Эрнест Беккер – Отрицание смерти (страница 48)

Проблема Иллюзии

Мы рассмотрели невроз как проблему личностного характера и увидели, что к этой теме можно подходить с двух точек зрения: как к проблеме чрезмерной закрытости или открытости по отношению к миру. Есть те, кто находится в тисках своего мира, и есть те, кто витают слишком вдали от него. Ранк выделяет сверхчувствительного, открытого невротика в особый тип; и если мы рассмотрим его на континууме шизоидной шкалы, это, вероятно, окажется правдой. Тем не менее, очень рискованно пытаться принимать жёсткие и поспешные решения в отношении типов личности; существуют всевозможные виды помесей и комбинаций, которые не поддаются чёткой классификации. В конце концов, одна из причин, по которой мы закрываемся от мира, заключается в том, что на определённом уровне мы, должно быть, ощущаем, что жизнь для нас слишком масштабна и является угрозой. И если мы говорим, что обычный человек находит баланс во взаимоотношениях с миром, мы должны спросить себя, кто же такой этот “обычной человек”. Он может избежать психиатрической клиники, но кто-то должен за это поплатиться. Нам об этом напоминают те римские скульптурные портреты, что наполняют собой музеи: такой сдержанный образ жизни, как у среднестатистического добропорядочного гражданина, должен был гармонизироваться повседневным адом. Конечно, мы говорим не только о повседневной ничтожности и маленьких садизмах, которые практикуются в отношении семьи или друзей. Даже если обычный человек живёт в некотором забвении по отношению к чувству тревоги, то это только потому, что он уже воздвиг огромную стену подавления, чтобы скрыть для себя проблему жизни и смерти. Его анальность может защитить его, но на протяжении всей истории именно «нормальные, обычные люди», подобно саранче, опустошали всё вокруг, чтобы забыть в этом самих себя.

Возможно, это сочетание нормальности и невроза станет ещё более ясным, если мы рассмотрим проблему не только как личностную, но и с другой общей стороны: как конфликт реальности и иллюзии. Здесь Ранку вновь удалось проявить высшую степень проницательности. С точки зрения всего, что мы сказали до сих пор, этот взгляд на невроз будет легко понять. Для нас очевидно - то, что мы называем человеческой личностью, на самом деле является ложью о природе действительности. Проект causa-sui - это притворство о том, что человек неуязвим, потому что защищён силой своих ближних и их общей культурой; что он имеет какой-то вес в общей системе вещей и как-то способен повлиять на мир. Но из-за кулис этого проекта шепчет голос возможной истины: человеческая жизнь может быть не более, чем бессмысленной интермедией в жестокой драме плоти и костей, которую мы называем эволюцией; что Создатель может заботиться о судьбе человечества или об увековечивании его отдельных сынов не больше, чем Он заботился о динозаврах или тасманийцах. Это та же мысль, что так неприятно исходит со страниц Библии голосом Екклесиаста: всё - суета, суета сует.

Некоторые люди более остальных чувствительны к обману общекультурной жизни, к иллюзиям проекта causa-sui, в которые другие так бездумно и доверчиво вовлечены. Невротик испытывает проблемы с балансом культурной иллюзии и естественной реальности; возможная ужасающая истина о своем положении и мире в целом просачивается в его сознание. Среднестатистический человек, по крайней мере, уверен в том, что культурная игра - это истина, непоколебимая, долговечная правда. Такой человек способен завоевать своё личное бессмертие в условиях господствующей идеологии бессмертия своей эпохи. В этом случае всё так просто и ясно. Но не в случае с невротиком:

“[Он] воспринимает себя фальшивкой, а реальность невыносимой, поскольку в его случае механизмы поддержания иллюзии перестают быть чем-то окутанным мраком и разрушаются самосознанием. Он больше не может обманывать себя и обрушивает иллюзии даже относительно своего собственного идеала личности. Он воспринимает себя как нечто негодное, отягощенное чувством вины, низшее, словно какое-то маленькое, слабое, беспомощное существо, и в его понимании это все в той же мере верно и для человечества в целом. Это же в своё время обнаружил и Эдип в крахе своей героической судьбы. Всё остальное - это иллюзия, обман, необходимый, чтобы иметь возможность выносить себя и, следовательно, саму жизнь.” [20]

Другими словами, невротик изолирует себя от других, он оказывается неспособен свободно вступать в их парциализацию мира и, таким образом, не может жить общей иллюзией человеческого состояния. Он выносит себя за рамки “естественной терапии” повседневной жизни, за рамки активной, самозабвенной вовлечённости; и поэтому иллюзии, которые так увлекают других, им уже не воспринимаются. Это мера вынужденная. [21] Подобно художнику, невротик не способен создать новые иллюзии. Как наглядно об этом выразилась Анаис Нин: “Картикатурная сущность жизни проявляет себя, как только уходит опьянение иллюзии”. [22] Разве не пьёт человек, чтобы выбросить из головы все навязчивые мысли об отчаянии своего истинного положения? Человеку необходимо всегда воображать и верить в параллельную реальность или лучший мир, чем дан ему природой. [23] В этом смысле невротический симптом является способом взаимодействия с правдой о том, что иллюзия собственной неуязвимости - это ложь. Позвольте привести в качестве цитаты ещё один отрывок из мыслей Ранка о этой проблеме иллюзии и реальности:

“С правдой жить невозможно. Чтобы жить, нужны иллюзии, не только внешние, такие как искусство, религия, философия, наука и любовь, но и внутренние, которые определяют внешние [т.е. надёжное ощущение своих собственных сил и возможность рассчитывать на силы других]. Чем более человек способен принять действительность за правду, кажущееся за существующее, тем звучнее, приспособленнее, счастливее будет его жизнь. Такие устойчивые и эффективные процессы, как самообман, притворство и ошибочность восприятия, не являются психопатологическим механизмом…” [24]

Ранк называет это парадоксальным, но глубоким проникновением в суть невроза и резюмирует его словами, которые мы использовали в качестве эпиграфа к этой главе. Фактически, он полностью подрывает всю основу нашей концептуализации нормальности и адекватности, делает их проблемой относительной ценности. Невротик отказывается от жизни, потому что у него проблемы с поддержанием своих иллюзий по поводу неё, что доказывает не что иное, как невозможность жизни без иллюзий.

Таким образом, вопрос, который встанет перед наукой о ментальном здоровье, станет абсолютно новым и революционным, и в то же время будет отражать суть человеческого состояния: насколько иллюзорно мы живём? [25] Мы поймём всю значимость этого вопроса в конце этой главы, но сейчас необходимо напомнить себе, что когда речь заходит о необходимости иллюзий, в этом нет ничего циничного. Коненчо, в культурном проекте causa-sui много фальши и самообмана, но в нём есть и необходимость. Человеку необходим “параллельный” мир. Мир человеческого смысла, новая реальность, пригодная для жизни, драматизации и воспроизводства. “Иллюзия” подразумевает творческую игру на самом высоком уровне. Культурная иллюзия - это необходимая идеология самоутверждения, героическое измерение, что замещает собой жизнь для символического животного. Потерять надёжность героической культурной иллюзии значит то же самое, что и умереть - вот что означает “декультуризация” первобытных людей и что она с ними делает. Она убивает их или опускает до животного уровня хронических драк и блуда. Жизнь становится возможной только в условии постоянного алкогольного помрачения сознания. Многие из старшего поколения Американских Индейцев почувствовали облегчение, когда Большие Вожди в Оттаве и Вашингтоне взяли контроль в свои руки и прекратили этим войну и враждебность. Это было спасением от постоянной тревоги из-за страха смерти их близких, если даже не самих себя. Но они также осознавали, с тяжелым сердцем, что это затмение их традиционных систем героизма для них означает то же, что и смерть. [26]

Невроз как историческое явление

Наш третий масштабный подход к проблеме невроза лежит в плоскости истории. И он, на самом деле, является наиболее важным из всех, поскольку включает в себя все остальные. Мы поняли, что феномен невроза на базовом уровне можно рассматривать как проблему личностную, а на ином уровне - как проблему иллюзии, творческой культурной игры. Исторический аспект включает в себя оба этих подхода. Качество культурного спектакля, творческой иллюзии, варьируется в зависимости от типа общества и исторического периода. Другими словами, индивиду проще перейти черту клинического невроза в тех моментах, где задача жизнеутверждения решается им самим за счёт его собственных сил. Ранк смог обосновать вопрос о неврозе как проблему историческую, а не клиническую. Если история представляет собой триумф идеологий бессмертия то, в таком случае людские проблемы можно трактовать как критику таких идеологий. Можно судить о степени их всеобъемлемости, убедительности, о той легкости, с которой им удается придать человеку чувство уверенности и безопасности в рамках своего героизма. Современную жизнь характеризует крах всех традиционных идеологий бессмертия, их неспособность к тому, чтобы пробудить и впитать в себя человеческое стремление к само-увековечиванию и героизму. Сегодня невроз является проблемой мирового масштаба ввиду исчезновения убедительных мифов о героическом апофеозе человека. [27] Всему этому подведен лаконичный вывод в небезызвестных наблюдениях Пинеля о том, как больница для душевнобольных Сальпетриер опустела во времена Французской Революции. Все невротики нашли драму для коллективного участия и реализации своей героической идентичности. Этого было вполне достаточно.