Ермак Болотников – Мертвый Джазз (страница 5)

Ты открываешь глаза. Уже без наручников. Да это и не нужно. Ты вообще не ощущаешь свое тело, какое-то неповоротливое, уродливое нечто, ты даже с трудом осознаешь, что оно вообще принадлежит тебе. Жировые складки ниспадающие с краев стула, толстая упругая шея с натянутой как струной веной, безумная барабанная очередь в башке, боже, как же ты хочешь оторвать себе конечности просто чтобы раствориться в небытие! Но ты почему-то сдерживаешь… почему-то, твои руки не начинают рвать волосы и зубы не откусывают куски от того, что наверное было языком. На деле эта разбухшая хреновина скорее походила на огромную жвачку, которая заполнила тебе всю глотку и лишь чудом не удушила. Как же больно! Боже, ты дергаешься на стуле как азиатки после оргазма… ты стараешься вздохнуть, но вместо этого ощущаешь привкус рвоты и крови, брожение в животе и позывы. Ты боишься боли, вот что изменилось, больше не было барьера, не было музыки, не было прихода, и боль перестала быть веселой. Теперь она такая же, как и остальной мир, ужасная и рваная, лишенная шарма, лишённая “джаза”. Твои глаза стреляют молниями молебна, ты хочешь смерти, ты хочешь тишины! Но вместо этого ты получаешь внимательный взгляд психолога. Док на месте, прямо напротив, и он не изменился, воронка никуда не делась, походу паразит в твоих мозгах не исчез, ну что же, велком ту зе ворлд, мой друг! Как тебе это жесткое кресло с спинкой усеянной мелкими насечками, цепляющимися за твою одежду? Как тебе потная рубашка прилипшая к животу и груди… Док сдержал обещание, она была чистой но новой… назвать ее было бы одним из твоих величайших самообманов. Ты уже разносил ее до состояния половой тряпки. Животное ты, Сэмми, жирнющая крысиная морда которой связали лапки и вот-вот готовятся разделать. За окном… боже, как же ярко было за этим чертовым решетчатым порталом в ад! Ты не можешь открыть распухшие глаза, ты вообще не можешь видеть ничего, кроме ярких вспышек. Твоя сетчатка пылает и молит о пощаде, но ты не можешь никак помочь ей, рука не поднимается чтобы укрыть тебя от этой навеки проклятой звезды, что прямо сейчас старается исполнить твои прошения о гибели. Ноздри забиты бинтами, и господи это было самым гуманным, что делали с тобой в этом месте. Сейчас ты не хочешь ощущать ничего, и даже поблажка в виде отсутствия запахов… уже была небольшой победой над этой проклятой реальностью, которую ты уже ненавидел, которую ты уже хотел изменить с помощью бутылки бурбона и двух дорожек… чего-то посерьезнее, чем пара граммов кислоты которой ты закидывался по утрам.

– Как там с давлением, Мэй? Он вообще в этом мире? Я… очень хотел поговорить с нашим подопечным, но видимо вытянул его слишком рано.

-140/78. Он почти стабилен, риск смерти минимален… делай свою работу.

Возле тебя стоял ангел с черными волосами и узкими глазами. Вот почему твой больной расистский мозг выдал именно то, весьма странное но до одури точное сравнение, тебя подлатала какая-то азиатская богиня, пытающаяся стянуть с твоих распухших рук тонометр. Она не была красива… возможно, будь ты собой парой неделями раньше, ты бы даже не поскупился на несколько колких замечаний и парочки оскорбительных шлепков. Ты ведь был звездой, что эта маленькая азиатская сучка могла бы тебе сделать? Только отсосать, и то с твоего позволения. Но вот ты валяешься на дерьмовом кресле, что почти разорвало тебе спину, или тебе так казалось, “реальности” для тебя как таковой вообще нахрен не существовало, пытаешься не задохнуться от собственного языка и Господне чудо… ты видел вовсе не курящую прямо напротив твоего уха бабу с мешками под глазами, а саму деву Марию, чья белая униформа врача вьющимися тканевыми покрывалами скрывала ее телеса. Ты почти видел за ее спиной матовые серые крылья! Твой рваный и болезненный кашель заливает помещение, ты бы отдал все свои деньги за глоток воды, и подобно Моисею что раздвинул моря во имя спасения иудеев, твоя новая спасительница вливает в твои разбитые до мяса губы грязную жижу, названную водой. Ты почти сплюнул то, ради чего секунды назад был готов отдать жизнь… потому что забыл, какова вода на вкус. Когда ты вообще последний раз просто пил воду, Сэмми? Ты привык к алкоголю, к веселью… в воде не было “джаза”, как ты любил повторять, разумеется находясь в приходе. Но сдержав в себе рвотный позыв… который бы вероятно показал всем собравшимся здесь твой реальный внутренний мир, в лице прожженных насквозь легких и сдохшей от всего дерьма печени, ты проглатываешь эликсир самой жизни, ниспосланный тебе господом. Глаза наконец перестают моргать, хотя бы чуточку привыкнув к душераздирающему зрелищу, в виде родного солнца. Ты… не готов, ты нихрена ни к чему не готов, но почему то считаешь, будто можешь отвечать. Что же… посмотрим, как скоро тебя накроет. Мне даже интересно, как быстро сломается Весельчак на этот раз…

– Господин, Деллани, вы слышите меня? Способны отвечать?

– Только если эта крошка даст мне еще воды…

Воу, вспомнил бурную молодость, старик? “Крошка”, так не говорят лет эдак пятнадцать… и уж точно не про полных азиаток за сорок. Даже она сама не оценила твоей попытки, а это о многом говорит, вряд ли ей часто говорили комплименты. Лицо Мэй-Мэй, почему ты был готов расшибиться в лепешку лишь бы не признавать что ее точно зовут иначе, искривилось в отвращении… но как не удивительно, не к тебе лично. Скорее ко всему миру вокруг… и Господи, как же ты мог ее понять. Убрав от глубоко дробленых губ сигару, твой явно не ортодоксальный ангел, воспарив над тщедушным и больным телом, элегантно вылила в твою ужасающую пасть еще воды. Механические, уставшие движения… она была похожа на Демонического Джейса, чем-то, даже походила на Крушвица… такая же вырезанная в твоем взгляде, такая же “реальная”. В ней красок было не больше, чем в тебе здравых идей… но почему-то серость не разъела ее сущность на части, не превратила в тупой прибор, глазеющий на тебя из-за письменной машинки. Напротив… обыденность слилась с ее ангельскими чертами, украсив их россыпью порядочности и скуки. Джаза в ней может и не было… но что-то не давало ей сломаться. Зависимость, странный фетиш, которому она отдается выходных, французский любовник или что-то в этом роде. Может, она просто жрет ведрами мороженое, я не знаю и нахрена об этом вообще думаешь ты? Старый увалень, оторви и нее свой уродливый взгляд сморщенных от годов боли глаз и вернись в реальность. Ты не хочешь понять ее, ты не хочешь ее и в другом значении, то, что она проявила к тебе милосердие ни черта не значит, потому что она обязана это делать. И признаться… недалек час, когда она начнет убивать своих больных. Ты знаешь это подергивание век, ты знаешь эти затяжки, она вдумчиво ищет пути суицида, рассматривает варианты, хочет кого-нибудь прикончить… какой знакомый взгляд, ты готов смотреть в ее зрачки вечно, ибо в них отражается твоя искалеченная память. Ты думал так же, ты сделал то, что хочет сделать она. Сжег все к хуям и послал остальной мир нахуй. Но ты был звездой, тебе было можно… а Мэй-Мэй… кто она? Да ты сам не знаешь, старик… и скоро уже забудешь, что она вообще существует.

– Превосходно… сегодня лейтенант Крушвиц проводит свой заслуженный выходной с семьей, а я, отчего-то, решил побеседовать с вами. Как ваше самочувствие, Деллани? Ваша ломка проходит особенно тяжко, думаю, вы даже не заметили как прошли эти трое дней.

Он переводит тему, пытается делать вид что все хорошо, но воронка потускнела. Семья Крушвица… выходной. Дерьмо, воскресенье, Джейсу небось давным-давно плевать на день недели, ты уже почти уверовал, что его просто отключают по ночам как какой-нибудь сраный холодильник, но эти двое потеряли свой единственный выходной чтобы быть здесь. Мэй-Мэй раздражена, она кусает губы, выкуривая сигарету за сигаретой, словно пытается получить от них кайф, ее одежды запятнаны грязью и кровью… внезапно, твой больной мозг рождает другое предположение. Что если ночью что-то случилось? Это объясняет, почему врачиха возится с тобой в выходной, она отсюда никуда и не уходила и возможно откликнулась на предложение дока поработать, потому что… да хуй его знает, может она мазохистка. Главное, что это объясняет и другие ее причуды, в том числе мёртвый взгляд, она просто выдохлась и хочет лишь безмятежной тишины и может быть бокала вина. А ты то, наивный идиот, решил что она “та самая”. Такая же отбитая наглухо наркоманка, зависимая от желания что-то уничтожить. Жаль, наверное, но как и всегда ты ошибся… но не переживай, судья, кажется, была женщиной, можешь поплакаться ей в жилетку как дерьмово будучи суперзвездой мирового масштаба пить, нюхать и убивать людей, уверяю тебя, она все поймет… Но что с врачом? Интеллигентный, образованный, его вкрадчивый голос и какие-никакие познания в психологии позволили бы ему затащить в постель любую цыпочку, что он вообще делает в воскресенье в одной комнате с ТОБОЙ. У него нет семьи, нет любовницы и пассии… боже, Сэмми, “пассия”? Ты что, ебанная монашка из церкви святой девственности? Он явно с своими тараканами, раз проводит выходной в компании алкоголика и наркомана… нужно будет узнать, что же твой док за жизнь живет, если не способен найти занятия более интересного, чем работа. Не хочет ли он добровольно стать таким же, как эти двое. Или ты чего-то не понимаешь?