Эрнест Хемингуэй – Острова и море (страница 32)

— Кто-то крепко врезал кулаком.

Томас Хадсон догадывался, почему это могло случиться.

— Больше ему ничего не повредили?

— Его вообще здорово избили, — сказал Джозеф. — Во всех барах, где он рассказывал эту историю, его били. Люди никогда не поверят в такое. А жаль.

— А где он дрался?

— Спросите лучше, где он не дрался. Он дрался везде, где ему не верили. Но никто так и не поверил. Поздно ночью, когда многие уже не знали, о чем идет речь, ему говорили, что не верят, просто для того, чтоб его подначить и вызвать на драку. Он дрался со всеми известными драчунами острова. Сегодня вечером, и это так же верно, как то, что вы сейчас завтракаете, с Мидл-Ки кое-кто приедет, чтобы назвать его лгуном. С тех пор как на Мидл-Ки идет строительство, там завелось несколько отчаянных драчунов.

— Будет лучше, если с ним пойдет мистер Роджер, — сказал Томас Хадсон.

— Вот это да! — Лицо Джозефа просияло. — Значит, повеселимся.

Томас Хадсон выпил еще чашку кофе, съел охлажденную папайю, политую свежим соком лайма, и четыре ломтика бекона, принесенные Джозефом.

— Вижу, у вас проснулся аппетит, — сказал Джозеф. — А когда это случается, мне хочется воспользоваться этим и подкормить вас.

— Я много ем.

— Иногда, — сказал Джозеф.

Он принес еще чашку кофе, и Томас Хадсон отнес ее на письменный стол — ему нужно было ответить на два письма, чтобы отослать их с обратной почтой.

— Сходи к Эдди домой, пусть напишет, что нам надо заказать на следующий рейс, — сказал он Джозефу. — А потом принеси список мне на проверку. Для мистера Роджера кофе остался?

— Он уже пил.

Томас Хадсон дописывал письма наверху, когда пришел Эдди со списком необходимых товаров. Эдди выглядел ужасно. Примочки глазу не помогли, губы и щеки распухли. Одно ухо распухло тоже. Разбитые губы он смазал меркурохромом, и яркий цвет придавал ему вид далеко не трагический.

— Прошлым вечером я вел себя по-дурацки, — сказал он. — Кажется, здесь все, что нужно, Том.

— Надо было сегодня отлежаться дома и ни о чем не думать.

— Дома мне хуже, — признался Эдди. — Сегодня лягу пораньше.

— И не лезь больше в драку из-за этой истории, — сказал Томас Хадсон. — Ни к чему хорошему это не приведет.

— Тут я и спорить не буду, — сказал Эдди, еле шевеля рассеченными и опухшими губами. — Я дрался за правду и ждал, что она возьмет верх, но все время налетал кто-то новый и поддавал мне так, что я летел со своей правдой кверху задницей.

— Джозеф говорил, ты дрался не один раз.

— Пока кто-то не отвел меня домой, — сказал Эдди. — Думаю, это сделал добряк Бенни. Только благодаря ему и констеблю я не пострадал.

— Считаешь, ты не пострадал?

— Пострадал, но все-таки жив остался. Эх, жаль, вас там не было, Том!

— Я этому рад. А кто-то действительно хотел тебя по-настоящему угробить?

— Да нет, не думаю. Они просто хотели убедить меня, что я заливаю. А констебль мне поверил.

— Да ну?

— Да, сэр. Он и еще Бобби. Только они и поверили мне, больше никто. Констебль сказал, что посадит в тюрягу того, кто меня первый ударил. Сегодня утром он спросил, помню ли я этого первого. Я сказал: помню, но я ударил раньше. Да, плохой вечер выдался для правды, Том. Хуже не бывает.

— Так ты все-таки настроен сегодня стряпать?

— А почему бы и нет? Привезли отличное мясо для стейков. Настоящая вырезка. Взглянули бы вы на это мясо — красота! На гарнир хочу подать картофельное пюре с подливкой и лимскую фасоль. Для салата у нас есть кочанный салат и свежие грейпфруты. Мальчики любят пироги, а у нас есть консервированная малина с ежевикой, пирог с такой начинкой получится отменный. А на десерт подам мороженое, его тоже привезли. Как вам такое меню? Хочу от души накормить этого упертого Дэвида.

— О чем ты думал, когда прыгнул в море с гарпуном?

— Хотел всадить в нее гарпун как раз позади плавника, она бы дернулась, тут ей и конец! А я бы драпанул во всю мочь — и обратно на катер.

— А как она выглядела под водой?

— Широкая, как лодка, Том. Спина бурая, черный глаз — с вашу кисть. Брюхо отливает серебром, а на меч и смотреть страшно. Она опускалась довольно медленно, но я все равно не мог следовать за ней: древко гарпуна держало меня на поверхности. Нырнуть я не мог. Так что все было впустую.

— А она тебя видела?

— Даже не скажу. Она выглядела так, словно все ей по барабану.

— Думаешь, она сильно вымоталась?

— Да она была при последнем издыхании. Наверное, решила сдаться.

— Такую мы больше не встретим.

— Да уж. Никогда в жизни. А мне наука — не надо заставлять других верить в то, что сам видел.

— Мне хочется нарисовать эту рыбу для Дэвида.

— Только нарисуйте все по-настоящему. Не с причудами, как вы иногда рисуете.

— Эта картина будет точнее фотографии.

— Вот это мне нравится.

— Только будет очень трудно писать то, что под водой.

— Эта картина будет похожа на ту, что висит у Бобби? Где смерчи?

— Нет, она будет совсем другая и, надеюсь, лучше. Сегодня же начну делать к ней наброски.

— А мне нравится картина со смерчами, — сказал Эдди. — Бобби без ума от нее, и вот ему почему-то верят, когда он рассказывает, что видел столько смерчей, сколько там нарисовано. Но картину с рыбищей потрудней будет написать.

— Как-нибудь справлюсь, — сказал Томас Хадсон.

— И как она выпрыгивает из воды, удастся нарисовать?

— Думаю, да.

— Тогда напишите две картины, Том. Одну — как она выпрыгивает из воды, а вторую — как Роджер подцепляет ее, Дэви сидит в кресле с удилищем, и я там тоже, на корме. Потом можно будет их сфотографировать.

— Сегодня же начну делать наброски.

— Если я вам понадоблюсь, буду на кухне, — сказал Эдди. — Мальчики еще спят?

— Все трое.

— После этой рыбы мне стало на все наплевать, — сказал Эдди. — Но ребят надо хорошо накормить.

— Хорошо бы на этот глаз пиявок поставить.

— Да плевать на него! Вижу, и слава богу!

— Не буду будить мальчиков — пусть спят, сколько хотят. Джо скажет, когда они встанут, и я накормлю их завтраком. А если заспятся — дам чего-нибудь легкое, чтобы не испортить аппетит к ленчу. Вы еще не видели мясо, что вчера доставили?

— Нет. Дороговато, черт возьми, но оно того стоит, Том. Никто на острове за всю жизнь не едал такого. Хотел бы я взглянуть на тех бычков, которые дают такое мясо.

— Низкорослые, брюхо почти земли касается, и в ширину почти такие же, как в длину, — сказал Томас Хадсон.

— Мясистые, должно быть, — восхищенно произнес Эдди. — Хотелось бы хоть разок взглянуть на эдаких. У нас корову режут только перед тем, как она и так вот-вот околеет от истощения. Мясо тогда сильно горчит. У местных бы крыша поехала только от вида такого мяса. Они бы не поняли, что это такое. Их могло бы и вырвать.

— Мне нужно закончить с письмами, — сказал Томас Хадсон.

— Виноват, Том, ухожу.