Эрл Гарднер – Перри Мейсон: Дело об одноглазой свидетельнице. Дело о сбежавшем трупе (страница 82)

— Подумайте сами, как все происходило, — предложил Вэндлинг. — Он был зарегистрирован в мотеле. Приехал не один, а с женщиной. Они зарегистрировались как муж и жена. Он сказал полиции, что видел, как человек в пижаме вылезал из окна, а потом уехал на машине. Полиция спросила у него фамилию и адрес постоянного проживания. Он назвал фамилию и адрес, которые дал администратору мотеля при заселении. Это полицейские проверили — выяснили, что он зарегистрировался прошлым вечером именно под этой фамилией, дальше ничего выяснять не стали. Не попросили его предъявить водительское удостоверение, не проверили номер машины. Они вообще не потребовали у него никакого удостоверения личности. Это очень серьезный просчет. Единственное объяснение такой небрежности — это уверенность, что никакого трупа нет, а в то время они думали именно так. Они считали, что человек, которого заперли в домике, просто удрал от своей непривлекательной жены.

— Продолжайте, пожалуйста, — попросил Мейсон, взгляд которого стал жестким.

— Очевидно, что этот свидетель хорошо подумал после того, как дал показания. Он понял, что ему придется свидетельствовать в суде, а там всплывет его настоящая фамилия и фамилия его подруги. Так что он решил побыстрее смыться.

— И вашим людям неизвестно, кто он такой?

— Не имеем ни малейшего представления. У нас есть только фамилия, которую он назвал, и я убежден, что она вымышленная. Адрес точно не существует, как и номер машины, который он назвал при регистрации в мотеле.

— Откуда вы это знаете?

— Проверили владельца автомобиля с этим номером. Он живет в южной части штата, женат, у него семья и он совершенно не тот, кто нам нужен. Более того, он не выезжал из дома последние сорок восемь часов, и его машина все время была на месте. Он никому ее не одалживал, и она никак не могла оказаться в этой части штата.

— Этот мужчина из отеля — самый ценный свидетель защиты, — заметил Мейсон.

Вэндлинг кивнул.

— Если бы это был свидетель, ценный для стороны обвинения, то не думаю, что он смог бы улизнуть из-под носа полиции, — продолжал адвокат.

— В ваших словах есть определенный подтекст, и он, как и тон, которым вы это говорите, мне не нравятся, — заявил Вэндлинг.

— В том, что произошло, есть многое, что не нравится мне.

Вэндлинг снова широко улыбнулся.

— Я вижу, что с вами будет сложно поладить.

Мейсон улыбнулся собеседнику, но только одними губами, глаза смотрели холодно и сурово.

— Да, — кратко ответил он.

— Этого я и боялся, — признался Вэндлинг. — Давайте говорить откровенно, Мейсон. Если бы этот человек был свидетелем обвинения и его показания означали бы, что совершено убийство, то никуда бы он не сбежал. Так?

— Полагаю, что да.

— Полицейские знали бы, что работают по делу об убийстве. И знали бы, что если свидетель сделает ноги, то им здорово достанется. Они, естественно, предприняли бы все меры, чтобы установить его личность, все проверили бы, чтобы знать, как с ним связаться в случае необходимости. Но по версии этого человека, никакого преступления совершено не было. Поэтому полицейские позволили себе расслабиться и проявили небрежность. Я уверен, что в противном случае все было бы иначе, по крайней мере, надеюсь. Это наш просчет, и мне это не нравится. Это создает дополнительные сложности.

— Это был ценный свидетель, — повторил Мейсон. — Полиция должна была следить, чтобы не упустить его.

— Согласен с вами.

— Итак, что у нас есть? — спросил Мейсон.

— Боюсь, что мы с вами оказались в положении, где наблюдается конфликт интересов. Дело сейчас выглядит так, что я должен выдвинуть обвинение в убийстве против Мирны Дейвенпорт. И я буду расследовать это дело. Естественно, мне не хотелось бы этого делать, если бы Эд Дейвенпорт на самом деле вылез из окна домика в том мотеле. Однако если мы и найдем этого свидетеля, он сможет только сказать, что видел какого-то человека, предположительно мужчину, одетого в пижаму, который вылезал из окна. Он заметил, что человек босой, он видел, как этот человек сел в машину и уехал. В целом описание того человека соответствует описанию Эда Дейвенпорта.

— Вы нашли тело? — уточнил Мейсон.

— Нашли.

— Нет сомнений, что это Эд Дейвенпорт?

— Никаких.

— А во что он был одет? — поинтересовался Мейсон.

— В пижаму. Он был босой и похоронили его в могиле, выкопанной заранее, за два или три дня.

— То есть его закопали в яме, которая существовала уже какое-то время?

— Ну, можно и так выразиться, — согласился Вэндлинг. — Насколько мне известно, эту могилу специально выкопали за несколько дней до убийства с целью спрятать там тело Дейвенпорта.

— Что стало причиной смерти? — спросил Мейсон.

— Пока точных данных нет, — ответил Вэндлинг. — Но мы считаем, что, скорее всего, он был отравлен.

— Мышьяком?

— Цианистым калием. Вскрытие еще не делали.

— В таком случае смерть должна была наступить практически мгновенно.

Вэндлинг кивнул.

— Яд был в конфетах? — спросил Мейсон.

— Да, конфеты в его багаже были начинены мышьяком и цианистым калием. В большинстве конфет был мышьяк, в нескольких цианистый калий. Работа просто ювелирная. Часть жидкой начинки откачали, вероятно, с помощью шприца, и ее заменили ядовитой жидкостью — явно впрыснули той же иглой.

— А какого дьявола использовать два вида яда? — спросил Мейсон.

— Мне самому хотелось бы знать ответ на этот вопрос, — признался Вэндлинг.

— Тем более странно, что один из ядов медленно действующий, а второй убивает почти мгновенно, — заметил Мейсон.

— Да, непонятно, — согласился Вэндлинг. — На самом деле здесь много вопросов, на которые я не в состоянии ответить. Я не люблю возбуждать дело, пока не уверен, что есть что расследовать. Что дело вообще есть! Если я обращусь к присяжным, предлагая им вынести смертный приговор этой женщине, я должен быть уверен, что она на самом деле виновна в хладнокровном, умышленном и жестоком убийстве.

Мейсон кивнул.

— Я много о вас читал, — продолжал Вэндлинг. — Вы серьезный и очень находчивый противник, который борется за своих клиентов. Кроме того, вы мастер драматических эффектов. Мне совсем не хочется выступать против вас, когда я полностью не уверен в своей правоте, не уверен, что не всплывет никаких осложнений, не будет никаких неожиданностей.

— И что дальше? — спросил Мейсон.

Вэндлинг снова дружелюбно улыбнулся.

— Это все, что я могу сообщить вам в настоящее время, — заявил он.

— И все-таки?

— Повторяю: мне не хочется просить смертного приговора, если я не уверен, что совершено хладнокровное, хорошо обдуманное, умышленное убийство. В этом деле есть вещи, которые я никак не могу объяснить в настоящее время. У меня просто нет на них ответов. Свидетель защиты удрал из-под носа полиции. Я дорожу своей репутацией, мне совсем не хочется опозориться. Вы — сильный противник. Вы очень опасны. Если в деле останутся хоть какие-то факты, которые не сможет объяснить обвинение, вы преподнесете их с таким драматизмом, что они покажутся самыми важными факторами в этом деле.

— И что? — спросил Мейсон.

— Это все, что я могу сообщить вам в настоящее время, — повторил Вэндлинг.

— Ну, тогда давайте немного заглянем вперед.

— Я не предсказываю будущее, и я не пророк.

— Давай рассмотрим кое-какие ситуации, которые могут возникнуть.

— Если рассматривать возможные ситуации, то чаще всего сторона обвинения возбуждает дело, считая, что улик достаточно для доказательства виновности человека, но всегда остаются какие-то мелочи, которые не находят объяснения. При таком положении вещей прокурор ведет дело и, как правило, добивается обвинительного приговора. Иногда предлагает сделку стороне защиты.

— Какого рода сделку?

— О, они бывают самыми разными! Иногда прокурор соглашается не требовать смертного приговора, если обвиняемый признает себя виновным. Иногда прокурор позволяет обвиняемому признать себя виновным в непредумышленном убийстве. Иногда, в редких случаях, если обвиняемый во всем сотрудничает со следствием, представляет все факты, то можно даже согласиться на убийство по неосторожности, совершенное случайно.

— А в этом конкретном случае? — спросил Мейсон.

— А в этом конкретном случае я не могу вам больше ничего сообщить в настоящее время, — заявил Вэндлинг.

— Что ж, я думаю, что мы поняли друг друга, — сказал Мейсон.

— Насколько я понимаю, вы хотите встретиться с обвиняемой?

Мейсон кивнул.

— Я специально приехал сюда, чтобы встретиться с вами лично и потому, что хотел вас заверить: у вас не будет никаких проблем в плане встреч с обвиняемой. Мы в нашем округе не применяем методов психического давления. Мы не запрещаем обвиняемым встречаться с адвокатами, не пытаемся этому помешать. Миссис Дейвенпорт ждет вас в комнате для свиданий. Даю вам честное слово, что там не установлено никаких микрофонов и других подслушивающих устройств. Вы можете говорить друг другу все, что угодно — это будет конфиденциальная беседа, ее никто не подслушает. Если миссис Дейвенпорт захочет поговорить со мной, я буду задавать ей вопросы. Она может не отвечать на них, это ее право. Вы ее адвокат, и в нашем округе вы сможете спокойно выполнять свои профессиональные обязанности. Мы со своей стороны будем охранять права обвиняемой так же ревностно, как и вы.

— Спасибо, — поблагодарил Мейсон.