Эрл Гарднер – Покойники всегда безопасней. Дело тяжеловеса (страница 28)

Я пересек сад и, приблизившись к дубовой двери, оглянулся. Издалека доносилась негромкая музыка, больше не было слышно ни звука. Подняв дверной молоток, я постучал. Под тяжестью медвежьей головы дверь подалась вперед и медленно раскрылась. В доме было темно и тихо.

Я придержал дверь и постучал вновь. Ответом, как и прежде, была гробовая тишина.

Непроглядная тьма вызывала чувство непонятной тревоги, я ощутил, как мной овладел страх.

— Есть кто-нибудь дома? — крикнул я в темноту, нащупывая в кармане зажигалку.

Услышав в ответ лишь деловитое тиканье часов, я щелкнул зажигалкой и огляделся. При мерцающем свете крохотного фитилька мне удалось заметить на стене выключатель. Я надавил на кнопку, и дом осветился десятками электрических лампочек.

Холл был пуст. Я пересек его и вошел в гостиную. Моя рука тянулась к выключателю, когда внезапно послышался слабый звук шаркающих шагов. Он доносился откуда-то сверху, и я почувствовал, как волосы на моей голове начали медленно вставать дыбом.

— Хартли? — крикнул я, задирая голову.

Мой голос срывался, как карканье потревоженной вороны.

Снова волочащиеся шаги, и на площадке второго этажа появилась фигура маленького человека. Это был бой-филиппинец, слуга Хартли. Его рука судорожно сжимала перила, из уголка рта на подбородок стекала ярко-красная струйка. На левой стороне белоснежного пиджака расплылось алое пятно величиной с кулак. Я смотрел на него, как загипнотизированный, ощущая нестерпимую сухость во рту.

Внезапно мышцы маленького желтого лица напряглись, ноги беспомощно подкосились, и рука выпустила перила.

Потом он упал.

Ударившись плечом о ступеньку, он перевернулся на спину и покатился вниз. Когда он застыл возле моих ног, жизнь уже покинула его хрупкое детское тело.

Глава одиннадцатая

Около дома громко хлопнула дверца автомобиля, и вскоре шумно заработал мотор. Послышались смех и мужской голос:

— Это был чудесный вечер. Я давно не испытывал такого наслаждения.

Мои глаза не могли оторваться от лица мертвого филиппинца. «Для него наслаждения уже закончились», — подумал я. Моя рубашка прилипла к спине, на теле проступила неприятная холодная влага.

Машина отъехала, и на темную улицу вновь опустилась тишина.

Я с трудом нашел в себе силы отойти от неподвижного тела. Мои мысли перенеслись на Леннокса Хартли: жив он или тоже пал жертвой неизвестного убийцы?

Набравшись храбрости, я пересек гостиную и зажег свет. На мгновение мне показалось, что просторная комната пуста. Потом я увидел ногу. Обутая в элегантную сандалию из оленей кожи, она высовывалась из-под дивана.

Я подошел ближе.

Леннокс Хартли лежал лицом вниз, ухватившись скрюченными пальцами за кромку ковра. Его желтый шелковый халат был испачкан кровью.

Я коснулся его руки — она еще хранила тепло, потом нащупал артерию на шее — пульс отсутствовал. Его убили совсем недавно, не более десяти минут назад.

«Если полиция застанет меня в этом обиталище смерти, — промелькнуло у меня в голове, — я попаду на электрический стул».

Я выпрямился, намереваясь немедленно покинуть дом. Мой взгляд случайно упал на раскрытый шкаф, где Хартли хранил рисунки, — кто-то разбросал их по всему полу.

Рядом стоял небольшой сейф. Его дверца тоже была открыта, и я заметил, что внутри под толстой пачкой пятидесятидолларовых ассигнаций лежит кипа бумаг. Возможно, именно в них таился ключ к загадочному убийству художника и его слуги.

Я вытащил деньги и приготовился просмотреть бумаги.

— Ни с места! — раздался с порога сиплый голос Ласситера.

С пачкой денег в руке у раскрытого сейфа. Сердце у меня бешено колотилось.

— Теперь повернись и подними руки!

Я медленно повернулся. В гостиной стоял Ласситер, целясь в меня из пистолета. Его зубы скалились в хищной улыбке, поросячьи глазки смотрели злобно и настороженно.

— Привет, писака, — сказал он, узнав меня. — Вот мы и встретились снова. Теперь у тебя будет отличный материал для статьи. — Он шагнул на середину гостиной. — Два убийства и ограбление. Неплохо для любителя!

Черт меня дернул взять деньги в руки! Я разжал пальцы, и пачка ассигнаций с тяжелым стуком упала на ковер. Положение было хуже некуда. Я сомневался, что сумею из него выпутаться.

— Не отрицаю, обстоятельства не в мою пользу, — сказал я, придавая голосу бодрость, которой в действительности не испытывал. — Но я не убивал их. Мне позвонил Хартли — хотел повидать меня. Когда я приехал, он был уже мертв.

— Побереги сказки для прокурора! Что он звонил тебе, это точно: мы прослушивали твой телефон. Вот я и приехал послушать, о чем вы будете договариваться. Где твой пистолет?

— У меня нет оружия. Я невиновен.

— Кто тебе поверит? — с издевкой в голосе спросил сержант. — Тебе вынесут смертный приговор в два счета. Не помню, было ли у меня когда-нибудь такое легкое дельце. Повернись спиной к стене.

Я сделал, как было приказано, и поднял руки выше плеч.

Он подошел к телефону и наклонился над ним, внимательно следя за мной. Потом левой рукой снял трубку:

— Полицейское управление, и поживее! — приказал он телефонистке.

Мой ботинок нащупал на стене электрическую розетку. Не сводя глаз с сержанта, я чуть оторвал от ковра правый каблук и расположил его поверх розетки.

— Говорит Ласситер, — прохрипел в трубку сержант. — Вышлите наряд полиции по адресу: Кэннон-авеню, двести сорок шесть. Сообщите лейтенанту: мною задержан преступник, застреливший Леннокса Хартли и его слугу.

Пяткой полуботинка я что есть силы надавил на розетку. Внутри ее что-то заискрилось, затрещало, и она с хрустом оторвалась от стены. В ту же секунду в гостиной и холле погас свет.

Я бросился на ковер одновременно с выстрелом. Пуля просвистела где-то рядом, угодив в стену. На меня посыпалась штукатурка, потом все стихло. Ласситер выстрелил снова. На этот раз его пистолет был более точен: пуля прошла надо мной, уложив на прямой пробор волосы на голове. Я метнулся в сторону, где стоял диван, и, когда раздался грохот третьего выстрела, передо мной уже имелось надежное укрытие. Вспышка пламени при выстреле позволила мне заметить, что сержант находится близко от меня. Я вскочил на ноги и, размахнувшись, нанес ему сильнейший удар кулаком в голову. Должно быть, я основательно его оглушил, потому что следующий выстрел был неудачен.

Быстро-быстро перебирая локтями и коленями, я пополз в сторону. Сержант не двигался, пытаясь по звукам определить мое местонахождение. Потом до меня донеслись его мягкие шаги. Он шел к двери.

Тогда, вытянув вперед руки, чтобы в темноте не налететь на посторонний предмет, я пополз к окну.

Вдали послышалось негромкое завывание полицейской сирены — к Ласситеру спешило подкрепление.

Мое колено наткнулось на журнальный столик, и он с грохотом полетел на ковер. Я в ужасе отпрянул назад, опрокинув стул. Не мешкая, Ласситер выстрелил снова, потом, грязно ругаясь, бросился вперед. Мне не удалось увернуться, и он подмял меня под себя; левой рукой он ухватил рукав моего пиджака, а правой нажал на спусковой крючок. Так близко от смерти я не был еще никогда. Вспышка пламени опалила мое лицо, ослепив нас обоих. Я ударил его ногой и резко поднялся. Пока он выбирался из-под обломков разбитой мебели, я в несколько прыжков оказался у окна и нырнул за штору.

Фары стремительно мчавшейся машины заливали дорогу ярким светом. Пронзительно завывала сирена, тревожно мигал на крыше автомобиля красно-синий сигнальный маячок.

Ударом ноги я вышиб стекло.

С оглушительным визгом тормозов машина остановилась у подъезда. Из нее выскочили двое полицейских и с пистолетами в руках бросились к дому.

Еще полминуты назад я рассчитывал, что сумею выпрыгнуть из окна и укрыться в саду. Появление фараонов спутало мои планы. Завернувшись в складки штор, я стоял неподвижно, прислушиваясь к доносившимся из гостиной звукам. Осторожно передвигая в темноте ногами, Ласситер приближался к окну. Он подошел ко мне почти вплотную, и в ноздри мне ударил застарелый запах табака, исходивший от его одежды.

— Он там! — крикнул сержант, высовываясь наружу. — Не упустите преступника! — Потом, перебросив через подоконник грузное тело, спрыгнул вниз.

Я облегченно перевел дыхание.

— Где он? Здесь никого нет! — крикнул один из полицейских.

Я не стал дожидаться, пока Ласситер истощит запас ругательств. Быстро миновав холл, я прошел в гостиную и оттуда поднялся на площадку второго этажа.

Еще несколько патрульных машин подкатили к особняку. До меня донесся скрежет шин об асфальт и громкое хлопание дверец. Надрывая луженую глотку, Ласситер выкрикивал приказания.

Я щелкнул зажигалкой. Передо мной была дверь, открыв которую, я очутился в спальне. Когда в следующее мгновение в доме зажегся свет, я стоял в роскошно обставленной комнате.

На белом ковре, застилавшем пол, темнело пятно крови. На покрывало деревянной кровати чья-то рука бросила самозарядный пистолет тридцать восьмого калибра. Здесь был застрелен филиппинец, здесь же находилось орудие убийства. Достав из кармана носовой платок, я накрыл им пистолет. Взяв оружие в руки, я понюхал дульное отверстие. Из пистолета недавно стреляли. Он мог сослужить мне добрую службу, и я сунул его в карман. Выключив свет, я слегка раздвинул шторы и выглянул в сад.

Трое полицейских с пистолетами наизготовку шли по газону, казавшемуся белым при лунном свете. С этой стороны путь к бегству был отрезан.