцы. Мужчина, стиснув челюсти, отбивал нервную дробь каблуком ботинка по полу – мелкая дрожь передавалась всему его телу. Они ждали, когда наконец откроется дверь и доктор все разъяснит. Четко и основательно.
Дверь с легким скрипом распахнулась.
– Заходите, – прохрипел мужчина прокуренным голосом.
Пара мгновенно, как по команде, вскочила с места и зашла в просторное, но угнетающее помещение. Оно было погружено в полумрак из-за плотно закрытых жалюзи; лишь несколько солнечных зайцев пробивались сквозь щели, высвечивая в воздухе медленно кружащиеся пылинки.
В кресле за массивным столом сидел мужчина, скрестив руки на груди. Он выдержал тягучую паузу.
– Увы, хороших новостей нет, – наконец начал он, и слова повисли в душном воздухе.
В комнате стало тихо настолько, что слышался гул трансформатора где-то за стеной.
– Не буду долго тянуть, этим делу не поможешь. Ваш ребенок родился с тяжелой врожденной аномалией. Отсутствуют наружные поверхности обеих стоп и малоберцовые кости. Анализы и УЗИ во время беременности, к сожалению, этого не обнаружили. Сейчас единственный выход – ампутация обеих ног чуть выше колена.
Родители синхронно вздохнули, но ни слова не сорвалось с их губ.
– Знаю, не мое дело, – врач слегка развел руками, изображая искреннее участие, – но чисто по-человечески посоветую. Подумайте о специализированном доме-интернате. Вы молодые, жизнь впереди. У меня есть пара контактов в опеке – помогут с ускоренным оформлением. Хотите?
Мать даже не посмотрела на мужа. Ее взгляд утонул в пятне на столе, а голова закивала часто, почти судорожно. Было видно: это циничное, но простое решение ее зацепило, манило возможностью сбежать от неподъемной ноши.
Супруг же обомлел и тщательно, мучительно обдумывал каждый возможный вариант ответа, перебирая их, как тяжелые камни.
– Нет, – наконец выдавил он, и слово прозвучало глухо, но твердо. – Это наш сын. Что бы ни было, мы обязаны его воспитывать. Вместе.
– Ты спятил! – рванувшись вперед, вскрикнула девушка. Ее голос прозвучал резко и болезненно. – У нас нет сил и возможностей с этим справиться!
– Забота о ребенке с инвалидностью – это не прогулка в парке, – продолжил доктор, и в его голосе зазвучало фальшивое сочувствие. – Это каждодневный труд. Вы положите на это всю жизнь, все свои планы. Это ноша, которую, к сожалению, осилить может не каждый.
Врач снова замолчал.
Родители тоже молчали, скованные тишиной, которая давила тяжелее любых слов. Шок от услышанного медленно уходил, уступая место леденящему потоку вопросов. Их сын… навсегда в коляске? Смогут ли они водить его в обычную школу? Как он будет работать? Сможет ли когда-нибудь остаться один, без посторонней помощи? Каждый новый вопрос был острее предыдущего, и ни один не давал надежды на хоть сколько-нибудь утешительный ответ.
В квартире стояла неподвижная жара. Шура сидел за письменным столом, пытаясь сосредоточиться на домашнем задании от учителей, которые ходят к нему преподавать на дом. Отец с утра пропадал на работе. Кондиционер, работая на минимуме, лишь гонял по комнате спертый воздух. В отчаянии мальчишка отшвырнул ручку, ловко развернул коляску и подкатил к окну. Распахнутая форточка впустила внутрь волну зноя, а с ней – отзвуки жизни со двора.
На баскетбольной площадке кипела игра. Раздавались азартные крики, стук мяча об асфальт и скрип подошв. Ребята носились, отпрыгивали, взлетая к кольцу. Их тела были послушными и сильными, полными дикой, радостной энергии.
Шуру вовсе не тянуло обратно к скучным формулам. Он замер, прикованный к этому зрелищу. Широко открытыми глазами он следил, как его ровесники выполняют сложные броски в прыжке, отдают хлесткие пасы, резко меняя траекторию движения. И в этот момент, при виде их абсолютной свободы, у парня, лишенного ног, родилась странная, почти кощунственная мысль: «А что, если и мне… заняться спортом?»
Идея была безумной. Он никогда прежде о таком не думал. Спорт и он существовали в параллельных мирах, которые никогда не должны были пересечься.
В прихожей послышался щелчок – ключ повернулся в замке. В квартиру, тяжело дыша, вошел отец. Он, как всегда, заскочил в магазин по дороге домой, потому возвращался с перегруженными сумками.
Шура сидел за кухонным столом, наблюдая, как отец с привычной скоростью рубит овощи, отбивает куриную грудку и наливает на раскаленную сковороду масло, от которого сразу потянуло аппетитным дымком. Парень обхватил голову руками, все еще не в силах выкинуть из головы навязчивую идею.
– Пап… – начал Шура осторожно, глядя на спину отца. – А я могу… стать спортсменом?
– Что? – Отец резко обернулся, зажав нож в руке. Его брови поползли вверх. – Ты не заболел? Голова не кружится?
– В каком смысле? Я серьезно.
– Может, перегрелся? – Отец потянулся, чтобы приложить тыльную сторону ладони ко лбу сына.
– Да нет! Ну, есть же спортсмены-колясочники? Я видел по телевизору.
– Есть. – Отец отвернулся обратно к плите, и его плечи напряглись. – Но почему тебя это вдруг так заинтересовало?
– Просто сегодня смотрел, как во дворе в баскетбол играют. Так здорово…
– И что? – Голос отца стал жестче и суше.
– Может, и мне чем-то таким заняться. Хотя бы попробовать.
– Нет! – отрезал отец, и звук ножа, рубящего зелень, стал громче и злее. – У тебя слабое здоровье, Шура. Сердце. Тебе нельзя.
– Но, пап…
– Нет, Шур, и все. Тема закрыта.
Шура резко откатился от стола и уехал в свою комнату, захлопнув за собой дверь. Он подъехал к высокому шкафу с запачканной зеркальной дверцей и с силой стянул футболку. Из зеркала на него смотрел тощий парнишка с бледной кожей, покатыми плечами, рыхлым животом и руками, тонкими, как прутики. Он тяжело вздохнул. Может, отец и прав?
Наверное, это просто блажь. Но мысль, раз зародившись, не желала уходить. Она пустила в его сознании глубокие корни. Шура подкатил к рабочему столу, открыл ноутбук и почти машинально вбил в поиск: «спортсмены-колясочники». На экране всплыли ссылки. И вдруг – кричащий капсом баннер: «Колясочник? Горишь мечтой стать спортсменом? Жми немедленно!»
Он не смог удержаться. Щелкнул по ссылке и попал на ярко оформленную страницу. В шапке крупными буквами было написано: «Гонка для тех, кто смог». Ниже размещался анонс: «Инвалиды? Люди с ограниченными возможностями? Устарелые ярлыки. Если ты готов доказать, что способен на большее, заполняй анкету ниже. Участие в гонке подарит море драйва, а победитель получит полтора миллиона рублей! Наше агентство уже восемь лет помогает особенным людям по всей России проявить себя в гонках на колясках. Невероятные эмоции ждут и участников, и зрителей. Приходи сам, приводи друзей. Вход свободный».
Чуть ниже значились дата, время и место: «22 июня, воскресенье, 9:30.
Автодром „Формулы-1“ Moscow Raceway».
Шура перечитал текст несколько раз. И тогда до него стало медленно доходить: это шанс. Его шанс. Да, он никогда не занимался спортом, но разве не с этого все начинают?
Странная идея вдруг обрела вес и плотность. Она завладела им. Шура не понимал, почему раньше никогда об этом не думал. Может, был слишком мал. Может, не видел примера для подражания. Но сейчас, в самый неожиданный момент, его вдруг настигла мысль о будущем: впереди взрослая жизнь, а он не знал, какое место в ней займет.
Он сохранил ссылку в закладках. Теперь нужен был план. Главное – тренировки. А для них – специалист. Хороший, опытный. Но кто возьмется за безнадежную на вид задачу под названием «Шура Чагин»? Где такого искать?
Десятки вопросов кружились в голове, не давая покоя.
Анатолий, учитель физкультуры школы № 1273, закончил последний урок и прошел в свой кабинет. Стены здесь были увешаны грамотами, в отдельном стеклянном шкафчике находились медали и кубки – трофеи его учеников. Когда-то и у самого Толи были большие спортивные амбиции, но карьеру перечеркнула тяжелая травма.
Он опустился в кресло, налил из стального термоса крепкого чая и вытащил из контейнера пару бутербродов с цельнозерновым хлебом. Только собрался перекусить, как в дверь постучали. На пороге стоял Гена – его старый приятель еще со студенческих лет. Анатолий, улыбнувшись, пригласил его войти.
Гена, сутулясь, сел напротив, и завязался неспешный разговор о былом, об институте.
– Знаешь, ты всегда бегал лучше меня, – улыбнулся уставший после тяжелого рабочего дня учитель. – Я даже думал, ты не на тот факультет пошел. Тебе бы на физкультурный.
– Сердцу не прикажешь, – отозвался Геннадий. – Душа к истории лежала.
– Ага… Ты, как я понимаю, не просто так. Дело есть?
Гена был человеком мягким и нерешительным, и его речь всегда пестрела вводными словами.